Нэтали Штиль – Решала: Цена крови (страница 2)

Все закончилось так же внезапно, как и началось. С резким выдохом она замерла, затем так же резко отстранилась, соскользнув со стола. Ее дыхание быстро выровнялось. На лице не было и тени блаженства или расслабления – лишь холодное, удовлетворенное выражение полководца после удачной битвы.

Она поправила юбку, снова став невозмутимой королевой своего кабинета.

– Теперь иди, помойся, – бросила она через плечо, уже отворачиваясь к панорамному окну. – От тебя пахнет бензином и чужим страхом.

Этой фразой она расставила все по местам. Он был инструментом. А инструменты имеют свойство пачкаться в борьбе за ее власть.

Глава 2

Тишина в спальне была абсолютной, густой и давящей, как вата. Адреналин, что еще недавно пенился в крови, ушел, оставив после себя лишь горький осадок и пустоту. Алиса сидела на краю огромной кровати, вцепившись пальцами в край шелкового одеяла.

На прикроватной тумбе мерцал экран монитора, транслирующий картинку из детской. Максим спал, зарывшись носом в плюшевого медвежонка, его дыхание было ровным и безмятежным. Личико, освещенное мягким светом ночника, казалось абсолютно беззащитным.

Алиса смотрела на него, и в горле вставал ком. Запах ржавчины и страха со склада, казалось, все еще въелся в ее кожу, смешиваясь с приторным ароматом дорогого мыла, которым она отчаянно пыталась его смыть. Перед глазами вновь всплыло искаженное болью лицо Сергея Владимировича, оглушительный хруст кости. А следом – грубые руки Кирилла на ее коже, вкус его крови на губах, собственная ярость и холодный, всепоглощающий голод власти.

Легкая тошнота подкатила к горлу. Она чувствовала, как дно ее мира, некогда такое прочное и определенное, становится скользким, зыбким. Каждый шаг, каждая жесткая мера отдаляли ее от той женщины, которой она когда-то хотела быть. Ради него. Всегда ради него.

«Это цена, – пронеслось в голове, и мысль была холодной и четкой, как лезвие. – Цена его безопасности. Цена его будущего. Цена того, чтобы он никогда не узнал, как пахнет страх и ржавчина. Как пахнет его мать после работы.»

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль была ясной, знакомой, отрезвляющей.

Я заплачу её. Всю. До последней капли. Чужой и своей.

Её рука потянулась к монитору и резко щелкнула выключателем. Изображение погасло, погрузив комнату в полную темноту. В ней ее лицо, озаренное лишь слабым отсветом уличных фонарей из-за окна, стало решительным и жестким, высеченным из камня. Не осталось и тени сомнения или слабости. Только воля. Готовая на все.

Утренний свет, холодный и безразличный, заливал кабинет через панорамное стекло. Алиса, уже облаченная в безупречный костюм, просматривала отчеты на планшете, когда дверь открылась без стука. Вошел Мирон. Его обычно непроницаемое каменное лицо было мрачным, а в глазах читалась тревога, что само по себе было тревожным знаком.

Он остановился перед массивным столом, сцепив руки за спиной.

–Вчера вечером нашли того когона, что пас «груз» у центральных моллов, – его голос был низким и ровным, но в нем слышалась сталь.

Алиса медленно опустила планшет на стол, все ее внимание теперь было приковано к Мирону.

– С ним «поговорили», – продолжил он. – Очень аккуратно. Профессионально. Работа чистая – никаких лишних повреждений, только необходимые для… убеждения. И оставили живого. Сознание. Он передал сообщение. Слово в слово.

Мирон сделал микропаузу, его взгляд уперся в точку на столе позади Алисы. —«Передай Решале – старые долги надо отдавать. Все до копейки».

Воздух в кабинете застыл. Алиса не пошевелилась, но в ее позе появилась неестественная напряженность, будто каждый мускул застыл в ожидании удара. Она понимала. Это была не мелкая угроза от очередного выскочки, не попытка вымогательства. Это был почерк иного уровня. Старой школы. Почти уважительный, отмеренный и оттого – в разы более опасный. Это был не крик, а шепот из прошлого, несущий в себе ледяную уверенность.

Ее лицо осталось абсолютно бесстрастным, лишь глаза стали холоднее утреннего льда. Когда она заговорила, ее голос был тихим и обезличенным, лишенным всякой эмоции.

– Удвой охрану. Здесь. И вокруг сада Максима. Никаких новых людей. Только проверенные. Из старого состава. – Она медленно подняла взгляд на Мирона, и в ее зеленых глазах вспыхнул опасный огонь. – И чтобы я не видела ни одного нового лица в радиусе километра. Ни одного. Ясно?

Мирон кивнул, его собственное лицо стало еще суровее.

–Будет сделано.

Он развернулся и вышел, оставив Алису одну в огромном, залитом светом кабинете. Она снова взяла планшет, но пальцы ее сжали его так, что костяшки побелели. Игра началась. И ставки только что взлетели до небес.

