Нестор Махно – Махновщина. Крестьянское движение в степной Украине в годы Гражданской войны (страница 28)
Разгоревшаяся классовая борьба не могла остановиться только на экспроприации оружия и земельных излишков у зажиточных элементов деревни. Беднота шла значительно дальше. «Комнезаможные должны одновременно нанести последний удар кулаку для установления действительной диктатуры незаможного в деревне. Кулацкое хозяйство должно быть ликвидировано так же, как помещичье. Земля у кулака вся должна быть отобрана, его дом использован для общественных нужд, его мертвый инвентарь передан на прокатный пункт, его племенной скот сведен на случный пункт, а сам кулак должен быть изгнан из деревни, как помещик изгнан из своего поместья»[146]. Эта резолюция, полная жгучей ненависти и непримиримости к кулаку, была вынесена первым съездом комитетов незаможного селянства Украины в конце 1920 г. Беднота на этом не остановилась, она не только стремилась изгнать кулака из деревни, но и заменить единоличное хозяйство общественным. «Основной задачей всей земельной политики советской власти, – читаем в резолюции того же съезда, – является создание условий безболезненного перехода к обобществлению труда». В пунктах 3 и 5 той же резолюции беднота уже требует «землей наделять группы землепользователей, получающих ее в постоянное землепользование, причем ни отдельные граждане, ни объединения их не имеют права покупки и продажи земли или передачи земли в аренду, и обязаны, как правило, обрабатывать ее без помощи наемного труда… На отводимой безземельным в одном месте комнезаможными должна быть организована общественная обработка земли, причем это обобществление не должно носить характера принуждения, а свободного соглашения между отдельными землепользователями».
Целая пропасть отделяет эти резолюции сентября 1920 г., а также и все многочисленные резолюции уездных и волостных съездов селянской бедноты об отводе общего куска земли всей бедноте села для создания колхоза от резолюций февраля 1919 г., когда решительно все крестьянство требовало помощи единоличным хозяйствам. Вторая уравнительная волна, подрезавшая кулака и не уравнявшая все селянство, рассеяла мелкособственнические иллюзии бедноты. Она убедилась на опыте в невозможности единого фронта с зажиточными элементами села. Продовольственная политика это разногласие усилила, материально помогла бедняцким элементам деревни, сорганизовала их и помогла в годы гражданской войны и хозяйственной разрухи физически продержаться.
Важную роль сыграло также и то, что партия сумела бросить на партийную и советскую работу значительные кадры партработников, занятых ранее в Красной армии на политработе.
Начиная с 1920 г. колхозы на Украине из года в год растут. В 1920 г. их было 300, в 1921 г. – 1428, в 1922 г. – 3778, в 1923 г. – 4620 и в 1924 г. – 5300, причем большая часть падает на степную полосу: Одесская губерния – 34 %, Донецкая губерния – 12 %, Екатеринославская губерния – 5 %, Полтавская – 5,6 %, Харьковская – 5 %, Волынская – 2 % и Черниговская 1,3 %[147].
То, что мы не сумели сделать в 1919 г. голым декретированием, то сделала жизнь, то выполнила гибкая и правильная политика компартии в 1920 г., давшая возможность бедняку на практике изжить свои мелкобуржуазные иллюзии, разочароваться в них; благодаря этому партии удалось расколоть единую до того деревню и создать выгодный для обеих сторон союз, не нарушившийся до нынешнего дня.
С Махно в 1920 г. идет лишь середняк и кулак. Во второй половине 1920 г. и в 1921 г. махновская деревня переживает острую гражданскую войну между беднотой и прочими слоями деревни.
Политическое расслоение села произошло, беднота организуется в комнезамы, а кулачество борется против самостоятельных бедняцких организаций.
«Долой милицию, долой комнезамы, исполком и земельный отдел», – пишет в своем воззвании один из видных махновских командиров Христовой[148]. «А вы, крестьяне, мои братья, кто чем можете, помогайте сбить незаможных кровопийцев, чтобы свободно жилось на Украине», – читаем в воззвании другого командира, взывающего от имени батька Махно[149].
«Рекомендую немедленно упразднить комитеты незаможных селян, ибо это есть грязь», – писал Махно председателю комитета села Доброволье[150]. В оперативном приказе на имя командира одного из отрядов революционно-повстанческой армии Украины (махновцы), подписанном командиром Махно и начштаба, в числе прочих пунктов имеются следующие: «П. 2. В корне пресечь организацию и деятельность комнезамов и комсомолов». «П. 4. Разгонять и в корне уничтожать милицию, чеку, продотряды и другие совучреждения»[151].
