Нестор Махно – Махновщина. Крестьянское движение в степной Украине в годы Гражданской войны (страница 56)
Этот самый Чалый при подходе Махновской армии к линии врангелевского фронта в октябре месяце 1920 года и в схватке с врангелевцами сразу же приехал ко мне, чтобы умереть, как махновец, от руки махновцев за свои заблуждения, уведшие его в стан врангелевщины. Но я, будучи полководцем, знавшим прямое дело революции, в то время не мог его расстрелять, я дал ему задачу возвратиться в стан врангелевщины к месту формирования 10-й бригады имени батько Махно и привезти мне весь офицерский кадр, выделенный штабом Врангеля для формирования и обслуживания этой бригады.
Чалый вернулся в стан врангелевщины и в ночь с 17 под 18 октября привез мне в штаб весь этот кадр – в лице полковника, капитанов и поручиков. Все эти врангелевские организаторы были опрошены моим помощником С. Каретником в присутствии моем и большевистских представителей от штаба Южфронта во главе с Васильевым. От них я узнал расположение сил врангелевской армии в тех местах, где находилась «непобедимая» дроздовская дивизия врангелевской армии, и я, не дожидаясь нашего общего с Красной армией наступления против Врангеля, распорядился по частям сводной группы т. Петренко и кавалерии т. Марченко атаковать знаменитых дроздовцев, которые до сего времени силами одной дивизии гнали беспрерывно силы двух – 23-й и 42-й – дивизий Красной армии.
Ответственные повстанцы-махновцы при разведывательной помощи опять-таки этого же Чалого пошли против врангелевской гордости – дроздовцев и последние были атакованы и разбиты махновцами так, как они Красной армией никогда не разбивались. Это хорошо знает и красное командование, и сами дроздовцы с Кутеповым и Врангелем во главе. И у нас, махновцев, и в штабе Юж-фронта Красной армии есть документы о махновских трофеях в этой атаке на дроздовцев, о роли в подготовке этой атаки тов. Чалого. Но гр. Кубанин предпочел обойти эти документы и, как подобает представителю от партии в отделе по изучению документальной истории Октябрьской революции и своей партии, занялся (и так неудачно) собиранием и навязыванием совершенно чуждого махновщине и ее идеям и страсти бесстрашно умирать за них элемента, объединяя его с Чалым, каждый шаг которого говорит, что к нему они не подходят, объединить необъединимое с ним нельзя.
Так обобщать исторические факты могут только марксисты-ленинисты. Только они могут роднить себя и свои мысли с ложью, даже когда им приходится заглядывать в подлинные документы о революции, о роли в ней революционеров и масс, шедших за ними, заглядывать в эти документы и давать о них знать другим, – даже за этим ответственным и перед историей и перед своим же поколением делом они, большевики, способны извращать факты, не давая им полного и всестороннего освещения только по партийным соображениям, только во имя того, чтобы раз уже партией принятое ложное поведение к враждебному ей движению, оставалось без царапины, круглым, гладким, какого требуют интересы партии.
Можно ли встретить большую, чем это, мерзость где-либо в других социалистических движениях? Пока она особенно заметна в рядах только марксизма-ленинизма, в его практике.
Глава 7
Союзы Махно с большевиками и «измена» им
«Три раза был Махно в союзе с советской властью, – пишет Кубанин на странице 98 своей книги. – В 1918-м и начале 1919 года в боях против Гетмана и Краснова (атаман казаков Дона), в конце 1919-го – против захватившего всю Украину и юг России Деникина и в конце 1920 года – против Врангеля».
Для махновщины и ее руководителей совершенно неизвестно о троекратном союзе ее с большевиками. Это Кубанин для большей «политической» важности подчеркивает, что три раза Махно был в союзе с большевистской властью…
Союзов было два: один весною 1919 года против контрреволюции казачества Дона и Деникина и другой в октябре месяце 1920 года против Врангеля.
