Нэтали Штиль – Секс как слова (страница 2)

Работа была монотонной, почти медитативной. Пыль протиралась, полы сияли, хрусталь сверкал. Тишина давила, но это была другая тишина. Не та, ледяная, после ссор с Дэмиеном, а… наполненная шумом океана и пением невидимых птиц. Безопасная. Моя.

К вечеру ноги гудели, спина ныла, но на душе было легко. Невероятно легко. Я схватила пачку сигарет – последний бастион прошлой жизни, который пока не смогла сдать – и выскользнула в сад. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые и лиловые тона. Я нашла низкое каменное ограждение террасы, откуда открывался самый дух захватывающий вид на океан, и присела.

Закуривая, я втянула дым, смешанный с соленым ветерком. И просто смотрела. На бескрайнюю воду, на последние лучи солнца, цеплявшиеся за волны золотыми бликами. «Боже правый, – прошептала я в дымку. – Я здесь. Я одна. И это… чертовски здорово».

Тишину нарушил только мягкий скрежет колес электрокара. Из-за угла виллы выкатился Энцо с тачкой, доверху наполненной какими-то экзотическими листьями. Он увидел меня, прикуривающую вторую сигарету, и остановился, улыбнувшись своей широкой, доброй улыбкой.

«Красиво, да?» – кивнул он в сторону океана. Его английский был ломаным, но искренним.

«Невероятно, – ответила я, улыбаясь в ответ. – Как во сне».

«Сон хороший, – засмеялся он. – Только не кури тут много. Босс…» Он потер пальцами воздух, изображая что-то исчезающее. «…не любит дым. Чует издалека, как акула кровь». Он подмигнул и покатил дальше, оставив меня с внезапно испорченным настроением.

Я посмотрела на сигарету, потом на океан. Энцо был прав. Это было слишком красиво, чтобы рисковать. Я затушила «последний бастион» о камень и швырнула окурок в карман, чтобы выбросить позже. Ветер трепал волосы, соленые брызги долетали до лица.

«Ладно, мистер Загадка, – подумала я, глядя на темнеющую воду. – Не любишь дым? Значит, я брошу. Не для тебя. Для себя. И для этого вида». Я расправила плечи, чувствуя, как усталость отступает перед чем-то новым – смесью решимости и осторожного счастья. Рай требовал жертв. Но, возможно, оно того стоило. Пока что.

Глава 3. Мексиканский Вихрь, Флакон «Венера» и Городская Правда

Два месяца на «Мареа» научили меня двум вещам: первое – пыль на тропическом острове обладает сверхъестественной способностью к регенерации, особенно на полированном мраморе. Второе – тишина, сперва казавшаяся целительной, начинает потихоньку сводить с ума. Шум океана и щебет невидимых птиц – это прекрасно, но иногда хочется услышать человеческий голос, который не транслирует инструкции по уходу за чучелом дикобраза.

Моя война с пылью достигла уровня профессионального спорта. Я знала каждый уголок виллы, каждый каприз паркета (против волокон, всегда против волокон!), каждую хитрую щель, где прятались невидимые армии пылевых клещей. Я нашла флакон №3 под знаком «Венера» – пах он как смесь лимона и чего-то химически-непреклонного. Я научилась срезать стебли цветов под идеальным углом в 45 градусов, так что орхидеи в холле выглядели так, будто только что сошли с обложки журнала «Роскошная Флора для Особо Требовательных».

Жизнь текла размеренно, как прилив у подножия утеса. Утро – война с пылью. День – битва за безупречность. Вечер – сидение на камне с видом на вечность (уже без сигарет, кстати, Энцо был прав – вид того стоил). Раз в неделю – священный выходной. И раз в неделю в город на грузовичке Энцо, который привозил припасы.

Именно в одну из таких поездок за «необходимым» (читай: шоколадом, дешевым вином и новым блокнотом для тайных стишков) и случилось Чудо Общения. Я ковырялась на полке с печеньем в единственном более-менее приличном супермаркете городка Сан-Лючио, пытаясь выбрать между «Кокосовым Искушением» и «Шоколадным Адом», когда рядом раздался вздох, похожий на свист тропического ветра в пальмовых листьях.

«Ай, mija, не бери это! Это – картон в шоколадной глазури!» – прозвучал энергичный голос с густым, музыкальным акцентом.

Я обернулась. Рядом стояла девушка, на вид моих лет, с густейшими черными кудрями, сбегавшими из небрежного пучка, и глазами такого теплого карего цвета, что сразу хотелось улыбнуться. На ней была знакомая черно-белая униформа горничной, только чуть потрепанная на коленях.

«Вот это, – она уверенно сунула мне в руки пачку с ярким рисунком ананаса. – «Пиканте Дульсе»! Настоящий сахарный взрыв, а не этот… пластик». Она презрительно ткнула пальцем в мою «Кокосовую Тошноту».

Я рассмеялась. «Спасибо за спасение. Я Элли. С виллы «Мареа». – «Ооо, Загадочный Замок! – глаза девушки расширились. – Я Кармен. С «Солеады», соседняя вилла, через холм и пару километров страшных дорог». Она махнула рукой в сторону, откуда, видимо, приполз ее старенький мопед. «Работаешь на Призрака?»

