Нестор Махно – Махновщина. Крестьянское движение в степной Украине в годы Гражданской войны (страница 35)

Тонкая и хитрая военная тактика, о которой мы упоминали, и своеобразный состав армии требовали командира, которому бы отряд безгранично доверял, отважного, хитрого и опытного. Таковыми и являлись махновские командиры. Все они были из одного уезда, даже из одной волости, прошли всю школу империалистической войны и выслужились во время нее в царской армии до подпрапорщиков, фельдфебелей, старших унтер-офицеров. Таковы, например, Каретников, член штаба, гуляйпольский крестьянин, бывший офицер; Марченко, помощник Махно, гуляйпольский крестьянин; Щусье, бывший матрос, крестьянин Гуляйпольского уезда; Петренко, командир корпуса, бывший прапорщик военного времени, гуляйполец. То же самое относится и к другим видным махновским командирам.

Унтер-офицерство дало Красной армии Буденного, а Махно – ряд талантливых командиров. Унтер-офицеры и прапорщики пережили всю тяжесть империалистической войны. Они прошли хорошую школу, и весь их опыт, когда соввласть не могла использовать в свою пользу, крестьянство использовало против соввласти.

Но верховное военное руководство находилось не в чисто крестьянских руках, а, что чрезвычайно интересно, в руках одиночек рабочих или полурабочих. Махно, организатор и единоличный руководитель армии, происходил от бывшего крепостного крестьянина помещика Шабельского, после освобождения ставшего конюхом на местном механическом заводе. В детстве Махно был пастушком общественного стада, а после, до своего ареста и суда за убийство пристава Корачевцева, – рабочим-маляром на механическом заводе. Кстати, Махно учителем не был. Общераспространенная версия об этом неверна. Народные учителя были руководителями в петлюровских отрядах. Чубенко, личный друг Махно, член штаба, вместе с Махно начавший организацию восстания, был рабочий-железнодорожник. Белаш, начальник штаба, начавший даже писать тактику гражданской войны (имеется в одном из томов его дела), – железнодорожный машинист. Аршинов, учитель и руководитель Махно, завкультпросветом, – бывший рабочий.

Головка махновщины отчасти состояла из бывших рабочих, но в большинстве своем деклассированных, либо они были рабочими мелких полуремесленных предприятий, либо по роду своей деятельности были распылены среди крестьян (железнодорожники). Они сами питались крестьянской идеологией, но вносили стройность и организованность в крестьянское движение.

Повстанческие гнезда

В первой главе мы приводили указания Эйдемана и Ваковского относительно локальности действий крестьянских отрядов. В нашем распоряжении имеются материалы, дающие интересные данные по этому вопросу. В архиве Красной армии имеются именные списки частей махновской армии, в которых есть данные относительно каждого повстанца: о его месте рождения, возрасте, месте жительства до поступления в армию и о сроке пребывания в армии[193]. Нами были разработаны данные относительно некоторых частей, которые вскрывают очень яркую картину и рисуют своеобразие организации крестьянской армии. Подвергнем анализу состав армии по месту происхождения. Возьмем обычный партизанский полк – 24-й Терновский пехотный полк, которым одно время командовал упомянутый нами Д.И. Попов, бывший левый социалист-революционер. Всего в полку было к середине декабря 1919 г. 135 человек, по происхождению своему они делились следующим образом:

Таким образом, на две трети полк состоял из крестьян двух уездов; павлоградцы и александровцы составляли 109 человек, то есть подавляющую часть полка.

Анализируя состав повстанцев этого полка по их происхождению по волостям, обнаружим еще более любопытную картину. Из 87 повстанцев Александровского уезда происходили:

То есть немного больше половины падало на одну волость. Если мы проанализируем состав павлоградцев по их происхождению по волостям, то обнаружим, что из 22 человек – 21 происходили и были постоянными жителями Михайловской волости и лишь 1 был из Славгородской. Из 10 жителей Екатеринославского уезда 9 происходили из Никольской волости и лишь 1 – из Ямбургской. Три волости фактически и дали этот полк – вернее, его составила одна Новогупаловская волость, и она получила подкрепление из двух других волостей. Но продолжим наш анализ дальше. Принцип гнездовости оказывается действующим и по отношению к селам. Из 68 повстанцев Новогупаловской волости 22 человека были из села Новогупаловки и 46 человек из Терновки – села, бывшего, вероятно, ядром полка и давшего имя этому полку.

Проверим установленный нами принцип на составе другого полка, другого рода оружия, – 1-го Екатеринославской кавалерийского. И полку было всего 254 человека, из них происходили и были постоянными жителями:

Здесь то же явление, что и в первом случае, но еще более резко выраженное, так как полк более многочислен. Проследим дальше. Повстанцы Александровского уезда происходили:

181 человек, то есть почти три четверти отряда, происходили из первых шести волостей (кстати, некоторые из них давали повстанцев и в Терновский полк), причем немного менее трети отряда происходили из одной волости – Больше-Михайловской. И здесь принцип, установленный нами, подтверждается.

