Нева Олтедж – Прекрасное чудовище (страница 10)

Было бы лучше привести себя в порядок до того, как придет арендная плата.

Я наполняю ванну, затем снимаю одежду и погружаюсь в теплую воду, позволяя образам моих похитителей, корчащихся от боли на земле, заполонить мои мысли. Хотя я еще не встречался с Рафаэлем, я представляю его похожим на своего брата. Светлые волосы, коротко подстриженные, зеленые глаза, спортивное телосложение, но скорее худощавое, чем мускулистое.

О, мне не терпится увидеть, как они все заплатят.

Я поднимаюсь обратно и ищу гель для душа. Вариант только один, а рядом с ним бутылочка шампуня. Оба с отчетливым мужским ароматом. Думаю, я остаюсь в комнате Гвидо и пользуюсь его туалетными принадлежностями. Я выдавливаю изрядное количество геля для душа на ладонь и продолжаю умываться, пока сквозь открытое окно с видом на сад доносится щебетание сверчков.

Только после того, как я выкупаюсь и высохну, я понимаю, что у меня нет сменной одежды. Крепко обхватив себя пушистым коричневым полотенцем, я на цыпочках выхожу из ванной прямо к гардеробной, которую заметила, пока шныряла. Там должны быть футболки и шорты. Не могу сказать, что мне нравится идея носить одежду Гвидо, но либо это, либо мой испачканный наряд.

Дверь в гардеробную бесшумно открывается. Вспыхивают несколько маленьких лампочек, открывая огромный интерьер и его содержимое.

Костюмы. Десятки из них стоят на стойке справа от меня. Черный. Металлически-серый. Древесный уголь. Я легко провожу пальцами по изысканной ткани. Мне всегда нравились мужчины в костюмах. Может быть, из-за серьезности, которая, кажется, охватывает мужчину, одетого в прекрасный костюм. В его присутствии всегда есть что-то властное. Мощный. Соблазнительная.

Несколько месяцев назад в доме Дона Росси была вечеринка с особым дресс-кодом. Длинные элегантные платья для женщин. И конечно, костюмы для мужчин. Мои яичники чуть не взорвались от одного только этого зрелища. К сожалению, мое волнение было недолгим. По настоянию Юлии я надела ее облегающее черное платье с высоким разрезом сбоку. Моя сестра тоже сделала мне макияж. Каждый мужчина, который подходил ко мне, в конечном итоге смотрел либо на мое лицо, либо на мою грудь и бормотал чепуху. Те немногие, кто умел произносить умные слова, быстро превратили любой содержательный разговор, который у нас был, в нечто, что, по их мнению, заставило бы меня упасть в их постель.

Почти идентичный сценарий с очень небольшим количеством незначительных изменений. Ты знаешь, что ты самая красивая женщина в комнате? Или: Ты похож на ангела, сошедшего с небес. И мой самый любимый: Выходи за меня замуж. Вот таких красивых малышек у нас получатся. Правда, чувак? А моя сестра задается вопросом, почему я не хожу на вечеринки чаще.

Нет ничего хуже, чем болтать с парнем, который вам начинает нравиться, и понимать, что ему на самом деле плевать, кто вы, какие у вас интересы или даже о чем вы говорите. Это заставляет меня чувствовать себя так. пустой. Как будто я не что иное, как моя внешность.

Я человек, блин! Это не просто блестящая безделушка, с которой можно играть.

У меня есть мысли и чувства, и если кто-то из них удосужился спросить, я действительно способен добиться цели. Вещи, в которых быть женщиной не имеет никакого значения.

Возможно, однажды я встречу мужчину, которому я понравлюсь такой, какая я есть внутри, а не будет просто очарован моей внешностью. И кто не откажется, когда встретит моего отца.

Может быть, он будет парнем в костюме.

Я отпускаю лацкан светло-серого пиджака, который так ласкал, и перехожу к рубашкам. Гвидо, с его непринужденной позицией и потертыми джинсами, не кажется мне человеком, который любит носить костюмы, но он должен, учитывая очевидное. О прошлой ночи я помню лишь смутно. Пост-адреналин и сонливость сильно ударили по мне, но я помню, как пытался перерезать Гвидо горло из пистолета. разбитая бутылка. Думаю, у меня это не сработало. Потом я плыл. Вероятно, его несут вверх по лестнице. И грубая ладонь прижалась к моей щеке. Блондинке пришлось отвести меня в свою спальню. Тот слабый запах, который я почувствовал, когда проснулся, я помню, как вдыхал его, когда обвивал его шею. Как жаль, что у такого инструмента, как он, такой хороший вкус в одежде и ароматах. Я могу только надеяться, что он наденет один из своих сшитых на заказ костюмов, когда папа убьет его.

