Нэтали Штиль – Решала для Царя (страница 1)

Нэтали Штиль

Решала для Царя

Глава 1

Душный аромат дорогого табака, трюфелей и едва уловимой угрозы висел в запертом банкетном зале ресторана «Золотой Петух». Зеркальные стены отражали излишество: хрустальные люстры, столешницу из черного мрамора, ломящуюся от икры и водки, и напряженные лица мужчин в дорогих, но не скрывающих силуэты пистолетов костюмах.

Алиса сидела напротив Марата, главы конкурирующей группировки, делившей с ними город. Ему под пятьдесят, лицо в морщинах от подозрительности, толстые пальцы с золотыми перстнями барабанили по мрамору. Его люди, двое здоровяков с каменными лицами, стояли за спиной, как горы в плохо сшитых пиджаках.

Глубокий вдох. Алиса откинула прядь длинных светлых волос, оголив шею и подчеркнув глубокий вырез черного облегающего платья. Ее кукольное лицо с огромными зелеными глазами и пухлыми губами было спокойно, как озеро в безветрие. Именно это лицо чаще всего и вводило в заблуждение. Смотрят на куклу, ждут писка. Ошибаются.

– Марат Ильич, – ее голос был низким, бархатистым, как дорогой коньяк, но с ледяной ноткой. – Мы топчемся на месте. Торговая точка на Садовой. Ваши люди трижды за месяц «налетели» на наших сборщиков. Это не раздел, это провокация. Или глупость. Вам что-то не хватает?

Марат фыркнул, отхлебнул водки.

– Не хватает уважения, Алиса Николаевна. Ваш Глеб слишком молодо-зелено командует. Думает, папина тень его прикроет? Виктор бы так не позволил…

Папина тень. Упоминание старого босса, Виктора, кольнуло где-то внутри. Но Алиса не дрогнула. Она видела – зрачки Марата чуть сузились при имени Глеба. Презрение? Страх?

Флэшбэк (Алисе 5 лет)

Душная комната, пахнет пылью и дешевым табаком. Николай, ее отец, помощник Виктора, сидит напротив нее на корточках. Его лицо усталое, но глаза внимательные.

– Смотри, зайка, – он указывает на мужика в мятом пиджаке, нервно курящего у окна. – Видишь, как он рукой воротник теребит? Шея потеет. Это страх. Страх пахнет потом, кислым и противным.

Потом он подводит ее к окну, где у дорогой иномарки стоит другой человек, в золоте, размахивает руками, что-то громко доказывает водителю.

– А этот? Видишь, как он голову задирает, будто нюхает воздух? Но сам брызгается духами, чтоб перебить. Это алчность, доча. Алчность пахнет дорогим парфюмом, но сквозь него все равно просачивается жадность. Запоминай. Маленькие жесты говорят громче криков.

Алиса, серьезно кивая, смотрела большими глазами, впитывая каждое слово.

Настоящее

Алчность. Он пахнул дорогим одеколоном, но под ним – пот. И еще что-то… жадность до власти? До признания? Марат хотел доказать, что он сильнее Глеба. Что он – новый Виктор.

Алиса медленно потянулась за бокалом с минеральной водой. Движение было плавным, подчеркнуто женственным, обнажающим тонкую линию руки и глубокий вырез. Она заметила, как взгляд одного из охранников Марата на долю секунды скользнул вниз, к ее груди. Отвлечение. Слабость.

– Виктор Петрович, – Алиса сделала ударение на отчестве, подчеркивая статус, – Научил Глеба многому. В том числе – ценить стабильность. А ваши выходки, Марат Ильич, стабильность рушат.

Она поставила бокал. Звон хрусталя прозвучал неестественно громко в напряженной тишине. – Вы хотите войны? Прямо сейчас? Потому что следующий выпад ваших людей на Садовой – и Глеб воспримет это как объявление войны. А вы к ней готовы?– она наклонилась чуть вперед, ее зеленые глаза безжалостно впились в Марата. – Готовы ли вы к тому, что принесет война? Кровь на вашем новом ковре в кабинете? Пожар в вашем любимом ночном клубе? Исчезновение вашего сына из престижного университета в Швейцарии?

Она произнесла это тихо, почти ласково, но каждое слово било как молот. Марат побледнел. Его пальцы перестали барабанить. Капелька пота выступила на виске, пробиваясь сквозь слой дорогого парфюма. Страх. Чистый, животный страх. Она учуяла его запах – тот самый, кислый и противный, о котором говорил отец. Его охранники напряглись, но в их глазах промелькнула неуверенность. Они почувствовали слабину своего босса.

– Это… это угрозы? – пробормотал Марат, пытаясь сохранить лицо, но голос его дрогнул.

– Это прогноз, Марат Ильич. – Алиса откинулась на спинку стула, демонстрируя полную расслабленность, контрастирующую с его скованностью. – Я же здесь, чтобы решать проблемы, а не создавать их. Отзовите своих с Садовой. Навсегда. А взамен… – она сделала паузу, давая страху проникнуть глубже, – мы закрываем глаза на ваши дела на старом рынке. На месяц. Подумайте о стабильности.

