Нэтали Штиль – Решала: Цена власти (страница 1)
Нэтали Штиль
Решала: Цена власти
Глава 1
Воздух в гостиной загородной виллы был густым и сладким, пах сексом, потом и дорогим танином разлитого вина. В нем было трудно дышать, но и не хотелось – каждый глоток казался обладанием, каждое движение – продолжением того, что только что закончилось.
Алиса лежала на спине на шершавом персидском ковре, раскинув руки, и смотрела в темноту потолка, чувствуя, как ее оголенная кожа медленно остывает. Рядом полулежал Артем, его мускулистая грудь мерно поднималась и опускалась, отбрасывая причудливые тени в свете одной-единственной настольной лампы. Свет ее был милостив, он выхватывал из мрака лишь их тела, оставляя в тайне разбросанную по комнате одежду и темное пятно на полу – след опрокинутого бокала.
Его пальцы, ленивые и тяжелые после кульминации, медленно скользнули по ее животу. Кожа там еще пульсировала в такт отступающему бешеному ритму сердца и была покрыта мурашками. Он прислушался к этой внутренней музыке ее тела, затем приложил ладонь к ее груди, чувствуя под ней глухой, постепенно утихающий стук. Из его горла вырвался тихий, удовлетворенный звук, и он коснулся губами ее плеча, оставляя приятную теплоту поцелуя.
Алиса прикрыла глаза, и на ее губах дрогнула уставшая улыбка. Мир сузился до шершавой ткани под спиной, до теплого тела рядом, до густого воздуха, который они вдыхали вместе. В этой истомленности было блаженное забвение и чувство временной, хрупкой, но абсолютной безопасности. Глубокой связи, которая казалась единственным, что осталось в целой вселенной.
И эту вселенную разорвал в клочья пронзительный, оглушительный звонок стационарного телефона.
Звонок резал тишину, как стекло. Он был не просто громким – он был насилием. Резкий, требовательный, он не умолкал, разрывая уютный кокон, который они так недавно сплели.
Артем преобразился мгновенно. Лень и расслабленность слетели с него, как маска. Все его тело напряглось в едином порыве, мышцы собравшись в тугой пучок готовности к прыжку. Он сорвался с пола одним плавным, стремительным движением пантеры, его глаза, секунду назад мутные от наслаждения, стали острыми и чистыми. Взгляд, выбросивший все лишнее, метнулся по комнате, сканируя угрозу, оценивая укрытия, выходы. Он искал опасность и нашел ее – его пистолет лежал на низком журнальном столике, в пяти шагах от него.
Алиса вздрогнула всем телом, как от удара током. Ее глаза, полные сонного блаженства, широко распахнулись от неожиданности, в них плеснул чистый, животный испуг. Инстинкт, древний и неумолимый, заставил ее искать защиту. Она инстинктивно прижалась к Артему, ее пальцы впились в его руку, цепкие и холодные. Ее расслабленное, податливое тело мгновенно сковал лед страха, вытеснив всю истомную негу.
В воздухе, еще недавно густом от страсти, теперь висел едкий запах адреналина. Тишина была мертвой, и больше не нарушалась тяжелым дыханием – только этот пронзительный, неумолимый звонок, зовущий в никуда.
Артем двинулся к аппарату неслышными, крадущимися шагами хищника. Его обнаженное тело, секунду назад бывшее инструментом ласки, теперь было сжато в готовности к бою. Он сделал глубокий, раздувающий ноздри вдох, вбирая воздух, который больше не пахнет ей и страстью, а несет в себе металлический привкус угрозы. Его пальцы обхватили холодную пластиковую трубку.
– ¿Sí? – его голос прозвучал низко и хрипло, без тени вопроса, лишь констатация факта приема сигнала.
В ответ в его ухе шипело и заскрежетало что-то электронное. Голос в трубке был искажен до неузнаваемости, сплющен и растянут цифровыми помехами, словно его пропустили через механическую мясорубку. Не мужчина и не женщина. Не человек. Просто голос.
Фраза была короткой, обрубленной, лишенной всякой эмоциональной окраски, как чтение прогноза погоды в аду: «Он знает,где вы. У вас мало времени.»
Артем не стал переспрашивать. Не потребовал ответа. Его лицо, обращенное к Алисе, окаменело. Ни один мускул не дрогнул. Он не бросил трубку – он положил ее на рычаг с той же конечной точностью, с какой проверял обойму пистолета. Механическое действие в ситуации, где любая эмоция – смерть.
Его взгляд встретился с взглядом Алисы. И в глубине его стальных глаз, обычно таких непроницаемых, она прочла все, что боялась увидеть. Худшие опасения, самые темные кошмары, параноидальные догадки – все это в ту же секунду получило леденящее душу подтверждение.
Тишина, наступившая после звонка, была теперь в тысячу раз громче и страшнее. Она была наполнена беззвучным криком.