Белый. Черный. Серый. Его рубашки на пуговицах еще лучше. Я выбираю черный (меньше шансов, что моя грудь будет видна сквозь материал, поскольку у меня нет бюстгальтера) и снимаю его с вешалки. Мой лоб морщится, когда я вытягиваю его перед собой. Какой, черт возьми, размер этой штуки? Это выглядит гигантским. Взглянув на этикетку, я фыркаю. Для меня эта цифра совершенно не имеет смысла. Все, что я могу думать, это, должно быть, это сицилийский способ обозначения — размера палатки. Мне Гвидо не показался таким уж большим. Я просматриваю еще несколько рубашек, но все они одного размера. Может быть, блондинка сильно похудела? Неудивительно, что он больше не носит их.

Засунув руки в рубашку, я смотрю на себя. Я выгляжу так же, как мама, когда она носит одну из папиных рубашек. Подол буквально доходит до колен, а рукава почти вдвое длиннее моих рук. По крайней мере, никто не сможет сказать, что я не ношу трусики. Я складываю рукава на предплечьях (полдюжины раз), затем достаю из ящика один из завязок и обматываю его вокруг талии как пояса.

Следующий шаг — найти способ связаться с моей семьей и определить, когда они прибудут.

Десять тысяч квадратных футов жилой площади и ни одного телефона. Я даже подумывал о том, чтобы попробовать использовать браузерное приложение на телевизоре, но не нашел его ни в одном из общих мест. Никаких других людей, за исключением охранников, которых я заметил, обходили грозную на вид баррикаду из близко расположенных толстых металлических столбов, соединенных рядами гладкой кабельной проводки. Должно быть, это тот самый электрический забор, о котором говорил Гвидо, и кажется, что он окружает территорию. Думаю, один из охранников тоже следил за мной, потому что время от времени я чувствовал на себе взгляды, но никого не видел.

Я наткнулся на Гвидо, работающего на своем ноутбуке на террасе недалеко от главной гостиной. Когда я спросил о планах — владельца поместья— удостоить меня своим присутствием, он только пожал плечами. Босс, вероятно, прячется в какой-нибудь норе, загрызая ногти до основания и размышляя, какой гроб заказать на собственные похороны.

После этого я спустился на небольшой пляж, добраться до которого можно только по узким каменным ступеням, вырезанным в склоне обрыва. Никто не пытался меня остановить. Может быть, потому, что это тупик, с высокими скалами с трех сторон и бескрайним морем с четвертой. Вариантов побега ноль. Я пролежал на теплом песке почти час, затем вернулся на виллу и еще раз проверил все комнаты. Одна из комнат выглядела как чья-то частная жилая комната, декор которой сильно отличался от остальной части дома — более современный, — но некоторые двери внутри были заперты. Должно быть, это обитель, принадлежащая — могучему— брату.

Черт возьми, в катакомбах больше жизни, чем в этом красивом, но пустынном месте. После нескольких часов прогулок я столкнулся с горничной, когда она вытирала кухонную стойку, а затем еще раз, когда она несла сложенные полотенца вверх по лестнице. Но оба раза, как только она меня увидела, она помчалась черт знает куда.

Продолжая бесцельно скитаться из комнаты в комнату, я направляюсь на кухню и открываю холодильник. На полках сложены несколько готовых к употреблению упакованных блюд. Я отодвигаю грибную пасту в сторону (я пробовала ее ранее днем) и достаю куриный салат.

Я закалываю кусок мяса, но через мгновение просто засовываю все обратно в холодильник. Я не голоден. Я просто хочу домой, черт возьми. Круглые белые часы на стене показывают, что уже почти одиннадцать вечера. Почему я все еще здесь?

На дверце холодильника стоит открытая бутылка красного вина. Я не помню, чтобы видел это здесь раньше. Этикетка такая же, как на бутылке, которую я разбил в подвале, и это воспоминание мгновенно всплывает у меня в голове. Я наливаю себе стакан и выхожу из кухни.

Теплый ветерок развевает мои волосы, когда я выхожу на широкую террасу с видом на море и опираюсь локтями на перила. Если бы я не был здесь пленником, я бы наслаждался захватывающим дух видом и шумом волн, разбивающихся о берег. Вдалеке вдоль побережья горят несколько крошечных мерцающих огоньков. Напрягая глаза в темноту, я наклоняюсь вперед, пытаясь расшифровать, что они означают.

— Рыбацкие лодки, — грохотает позади меня глубокий мужской голос.

Вздрогнув, я разворачиваюсь, и вино разбрызгивается повсюду, в том числе и на моем одолженном наряде. Поскольку на террасе нет ламп, единственным освещением является окружающий свет, льющийся изнутри дома через массивные французские окна и двери. Однако этого недостаточно, чтобы прогнать тени снаружи. Фигура мужчины — очень широкого и мускулистого мужчины — сидит на плетеном кресле в дальнем конце патио. Его лицо скрыто в темноте, но я вижу, что он одет в классические брюки и рубашку на пуговицах, а поверх нее — жилет. Его рукава закатаны до локтей. Его правое предплечье обмотано куском белой повязки.