Нева Олтедж – Прекрасное чудовище (страница 31)
Время останавливается, когда мой палец скользит по ее рту, пока мой телефон не вибрирует на столе с входящим сообщением, разрушая чары.
— Эм. спасибо, — бормочет она и быстро выпрямляется.
— В любой момент. — Удивленный выражением замешательства на ее лице, я ухмыляюсь и беру телефон. Сообщение от Гвидо, сообщающее мне, что несколько людей Калоджеро были замечены сегодня вечером в Катании. — Боюсь, нам придется уйти.
— Да, гм. конечно, — заикается она. — Я оставил диагностическую программу работающей на сервере, который я починил вчера. Это должно быть сделано к тому времени, как мы вернемся, чтобы я мог возобновить работу.
— Как бы мне ни хотелось провести вечер, наблюдая за твоей работой, это придется подождать до завтра. Мне нужно поехать в Катанию, как только я тебя отвезу. Я встаю и снимаю пиджак, держа его перед собой.
Василиса смотрит на куртку, которую я предлагаю, затем снова смотрит на меня, выгибая бровь. — Я в порядке, спасибо.–
— У тебя мурашки по рукам, — рычу я. — Надень это, или я заставлю тебя это сделать. Сейчас, пожалуйста.–
Пробормотав что-то по-русски, она разворачивается и просовывает руки в рукава. Когда она снова смотрит на меня, я скользну глазами по ней, восхищаясь видом моего маленького обманщика в пиджаке. Я чрезвычайно территориальна, когда дело касается моих личных вещей, особенно одежды. Позволять кому-либо носить что-то мое — это слишком интимно. И я не занимаюсь интимным. Но вид Василисы, затмеваемой моим огромным пиджаком, производит на меня такое же впечатление, как и вид ее в моих рубашках. Это мгновенно делает меня твердым, как гранит.
Каждый мужчина, который увидит ее сейчас, будет знать, что она моя. От этой мысли мой член набухает еще сильнее, болезненно болея за молнией штанов. Может, мне стоит выбросить всю одежду, которую я ей купил, и заставить ее снова ходить в одних моих рубашках?
— Знаете, эта наша сделка была бы заключена гораздо быстрее, если бы вы позволили мне оставить ноутбук и работать в течение дня—, — говорит она, пытаясь сложить рукав и щурясь.
— Точно. — Я осторожно убираю руку Василисы и начинаю закатывать ей рукав. — Сколько тебе пришлось выпить?
— Всего два стакана. Может быть, три. Она пытается высвободить руку, спотыкаясь при этом назад. Моя рука мгновенно вылетает вперед, обхватывая ее за талию, чтобы удержать ее на месте.
Я притягиваю ее к груди и смотрю на вино, оставшееся на столе. Бутылка почти пуста, а я выпил всего полстакана. Думаю, она прибегла к опьянению, чтобы выдержать пару часов, глядя на мое деформированное лицо. Она не первая. Один из моих прошлых партнеров всегда напивался перед встречей со мной.
Я убираю руку с талии Василисы и делаю шаг назад. — Пойдем.–
Ей едва удается сделать два полных шага, не покачиваясь. Ебать. Я снова обнимаю ее, а другую кладу ей под колени, поднимая и прижимая к своей груди. Поскольку ее лицо находится всего в нескольких дюймах от моего, я не могу не ожидать, что она закричит или вздрогнет. Но, как и той ночью в альпинарии, она только хлопает по мне своими длинными ресницами. Ее расфокусированный взгляд встречается с моим, и я вспоминаю, что тогда она тоже была пьяна. Возможно, в этом причина ее отсутствия реакции.
— Можешь закрыть глаза, если так будет легче, — говорю я.
Уголки ее губ приподнимаются, озорная улыбка освещает ее темные глубины. Она обнимает меня за шею и наклоняется ближе, касаясь кончиком своего носа моего. — Извини, что лопнул твой пузырь, Рафаэль, но ты не такой высокий. Мой страх высоты не проявляется, пока я не нахожусь в двадцати футах над землей.
Я делаю глубокий вдох, борясь с желанием схватить этот непослушный рот своим. Я хочу ее. Я хочу ее больше, чем когда-либо кого-либо прежде. И я не сдерживаюсь, когда мне чего-то хочется.
— Один миллион, — говорю я, глядя в ее темные глаза.
Василиса хмурит брови. — Один миллион?–
— Сумма, которую ты получишь за этот поцелуй, — рычу я и прижимаюсь к ее губам.
Я не могу думать. Я могу только чувствовать.
Его вкус. Тепло, разлившееся по моей груди.
Самое манящее пламя, опаляющее меня изнутри.
Рот Рафаэля нападает на мой с такой яростью, что я даже не могу вздохнуть, но кому, черт возьми, нужен воздух? Я обнимаю его за шею, сжимаю изо всей силы и целую его в ответ, как будто это конец долбанного мира.
Это просто может быть. Во всяком случае, мой. Но я готов сгореть в огне, который он зажёг.
