Нева Алтай – Украденные прикосновения (страница 2)

Светловолосая медсестра, Милена, кивает и поднимается с асфальта. Радостное выражение ее лица сменяется замешательством, как будто она только сейчас осознала, что произошло. У меня возникает желание схватить человека, виновного в исчезновении ее улыбки, и покарать его за это, но винить некого. Это сама ситуация. И все же потребность убить кого-нибудь не покидает меня.

Молодая медсестра направляется ко входу в больницу, но через несколько шагов она останавливается и прислоняется к припаркованной машине. Склонив голову, она смотрит на свои дрожащие руки, перепачканные кровью, затем начинает лихорадочно вытирать их о костюм. Она очень молода – чуть за двадцать, может быть, двадцать два или двадцать три, не больше. Вероятно, это были ее первые принятые роды, но она хорошо держала себя в руках, и я не могу не восхищаться ею за это. Когда ее руки становятся более или менее чистыми, она отталкивается от машины и продолжает свой путь, но оступается. Сделав шаг в сторону, она прислоняется к следующей машине и закрывает глаза.

Мне следует уйти. Просто развернуться, пойти к своей машине и уехать домой. Но я не могу. Будто все мое существо сосредоточено на светловолосой медсестре. Она кажется такой потерянной и уязвимой. Поэтому вместо того, чтобы поступить разумно, я преодолеваю расстояние между нами и становлюсь прямо перед ней. Внезапно меня охватывает безумный порыв протянуть руку и коснуться ее лица, но я подавляю это нелепое желание и вместо этого просто наблюдаю за ней. Ее глаза открываются, и она смотрит на меня снизу вверх. Темно-зеленые.

– Парень с пиджаком, – говорит она и снова закрывает глаза. – Вы можете оставить свое имя и адрес в справочном бюро. Я прослежу, чтобы вам вернули вашу вещь.

Ее голос звучит ровно, но руки все еще дрожат, как и все остальные части ее тела. Последствия выброса адреналина. Я бросаю взгляд через плечо. Между нами и входом в больницу всего метров тридцать, но я сомневаюсь, что она сможет преодолеть это небольшое расстояние в таком состоянии. Ее ноги дрожат так сильно, что мне кажется, они подогнутся под ней в любую секунду. Она может споткнуться на обратном пути в здание и пораниться. Я не совсем понимаю, почему такая перспектива волнует меня.

Я наклоняюсь и беру ее миниатюрное тело на руки. Удивленный возглас срывается с губ девушки, но она не начинает возмущаться сразу же. Она просто обвивает руками мою шею и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Мы на полпути ко входу, когда она начинает извиваться, чуть не заставив меня потерять равновесие.

– Опусти меня на землю, – она сопротивляется еще активнее, – я сама могу идти, черт возьми.

Я продолжаю шествовать вперед, держа ее на руках, пока она колотит меня в грудь своими крошечными кулачками, пытаясь выскользнуть из моей хватки. Хотя она не весит и пятидесяти килограммов, ее ерзанье все же делает задачу утомительной. Если она не прекратит, мы оба можем оказаться лицом вниз на тротуаре.

Я поворачиваю голову, и наши носы случайно соприкасаются. У нее есть веснушки, замечаю я.

– Перестань, – говорю я, и дерганье прекращается.

Она открывает рот, будто собираясь возразить мне, но я предупреждающе сжимаю ее в руках. Никому не позволено нарушать мои приказы. Девушка закрывает рот и морщит нос, но ничего не говорит. Разумное решение. Я поворачиваю голову, глядя прямо перед собой, и иду дальше ко входу.

– Он был горячим? – спрашивает Андреа, моя лучшая подруга.

Я зажимаю телефон между плечом и щекой и достаю из холодильника остатки еды на ужин.

– Наверное, – отвечаю я и вываливаю еду на тарелку. Я не ела ничего с самого утра.

– Ну и что это за ответ? Он был горячим или нет?

– Был. Высокий. Дорогой костюм. Темные волосы, местами с проседью. От него приятно пахло. – Очень, очень приятно. Я до сих пор чувствую запах его одеколона на своей футболке.

– Седые волосы? Сколько этому парню было лет?

– Лет тридцать пять. Вероятно, он преждевременно седеет. – Я ставлю тарелку в микроволновку, выставляя таймер на одну минуту. Времени явно недостаточно, чтобы еда разогрелась как следует, но и так сойдет. Я слишком голодна, чтобы ждать дольше.

– И он ничего не сказал? Своего имени?

– Не-а. Просто внес меня в вестибюль больницы, поставил на пол, затем развернулся и ушел.

– Ну, не могу сказать, что я удивлена. Ты всегда привлекала чудаков. – Андреа смеется. – Этот анестезиолог, Рэнди, все еще преследует тебя?

– Ага. – Я сажусь за маленький столик в углу со своей тарелкой и набрасываюсь на еду. – Вчера он снова прислал мне цветы. На этот раз гвоздики. Я имею в виду, что за хрень? Они же для похорон.

– Там была еще одна жуткая записка?