Молчание стало оружием. Воздух застыл, превратившись в плотную, тягучую субстанцию, где каждый звук казался бы предательством. Артем двигался теперь с холодной, безжалостной эффективностью боевого андроида, чьи программы вдруг перезапустились, сменив «расслабление» на «боевую готовность».
Его рука метнулась к журнальному столику. Пальцы сами нашли шершавую, знакомую рукоять пистолета. Он не смотрел на оружие – его взгляд продолжал сканировать комнату, а периферийное зрение и мышечная память делали свою работу. Механический щелчок снятого с предохранителя курка прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине.
Резкий, отрубающий жест в сторону Алисы: «Стой. Молчи.» Он не произнес ни слова, но приказ висел в воздухе, не терпящий неповиновения. Она замерла, вжавшись в ковер, стараясь даже не дышать.
Следующее движение – к окну. Не шаги, а плавное скольжение тени. Плотная ткань портьер была непроглядным барьером между ними и темным испанским побережьем. Артем не стал раздвигать ее. Он поддел край указательным пальцем, создав ровно такую щель, в которую мог бы смотреть прицел.
Его глаз, прильнувший к щели, сузился до булавочного укола. В темноте зрачок расширился, пытаясь уловить малейшее движение. Свет луны выхватывал лишь неподвижные силуэты кипарисов и пустую дорогу. Но его взгляд был настроен не на статику, а на аномалии. На сломанный узор, на вспышку света, на не там лежащую тень. Пальцы, сжимающие пистолет, побелели до цвета кости. Это была не просто хватка – это было мертвое сжатие, готовое в любой миг выплеснуть смерть.
Тишина снаружи была теперь иной. Глухой, искусственной. Исчез не только стрекот цикад – исчез сам шум жизни. Океан, чей прибой всегда был фоном их ночей, будто затаился, прислушиваясь вместе с ними. Эта немая пауза была страшнее любого крика. Она означала, что что-то или кто-то уже здесь, уже заглушил все вокруг.
В комнате повисла дикая, полярная разность эмоций: абсолютная, животная концентрация Артема, волевым усилием подавившего в себе все, кроме инстинкта охотника, и нарастающая, тошнотворная паника Алисы, которая вот-вот должна была вырваться наружу тихим стоном. Он был дамбой, а ее страх – водой, готовой прорвать любую плотину.
Триггером стал запах. Тот самый, что витал в воздухе: густой, сладковатый запах ее собственного страха, смешавшийся с остатками ее возбуждения. И шершавая, впивающаяся в босые пятки ткань ковра. Это запустило память тела, ту самую, что хранится в мышцах и на коже, а не в разуме.
Мир поплыл. Роскошная гостиная испанской виллы растворилась, сменившись другой, куда более страшной роскошью.
Спальня Глеба. Не комната, а золотая клетка. Давящая роскошь: гобелены, хрусталь, темное дерево. Каждый предмет кричал о стоимости и власти, насмехаясь над ней.
Грубые, холодные пальцы Глеба, впивающиеся в кожу ее предплечья, оставляющие синяки-ожерелья. Боль, острая и унизительная. И запах. Его запах. Дорогая, удушающая туалетная вода, в которой тонули ароматы дорогого коньяка и ее собственного, животного страха. Ощущение полной, абсолютной беспомощности. Тело, которое больше ей не принадлежало.
Его голос. Тихий, спокойный, почти ласковый, отчего становилось еще страшнее. Он звучал прямо у ее уха, заполняя собой все пространство, не оставляя места для мыслей о сопротивлении: «Ты никуда не денешься. Ты – моя. До последнего издыхания.»
Его пустой, безразличный взгляд. Он смотрел не на нее, а сквозь нее, поверх нее, как на предмет мебели, который временно вызывает досаду. В этих глазах не было ни ненависти, ни страсти – лишь холодная констатация факта владения.
Возвращение в настоящее было резким, как удар током. Алиса вздрогнула, всем телом, содрогнувшись от прикосновения призрака. Она инстинктивно обхватила себя руками, пытаясь согреться, но ее била мелкая, предательская дрожь, которую невозможно было остановить. Прошлое не просто напомнило о себе – оно физически вернулось и сидело теперь с ними в комнате, ухмыляясь из темного угла.
Артем отшатнулся от окна. Его лицо, освещенное косым лучом света от лампы, было мрачным и несуетным. Он увидел Алису – маленькую, сгорбленную, все еще сидящую на ковре. Ее плечи тряслись от остаточной дрожи, взгляд был устремлен в никуда, в плену у только что нахлынувшего кошмара. В ту же секунду его собственная тревога сменилась на нечто иное – острое, режущее чувство ответственности.
Он быстро пересек комнату и опустился перед ней на колени. Но его прикосновение было уже другим – не нежным, не ласковым. Быстрым, деловым, проверяющим. Он взял ее за подбородок, заставив поднять глаза.
– Одевайся. Сейчас же. – сказал он тихо, отчеканивая слова.
– Это он? – голос Алисы предательски дрожал, звучал сипло и чуждо.