Непрекращающийся звонок телефона наконец прорвал мое оцепенение. До сих пор я не осознавал, насколько тихо вокруг нас. Телефон Рафаэля продолжает звонить в кармане, но он совершенно его игнорирует, продолжая опустошать меня своим ртом.
Его запах, тот самый запах, который теперь принадлежит мне, сводит меня с ума. Я прикусываю его нижнюю губу зубами и посасываю ее. Низкое рычание вырывается из его горла, а затем он кусает меня. Покусывает мои покалывающие губы. Мои пальцы пробегают по его волосам, дергая и спутывая их. Он всегда держит его идеально зачесанным назад. Яростно контролирует все в себе. Уже нет.
Это великолепно.
Это дико.
Он безудержный.
— Синьор Де Санти. Сквозь окружающий меня транс прорывается неизвестный мужской голос.
Губы Рафаэля замирают, затем медленно отпускают мои, позволяя мне сделать первый вдох за несколько часов. Несмотря на мою хватку за его пряди, он наклоняет голову и пристально смотрит на официанта. Мужчина, стоящий всего в нескольких футах от него, вздрагивает и, кажется, уменьшается в росте, но протягивает телефон Рафаэлю.
— Potrei ucciderti per questo—, — рявкает Рафаэль на маленького чувака, который выглядит так, будто предпочел бы быть где угодно, только не здесь.
–
— Мне очень жаль, Веспетта. Я должен это принять, — говорит Рафаэль, осторожно опуская меня на землю, затем выхватывает телефон из протянутой руки и начинает кричать на звонящего.
Во время своей угрожающей тирады — я могу судить по тону его голоса — которая длится не менее двух минут, Рафаэль держит свободную руку вокруг моей талии, практически прижимая меня к себе спереди. Я положил ладони ему на грудь, чувствуя вибрации глубоко внутри него, пытаясь собраться с мыслями.
Рафаэль Де Санти поцеловал меня.
И я поцеловала его в ответ.
Боже мой, я сошел с ума.
С последним лаем Рафаэль бросает телефон на стол, и его рука скользит к моей пояснице. Еще раз пристально взглянув на официанта, он быстро ведет меня к выходу.
Я не говорю ни слова, пока Рафаэль помогает мне сесть в машину, совершенно потрясенный этим поцелуем. Судя по моей реакции на это, правда. Я одновременно взволнован и потрясен. Мое сердце все еще не остановило свой бег со скоростью миля в минуту, когда он сел за руль.
— Так. проблемы в раю для киллеров? — Я спрашиваю настолько небрежно, насколько могу. Может быть, мы сможем притвориться, что этого потрясающего поцелуя никогда не было.
Рафаэль приподнимает бровь, затем заводит машину. — Нет. Это что-то. скажем так, это личное.
— А для этого личного дела тоже понадобится Ремингтон?–
— Может быть. Люди Калоджеро Фаццини редко усваивают урок без этого.
Мои глаза прикованы к нему. — Дон сицилийской мафии?–
— Да. — Он кивает. — А еще, мой крестный отец.
Я моргаю в замешательстве. — Но вы сказали, что не являетесь членом Коза Ностры.
— Я никогда не был посвящен в Семью. Когда мне было четырнадцать, я сбежал в Штаты вместе с Гвидо.
— Почему?–
— Потому что моя мать нарушила омерту.
Я втягиваю воздух. Омерта — это кодекс молчания Коза Ностры. Основной принцип заключается в том, что нужно держать язык за зубами, особенно когда имеешь дело с законными властями или посторонними лицами. Это крайняя форма лояльности — кодекс чести и поведения, — который придает большое значение солидарности против вмешательства правительства, даже если соблюдение его принципов включает в себя борьбу со смертельным врагом или личную вендетту. В мафии нарушение омерты карается смертью.
— Коза Ностра убила твою мать?–
— Предыдущий дон, Манкузо, сделал это сам.
Дрожь пробегает по моей спине. — Почему вы вернулись на Сицилию?–
— Чтобы я мог убить Манкузо. Небольшая ухмылка тронула его губы. — Мой крестный отец взял на себя управление Семьей менее чем через сорок восемь часов после того, как я перерезал горло Манкузо. Тогда мы заключили сделку, Калоджеро и я. Он управляет западным побережьем, а я контролирую восточное. Но, похоже, сейчас он пытается нарушить это соглашение. Рафаэль останавливается на красный свет и поворачивается ко мне. — И я всегда слежу за тем, чтобы люди выполняли данные мне обещания, Василиса. Имейте это в виду.
Я киваю и перевожу взгляд на ленту дороги перед нами. Кажется, температура в машине понизилась, а может, это просто чувство страха, вызванное предупреждением Рафаэля. Я плотнее закутываюсь в его куртку и провожу остаток пути, глядя на темный пейзаж, видимый за лобовым стеклом.
Глава 11
—
Я кладу остатки ужина в холодильник и заглядываю в гостиную. Мой брат сидит посередине дивана, не отрывая глаз от экрана телевизора и ведущего, передающего новости. — Выключи это, Гвидо.