В 1918 году у нас не могло быть союза с большевиками потому, что махновщина, как организованная революционная сила трудящихся, была лишь одна на Украине. У большевиков трудовых и организованных революционных сил не было. И махновщине заключать с ними союзы было незачем. Впрочем, это я ясно и определенно отметил в главе «Занятие г. Екатеринослава и басни большевиков о их роли и роли их вооруженных сил при этом». В этой главе так же ясно и определенно сказано о их силах в это время под и за Екатеринославом. Другое дело о периоде, когда они имели свои силы, приведенные из России. Таким периодом являются первые месяцы 1919 года. Махновщина заключила с ними союз, по которому они должны были снабжать ее снаряжением и вооружением и она подчиняла свои силы красному Верховному командованию. Но этот союз был нарушен большевиками, с одной стороны, своим полицейским подходом против трудового населения махновского района, приступившего строить свою социально-общественную жизнь на свободных началах без опеки партии большевиков и ее государственности, тогда как большевики стремились навязать ему именно государственность и диктатуру в ней своей партии. С другой стороны, тем саботажем в делах своевременной подачи патронов и снарядов вооруженным силам махновщины, которая принуждала махновцев всем своим фронтом неоднократно бросаться против Деникина с пятью патронами в винтовке и при удаче лишь сбивать его с позиции и захватывать у него патроны, а при неудаче нести неисчислимые жертвы и отступать, оставляя ему свои окопы и тысячи раненых.
Однако и при таком прямо или косвенно изменническом поведении большевиков по отношению к махновщине, революции и ее защиты в целом поведении, ясно показующем, что большевики стремились во что бы то ни стало, хотя бы целиком за счет революции на Украине, уничтожить махновщину физически и извратить ее общественный идеал, показать их революционным труженикам России, как идеал кулачества и контрреволюции. Несмотря на все это, махновщина, как движение низовое и подлинно революционное, знавшее свое место и роль в обширнейшем русле революции, не пошла ни на какие союзные комбинации с враждебными большевикам силами, как господствующей организованной уже силе в авангарде революции. Видя все преступления обнаглевшей большевистской партии и ее власти на пути революции, махновщина считала себя морально вправе бороться против самой большевистской наглости. И она избрала себе путь этой борьбы: 1) во временном уходе от командования своими вооруженными силами всего высшего командования во главе со мной; 2) в оставлении всех вооруженных своих сил под верховным командованием большевиков; 3) в серьезном внутри и извне наблюдении за большевистскими оперативными действиями с целью проверить со стороны, насколько эти действия большевиков родственны великим задачам революции.
Нужно сказать правду: большевистские военные и гражданские власти этому уходу повстанческого махновского командования радовались – Махно ушел от командования повстанческими вооруженными силами, значит, силы эти будут все сделаны большевистскими силами и все будет хорошо. Мы восторжествует и в украинском городе и на селе – злорадствовали большевики в верхах. И начали задабривать повстанчество, переименовывая полки в красных орлов и т. и.
А большевистский фельдфебель Л. Троцкий настолько обрадовался главным образом моему уходу от повстанчества, что первые дни не знал, что делать. И лишь когда опомнился, сделал командарму № 14 т. Ворошилову распоряжение: схватите Махно и представьте в центр его живым.
К несчастью Троцкого, в Красной армии нашлись начальники дивизий, большевики, которые, с прямых рук прочитав это его распоряжение, в тот же час сообщили об этом мне.
И Ворошилову схватить меня не удалось. Наоборот, он и присланная к нему из центра свора чекистов, которая и должна была меня схватить живым, сами чуть было не погибли, их деникинцы окружили вместе с бронепоездом имени Руднева. Мне, уже сдавшему свое командование и ехавшему с незначительной группой на линии фронта, пришлось посылать свои 4 пулемета и взвод кавалеристов, чтобы спасти этих своих палачей. И деникинцы махновцами были отбиты… Бронепоезд был спасен, и спасены Ворошилов и свора чекистов.
Помню, как рад был командарм Ворошилов, как благодарил он меня через моего адъютанта; в присланной мне записке через своего курьера этот самый Ворошилов изливает свое уважение ко мне и настойчиво просит приехать к нему и с ним вместе обсудить ряд важнейших планов дальнейшей борьбы.
Я ему ответил:
«Я знаю распоряжение Троцкого и роль, какая выпала на Вашу, тов. Ворошилов, совесть выполнить в связи с этим распоряжение. Поэтому обсуждение с Вами планов дальнейшей борьбы считаю невозможным. Сообщаю Вам свои планы.
Я намереваюсь пробраться в тыл армии Деникина и займусь разрушением его. Это так важно теперь именно, когда он предпринял на всех своих фронтах решительное наступление.
Бывший Ваш друг в борьбе за торжество Революции
15 июня, 1919 г.».
Этот самый Ворошилов в эту же ночь (с 15 на 16 июня) распорядился арестовать членов моего штаба Михайлова-Павленко (sic! –