Марат тяжело дышал, его взгляд метался. Он видел перед собой не куклу, а холодную, расчетливую силу. Силу Глеба, направляемую этой женщиной. Он кивнул, резко, почти судорожно.

– Ладно. С Садовой… разберемся.

Алиса позволила себе легкую, едва уловимую улыбку. Победа. Холодная, как сталь.

– Рада, что мы поняли друг друга. —она встала. Ее фигура в облегающем платье была воплощением уверенной сексуальности и власти. – До следующих переговоров, Марат Ильич. Надеюсь, они будут менее… напряженными.

Выйдя из зала, Алиса почувствовала знакомый взгляд в спину. Из угла холла, за газетой, за ней наблюдал один из людей Глеба. Слежка. Всегда слежка. Краткий миг свободы в переговорах, где она была центром, командовала, сменился привычной клеткой. Она резко дернула плечом, словно стряхивая невидимые оковы, и направилась к выходу.

Ее ждал черный Bentley Coupe, блестящий под редкими лучами солнца, пробивающимися сквозь тучи. Роскошная клетка на колесах. Садясь за руль, она на мгновение задержала взгляд на группе смеющихся девушек, выходивших из соседнего кафе. Простые платья, яркие сумки, беззаботные лица. Нормальная жизнь. Острая, как нож, зависть кольнула под ребра. Она резко завела мотор, и мощный рык двигателя заглушил смех и навязчивые мысли.

По дороге в офис Глеба ее телефон коротко вибрировал. Одно слово: «Жду.» Сообщение Глеба. Не приказ. Констатация факта. Он ждал. Отчета? Или просто своего? Ожидание сжалось холодным комком внизу живота. Она вспомнила его руки, грубые, с татуировками на сгибах пальцев, его темные, почти черные глаза, в которых вчера вечером горел неконтролируемый гнев, когда срыв на партнере по сделке обернулся против нее. Боль, унижение, и эта странная, извращенная власть, которую она чувствовала, когда он, насытившись гневом, все же нуждался в ее теле, в ее холодном спокойствии после бури.

Бентли плавно катил по мокрому асфальту, увозя Алису от мимолетной победы обратно в привычную реальность: к Глебу, к слежке, к мафии, которая была ее единственной семьей и тюрьмой одновременно. Она сжала руль так, что костяшки побелели. В глазах, таких кукольных и беззащитных для посторонних, горел холодный, стальной огонь. Она была Решала. И за эту роль приходилось платить. Каждый день.

Глава 2

Кабинет Глеба на верхнем этаже делового центра был воплощением холодной, мужской роскоши. Темное дерево, сталь, кожа глубокого черного цвета. Огромное панорамное окно открывало вид на дымчатый город, но сейчас шторы были частично задвинуты, погружая пространство в полумрак. Единственным ярким пятном, единственным живым огнем в этой комнате был крупный экран монитора, вмонтированный в стену напротив массивного кожаного кресла.

На экране, разбитом на несколько ракурсов скрытых камер, четко виден роскошный зал ресторана «Золотой петух». Центральным кадром было лицо Алисы. Кукольное. Безупречное. С ледяной ясностью в огромных зеленых глазах. Звук передавался кристально.

Глеб сидел в своем кресле-троне, откинувшись. Его высокая, мощная фигура в идеально сшитом темно-сером костюме казалась высеченной из гранита. Лишь шрам на брови, пересекающий дугу скулы, добавлял образу опасной живости. В руке он медленно вращал тяжелый хрустальный стакан с темным виски, ловя блики от экрана на гранях.

Его темные, почти черные глаза неотрывно следили за происходящим. За каждым микродвижением Алисы. За игрой света на ее светлых волосах, собранных в строгую, но безумно сексуальную укладку, открывающую длинную шею. За тем, как облегающее черное платье подчеркивало линию плеч, талию, пышную грудь в глубоком вырезе. Но больше всего – за выражением ее лица. За тем абсолютным, леденящим спокойствием, с которым она произносила слова, способные сломать человека.

– …Готовы ли вы к тому, что принесет война с нами? Кровь на вашем новом ковре в кабинете? Пожар в вашем любимом ночном клубе? Исчезновение вашего сына из престижного университета в Швейцарии?

Ее голос, низкий, бархатный, словно обволакивающий яд, наполнил тишину кабинета. Глеб не шевельнулся. Но пальцы, державшие стакан, сжались чуть сильнее. На экране Марат, этот старый хрыч, побледнел. Капля пота пробилась сквозь слой парфюма на виске. Страх. Чистый, животный. Алиса же оставалась статуей – прекрасной, непоколебимой, смертоносной. Его статуей.

Глеб медленно, почти чувственно, провел языком по нижней губе. В глубине его черных глаз вспыхнул и начал разгораться знакомый огонь. Не просто похоть. Это была смесь. Сладкий, пьянящий коктейль из абсолютной власти и неконтролируемого желания. Он видел свое оружие в действии. Ее ум, ее хладнокровие, ее умение внушать леденящий ужас – все это было взращено его отцом, Виктором, но теперь принадлежало ему, Глебу. И этот контраст – невинное, почти детское лицо и стальная воля, беззащитная линия шеи и слова, режущие как бритва, – сводил его с ума сильнее любого наркотика.