Легкий стук в дверь нарушил утреннюю тишину кабинета.

– Войдите, – откликнулась Алиса, не отрываясь от финансового отчета.

Дверь открылась, пропуская Марго с плотной папкой в руках. Она молча положила ее на край стола.

– Ежемесячный отчет, – деловито произнесла Марго. – Все цифры в норме, поступления стабильные. Инциденты за прошлую неделю исчерпаны.

Алиса кивнула, продолжая бегло просматривать страницы. Ее взгляд скользил по колонкам цифр, графам доходов и расходов, но сознание уже фиксировало каждую деталь, каждую мелочь. Бизнес работал как часы – отлаженный, беспристрастный механизм.

– Есть обновления по… неосновным контактам, – чуть замедлив речь, добавила Марго. Она перелистнула несколько страниц. – Краткая справка по Артему.

Алиса не подняла головы, но ее пальцы замерли на странице. Она сделала вид, что это имя не значит для нее ровным счетом ничего.

– Живет в своем загородном доме, – зачитала Марго ровным, бесцветным голосом, словно диктуя погодные сводки. – Автосервис работает, прибыль растет. Ни с кем из наших не контактирует. Вел переговоры о покупке земельного участка под новый объект. Всё.

Она перевернула страницу, готовясь перейти к следующему пункту, но Алиса вдруг протянула руку.

– Дайте.

Марго, слегка удивленная, вернулась на предыдущую страницу и молча подала папку. Алиса сделала вид, что внимательно изучает цифры, но ее взгляд упал на небольшую, слегка размытую фотографию, прикрепленную к углу страницы с отчетом по Артему.

Снимок был сделан скрытой камерой. Артем стоял на территории своего сервиса, возле поднятого на подъемнике внедорожника. Он был в замасленной спецовке, одной рукой вытирал лицо краем рукава. Он выглядел уставшим. Но на его лице, обращенном к солнцу, было странное, забытое ею спокойствие. Умиротворение. В его позе не было привычной ей готовности к удару, к постоянному ожиданию ножа в спину.

В душе Алисы что-то едва заметно шевельнулось. Острая, ядовитая зависть к этой простой, «нормальной» жизни, которую он сумел построить без нее. И старая, не выкорчеванная боль, внезапно ожившая, как ноющая рана при смене погоды. Она помнила тепло тех рук. Помнила, каким иным было это лицо, когда он смотрел на нее.

Она резко перевернула страницу, отодвинув папку.

– Хорошо, Марго. Свободны.

Голос ее прозвучал ровно, но чуть тише, чем обычно. Когда дверь за помощницей закрылась, Алиса на несколько секунд закрыла глаза, снова видя перед собой не цифры в отчете, а уставшее, но спокойное лицо человека, которому она когда-то могла доверять.

Глава 3

Будуар тонул в полумраке. Единственным источником света был одинокий торшер, отбрасывающий мягкий ореол на шелковое покрывало. Глубокая ночь за окном была непроглядной и безмолвной.

Алиса сидела на краю кровати, закутавшись в тонкий шелковый халат. В руке она медленно вращала тяжелый бокал с янтарным виски. Лед уже растаял, разбавив напиток, но она не делала ни глотка. Она не могла уснуть.

За день напряжение должно было уйти, сменившись усталостью. Но нет. Под веками будто насыпали песка, а в голове стучало назойливое, тревожное эхо. Перед глазами то и дело вставало уставшее, но спокойное лицо Артема с той фотографии. И тогда в груди сжималось что-то тяжелое и незнакомое.

Она зажмурилась, сделав наконец глоток. Виски обжег горло, но не смог прогнать навязчивые мысли. Наоборот, алкоголь размотал клубок памяти, выпустив наружу то, что она тщательно запирала.

Воспоминания нахлынули внезапно и ярко, словно это было вчера. Его руки. Они могли быть такими же грубыми и сильными, как у Кирилла, работать с металлом, чувствовать оружие. Но с ней… с ней они всегда знали, как стать нежными. Она вспомнила, как эти пальцы, покрытые мелкими шрамами, медленно и почти благоговейно скользили по ее коже, не оставляя синяков и царапин, а лишь мурашки и забытое теперь чувство безопасности. Как они могли успокоить ее одной лишь тяжестью, положенной на плечо. Как его прикосновения говорили не о владении, а о принадлежности друг другу.

Резкий, животный контраст с тем, что было вчера в кабинете, вызвал у нее почти физическую тоску. Холодный, властный секс с Кириллом был лишь способом сбросить напряжение, утвердить свое превосходство, пометить территорию. Это был обмен энергией, борьба, транзакция. В нем не было ни капли того тепла, той взаимности, того немого диалога тел, который когда-то был у нее с Артемом.

Она поставила бокал, и стекло громко стукнуло о мрамор тумбочки. Ей стало холодно. Она потянулась за одеялом, но поняла, что согреться не выйдет. Холод был внутри. Тоска по чему-то безвозвратно утерянному.