– Ага. Что-то про то, что моя кожа сияет, как лунный свет. Меня почти стошнило. – Мой кот запрыгивает на стол, сует нос в мою чашку и лакает воду. Я даю ему кухонной тряпкой по голове. – Спрыгивай, черт подери!

– Как думаешь, этот Рэнди опасен? – спрашивает Андреа. – Он преследует тебя уже несколько месяцев.

– Не думаю. Надеюсь, он скоро найдет кого-нибудь другого, к кому поприставать. Как дела в Чикаго? – Я отправляю в рот еще одну вилку с кучей еды на ней.

– Я видела твоего брата на днях. Он все еще думает, что ты в Иллинойсе.

– Хорошо. Пожалуйста, постарайся не проговориться ему. Анджело взбесится, если узнает, что я в Нью-Йорке.

– Тебе следует вернуться в Чикаго, Милена. Тут небезопасно. Что, если кто-нибудь из нью-йоркской Семьи узнает, что ты здесь? – она переходит на шепот. – Аджелло не пускает членов других семей Коза Ностры на свою территорию без разрешения. Ты это прекрасно знаешь.

– Сомневаюсь, что печально известный дон Аджелло стал бы изводить себя из-за моей скромной персоны, – бормочу я, продолжая жевать. – И в любом случае мне нужно окончить ординатуру. Я вернусь, как только покончу со всем. – Кот снова запрыгивает на стол, крадет кусок мяса с моей тарелки и мчится в ванную. – Однажды я задушу этого кота.

– Ты твердишь это уже несколько недель, – смеется Андреа.

– Вчера он пришел домой с гребаным куриным крылышком. А за два дня до этого – с куском рыбы. Соседи подумают, что я научила его воровать для меня еду. – Я зеваю. – Я позвоню тебе завтра. Не могу, глаза слипаются.

– Хорошо. Если ты снова столкнешься с этим горячим незнакомцем, обязательно возьми его номер.

– Ага, конечно.

Я завершаю звонок и тащусь к кровати в другом конце своей квартиры. Общая площадь в ней меньше, чем моя спальня дома, но я заплатила за нее моими собственными деньгами и не променяю ее ни за что на свете. Я пока не говорила ни Андреа, ни кому-либо еще, но я не планирую возвращаться в Чикаго. Никогда.

Я покончила со всем этим дерьмом Коза Ностры.

Раздается резкий стук в дверь моего кабинета. Я отрываюсь от ноутбука, вижу, как входит начальник моей службы безопасности, и киваю в сторону стула по другую сторону стола.

– Вы нашли эту девушку? – спрашиваю я.

– Да. И вы не поверите. – Нино садится и скрещивает руки на груди. – Это Милена Скардони. Младшая сестра одного из чикагских капо, Анджело Скардони.

Я откидываюсь на спинку стула. Какой необычный поворот событий.

– Ты уверен?

– Да. Она единственная Милена, которая работает в больнице Святой Марии. Я также проверил ее социальные сети. – Он достает свой телефон, листает пару секунд, затем толкает его ко мне через стол. – Там не так много фотографий, но я нашел две, где она со своей сестрой. Той, что вышла замуж за члена Братвы. Они очень похожи. И я нашел несколько фотографий со свояченицей Росси, Андреа. Это она, босс.

Я беру со стола телефон и смотрю на экран. Фотография сделана несколько лет назад. Волосы Милены короче. Она стоит с другой девушкой примерно того же возраста. Милена улыбается и держит раскрытую ладонь у рта, посылая воздушный поцелуй в камеру. У нее полные губы и маленький носик, и она прекрасна. Но не ее безупречные черты лица привлекают мое внимание. А ее глаза. Большие, сияющие зеленые глаза, которые, кажется, смотрят прямо на меня, мерцая радостью и озорством. Я веду большим пальцем по экрану, пока не достигаю ее губ, и обвожу их контуры.

– Сестра чикагского капо. На моей территории. – Я кладу телефон обратно на стол, но не могу оторвать взгляда от фотографии. Она кажется такой искренней, ее улыбка. Как бы я себя чувствовал, если кто-то мне так улыбался?

– Вы хотите, чтобы я послал кого-нибудь притащить ее сюда? – спрашивает Нино. – Или позвоните Росси, чтобы он сам разобрался с этой проблемой?

Я заставляю себя отвести взгляд от экрана, встревоженный тем фактом, что случайная женщина, которую я только встретил, сумела вызвать во мне такой нездоровый интерес. Я встаю и подхожу к большому окну с видом на город. Позвонить Луке Росси, чикагскому дону, было бы лучшим вариантом. Он пришлет кого-нибудь, чтобы забрать ее и отвезти обратно в Чикаго.

– Нет, – говорю я, глядя на улицу внизу. Час назад начался дождь. Сначала он был мелким, но превратился в настоящий ливень. Интересно, насколько темнее становятся ее волосы, когда они мокрые. – Отправь кого-нибудь следить за ней. Вы знаете, где она живет?

– Я навел справки. В какой-то дыре в пригороде.

– Одна?

– У нее есть кот.

– Я хочу, чтобы в ее квартире установили камеры, – говорю я. – На кухне, в гостиной, спальнях, но не в ванной.