«Призрака?» – я удивилась.

«Ну да! Хозяина твоего. Никто его никогда не видит! На нашей вилле босс хоть раз в месяц наведывается, греется на солнышке, как старая игуана. А твой… – Кармен понизила голос до конспиративного шепота, хотя вокруг кроме сонного кассира никого не было. – Говорят, он приезжает только по ночам, на черном вертолете, без опознавательных знаков! Или что он вампир!» Она засмеялась, звонко и заразительно. «Шучу, mija! Но правда – призрак. Как ты одна там не скучаешь?»

Так началась моя дружба с Кармен, мексиканским вихрем в фартуке горничной. Она оказалась глотком живой, шумной, пахнущей специями и солнцем воды в моем стерильном мире безупречности. Иногда, раз в неделю-две, она приезжала ко мне на своем трещащем мопеде «Чикито», привозя с собой нелегальные (по меркам «Мареа») чипсы, дикие сплетни со всего поселка вилл и невероятную энергию.

Мы сидели на каменном ограждении у меня, пили дешевое вино из пластиковых стаканчиков (о, святотатство!) и болтали. Кармен рассказывала о своих пяти братьях в Гвадалахаре, о жадном хозяине «Солеады», который считал каждую каплю воды в бассейне, о смешных случаях с гостями. Я делилась… ну, в основном, победами над пылью и открытиями вроде: «Представляешь, флакон «Венера» на самом деле отлично оттирает пятна от кофе!». Кармен хохотала до слез.

«Dios mio, Элли! Ты превращаешься в монашку этого своего храма чистоты! – воскликнула она как-то. – Тебе срочно нужна встряска! Жизнь – не только протирание пыли!»

Город Сан-Лючио после поселка вилл казался другим миром. Не убогим, но… настоящим. Яркие, выгоревшие на солнце домики, запах жареной рыбы и специй, громкая музыка из открытых дверей, дети, гоняющие мяч по пыльной улице. После стерильного великолепия «Мареа» и его соседей здесь была жизнь – шумная, чуть потрепанная, пахнущая морем и тамалес. Я любила эти поездки: купить свежих фруктов на рынке, выпить крепчайшего кофе в крошечной cafetería, просто понаблюдать за людьми. Это напоминало, что мир существует за высокими воротами и идеальным паркетом.

Энцо, мой верный поставщик и единственный регулярный контакт с внешним миром (не считая Кармен), относился к моим вылазкам в город с отеческой снисходительностью. «Ты, chica, не забывай, кто твой босс, – ворчал он, загружая в грузовичок мои скромные покупки. – Красота тут обманчива. А остров – маленький». В его словах всегда чувствовалось невысказанное предостережение, но я старалась не задумываться. После двух месяцев тишины и порядка, дружба с Кармен и глоток настоящей жизни в городе казались бесценным подарком.

Возвращаясь на виллу после выходного дня, я каждый раз ловила себя на контрасте. Грузовичок Энцо въезжал в мир безупречных дорог, белоснежных стен, немых как сфинксы охранников на въезде в поселок. Воздух здесь был другим – фильтрованным, лишенным навязчивых запахов города. Тишина обволакивала, как бархатный саван.

Я выгружала свои пакеты, здоровалась с молчаливым дикобразом в вестибюле и шла по сияющим полам в свою комнату. За окном бушевали тропики, сверкал океан, но внутри «Мареа» снова воцарялся знакомый, почти гипнотический порядок. И странное чувство: после шума города и смеха Кармен, эта роскошная тишина вдруг начинала казаться не умиротворяющей, а… звенящей. Как натянутая струна перед ударом. Я отряхивала сандалии от городской пыли у порога, чувствуя, как вместе с ней смывается кусочек той, другой, шумной жизни.

«Ладно, Элли, – говорила я себе, переодеваясь в черное платье стражницы рая. – Война с пылью ждет. И помни: флакон «Венера» – твой друг. И никаких чипсов «Пиканте Дульсе» на территории». Но в углу рта дрожала улыбка – воспоминание о звонком смехе Кармен. Рай по-прежнему требовал жертв. Но теперь в нем появился лучик настоящего, немножко запретного солнца.

Глава 4. Синее Искушение

Рай, как оказалось, умел подбрасывать сюрпризы. И не только в виде особо живучей пыли на чучело дикобраза. Кармен ворвалась ко мне в один из моих редких вечеров полного ничегонеделания (я изучала потолок и размышляла, протирают ли его когда-нибудь против волокон). Ее глаза горели, как угли.

«Mija! Ты сидишь тут, как скучная рыба в аквариуме! Завтра же Fiesta del Sol! Самый большой праздник года! Танцы, музыка, еда, chicos guapos… Ты ДОЛЖНА поехать!»

Я чуть не поперхнулась собственным слюном. «Кармен, я… нет. Не могу. Работа…» – начала я автоматически, мысленно листая пункты инструкции, где, наверняка, пункт 666 запрещал горничной веселиться в честь местного божества.