Проверим принцип гнездовости на составе повстанцев из других уездов.

Из 15 повстанцев, выходцев Мариупольского уезда, 14 падает на Андреевскую волость и лишь 1 на Елизаветовскую. Все 4 повстанца из Берлинского уезда падают на одну волость; из 10 повстанцев Екатеринославского уезда – 7 человек из Васильковской и 3 из трех других волостей; из повстанцев Бахмутского уезда – 4 из Покровской волости и лишь 1 из Гришинской. Представители других губерний, как элемент случайный, не играли никакой роли, так как на каждую губернию приходилось по одному человеку. Происходили они из Брест-Литовской, Тульской, Брянской, Черниговской и других губерний, то есть состав был самый разнообразный, и никаких выводов относительно их делать не приходится.

На этом прекратим наш анализ. Читатель нам поверит, что если бы мы продлили его, то могли доказать, что повстанцы происходили из нескольких сел, которые являлись гнездами повстанческого движения. Это же можно доказать и на тех частях махновской армии, которые носили названия не полков, а отрядов. Название «отряд» указывает на непродолжительность пребывания в армии, ибо с течением времени отряды переименовывались в полки. В рассматриваемый нами период было три отряда: Ново-Николаевский, Григорьевский и отряд Гаркуши. В Ново-Николаевском повстанческом отряде было 103 человека, из которых деревня Ново-Николаевка дала 73 человека, то есть 70 % отряда, и деревня Любавка той же Ново-Николаевской волости – 26 человек, то есть 25 % отряда, а вместе 95 % отряда; прочие происходили из других губерний – 3 из Полтавской и 1 из Курской. В Григорьевском отряде, насчитывавшем 68 человек, 59 происходили из села Григорьева – Криворожского, Александровского уезда Екатеринославской губернии, и остальные 9 – из разных других сел.

Нам могут возразить, что наше положение о «гнездовости» доказывает лишь то, что одна-две деревни, под влиянием насильственного акта со стороны правительства, одновременно выступили против него и таким образом заложили основу полка. Даже если это предположение верно, то следует дать ответ, почему именно выступили эти деревни, а не другие, почему деревни других волостей того же уезда не выступали и всегда представлены малым числом повстанцев. Но даже и предположение, что деревня сразу выступила и тем составила полки, неверно. Доказать это можно на таком разительном примере, как состав Григорьевского отряда. Этот отряд, несмотря на то что он весь состоял из жителей одного села, был организован не сразу. По времени пребывания в отряде отряд распадается на поступивших в 1918 г. 4 человек и в 1919 г. 66 чел. Из них поступили:

Судя по цифрам, в 1918 г. против гетмана выступило лишь 4 человека, но это невероятно, и потому следует предположить, что лица, боровшиеся против гетмана, ушли из отряда, и фактически из старого состава отряда в апреле 1919 г. состояло 7 человек, к которым примкнуло еще 54 человека, а затем этот отряд пополнялся постепенно. Способствовало этому постоянному пополнению отряда то, что он всегда или очень часто являлся в свой собственный район, и, таким образом, недовольные крестьяне могли легко уйти к нему.

Более характерное доказательство может быть проведено лишь на большем количестве людей. Обратимся к составу 5-го Екатеринославского кавалерийского полка. По времени поступления в полк повстанцы распадаются следующим образом:

(7 человек не дали о себе сведений.)

Такую же картину постепенного нарастания можем наблюдать и на примере Ново-Николаевского отряда. Поступили в отряд:

Кстати, по данным о приливе в армию Махно повстанцев можно судить и о политических симпатиях крестьянского населения к Махно в те или иные месяцы. Обратившись к 1918 г., увидим, что во всех приведенных нами случаях рост поступления повстанцев наблюдается особенно сильно в декабре 1918 г., в период активной борьбы махновцев с белогвардейцами и петлюровцами, закончившийся поражением махновского отряда под Екатеринославом. Спадает волна добровольчества в первую четверть 1919 г., когда на Украину пришла советская Красная армия, и особенно ничтожен прилив добровольцев и даже, вернее, почти отсутствует во вторую четверть 1919 г., когда махновская армия находилась в полуприкрытом антагонизме с советской властью. Третья четверть 1919 г. дает Махно новый приток добровольцев. В этот период Махно уже борется с советской властью, симпатии крестьянства на стороне Махно, ибо он борется с советской властью, которая не нашла общего языка с крестьянством Украины из-за продразверстки и земельной политики. Самый большой приток сил был в последней четверти 1919 г., когда Махно приходилось бороться с Деникиным, когда сказалась политика буржуазно-помещичьей реакции, когда Махно опять стал близок советской власти, а середняк качнулся сильно влево. В этот период махновская армия впитала даже и большевистские элементы деревни, так как была единственной крупной военной организацией, вооруженным путем боровшейся с деникинщиной в ее тылу.