Понятно, что при таких условиях существование организации бедноты было зачастую невозможно, если оно не опиралось на вооруженную силу Красной армии. В Лозовском районе комнезамы перешли даже на нелегальное положение. В селе Троицкое Екатеринославской губернии комнезаможники были обезоружены кулаками. В селе Вениславовка Петровской волости Полтавской губернии члены комнезамов избивались. В Ряжской волости Константиноградского уезда Полтавской губернии 30 комнезаможников были вырезаны кулаками в одну ночь. Оставшиеся незаможники на другую ночь вырезали 50 кулаков[152].
Отношение кулаков к активно выступающей против них бедноте рисует длинный список убитых комнезаможников. Из большого материала мы выберем часть того, что дают нам сами представители махновщины[153].
«11 /XII 1920 г. в селе Андреевке по распоряжению Махно было изрублено до 30 чел. отряда комнезаможников и сотрудников Берлинской ЧК.
6/III в с. Белоцерковке, Бердянского уезда, Запорожской губернии, по распоряжению Зинковского (нач. контрразведки. –
14/III в Мелитопольском уезде, в с. Рубашевке, по распоряжению Зинковского и жены Махно, убит один председатель комнезаможных и три милиционера.
27/III в с. Ивановке, Криворожского уезда, по распоряжению Зинковского, были изрублены 1 предкомнезаможа и 2 милиционера.
30/III в с. Вырбове, Б. Токмакского уезда, Запорожской губернии, изрублены, по распоряжению Зинковского и Галины (жены Махно), один предкомнезаможа и 2 совработника.
5/V в с. Васильевке, Новомосковского уезда, Екатеринославской губернии, изрублены 1 предкомнезаможа и 2 милиционера.
10/V в с. Пески, Гадячского уезда, Полтавской губернии, изрублены 2 комнезаможных, 5 милиционеров и 3 совработника.
12/VII в с. Андреевке, Гришинского уезда, изрублены, по распоряжению Махно и Зинковского, 1 комнезаможник и 1 милиционер.
15/VII в с. Святодухове, Гуляйпольского уезда, по распоряжению Махно, изрублены 1 предкомнезаможа и 3 милиционера.
18/VII в с. Новотроицком, Мариупольского уезда, по распоряжению Махно, изрублены 2 комнезаможных и 1 сотрудница».
Мы могли бы привести до бесконечности длинный список жертв, понесенных организаторами бедноты. Приведенные примеры, из различных уездов и в различное время одного и того же года, показывают машину махновского правосудия на ходу. Характер приведенных убийств показывает, что они не были вызваны исключительными обстоятельствами, а были системой уничтожения руководящей головки бедняцкой части деревни. Кулачество уничтожало председателей комитетов бедноты, то есть организаторов, руководителей деревни[154]. Так практически стремилось кулачество проводить единство деревни, которое теоретически формулировали анархисты в «декларации РВС».
Борьба Махно с советской властью в 1920 г.
Тактика Махно в деревне в 1920 г. резко изменилась по сравнению с 1919 г. Как мы уже указывали выше, советская власть путем проведения земельной политики сумела отколоть от Махно значительные кадры деревни. Продовольственная политика углубила раскол, обеспечила бедноту за счет кулаков и середняков и тем самым лишила Махно той опоры, какую он имел во всех слоях деревни в 1919 г. Не только город, но и часть деревни стали враждебны ему. Если раньше он применял террор по отношению к буржуазии и членам компартии, то есть бил по всем активным политическим элементам города, то теперь, в 1920 г., он применял террор и по отношению к революционным элементам деревни, не разделявшим его убеждений и не помогавшим ему материально. Удары махновской армии прежде всего направлялись против продовольственного аппарата. Разгром складов, сожжение запасов собранного хлеба – один из обычных методов борьбы.
В длинном списке убийств и вреда, причиненного советской власти, данном Белашем суду, фигурируют четыре группы лиц: совработники, милиционеры, продагенты и комнезаможники. Комнезаможник был своим деревенским врагом, а остальные представляли ненавистную администрацию города и подлежали безусловному уничтожению. Характерным являлось то, что все представители власти в деревне подвергались безусловно уничтожению. Из своей деревенской бедноты кулачество уничтожало лишь организаторов, а не целиком всех организованных вокруг комитетов бедноты. Представители же государственной власти в деревне в лице трех-четырех милиционеров, одного-двух совработников махновцами начисто уничтожались. Продагенты были даже еще более ненавистными врагами махновцев, чем комнезаможники. Им пощады безусловно не давалось. Сухо и деловито пишет об этом в своем дневнике жена Махно – Галина Кузьменко[155]: