Нестор Бегемотов – Поэтам не найти Святой Грааль. Рок-н-ролл странствий (страница 4)
Едва над деревней взошло солнце, отец Феофил коротко простился с нами и отправился в путь. Я, незримый, следовал за ним, хоронясь то в кустарнике, то в высоких травах. Отец Феофил дошёл до леса и углубился в чащу. В тот момент я чуть было не потерял его из вида, но из-за деревьев послышался чей-то озлобленный и полный ненависти голос.
– Ты всё-таки не испугался, старик? Думаешь, что сможешь меня остановить? Попробуй! Как же ты жалок…
Теперь я видел демона, он был в обличие человека. Остроконечный колпак с красной звездой на голове, длинная кобура с оружием на боку. Лицо покрыто густой рыжей щетиной, а глаза заливает огонь лютой ненависти и безжалостной злобы. Никаких сомнений, это был он!
– Вот и пришёл твой конец, – прохрипел демон и выхватил маузер из длинной кобуры. – Отвечай, старик, какие дары нужны Мор-Муну!
– Зачем тебе дары, глупец, если нет больше его храма?
– Есть его храм, есть! Мы нашли его на острове Гозо. Помнишь эти древние развалины, старик? Под ними и находился храм древнего демиурга!
Я вжался в траву, чтобы демон меня не заметил, а тот продолжал:
– Много раз мы приходили к нему с дарами, но солнце не светило ярче и трава не становилась зеленее. Многие из нас пили зелье страны Мун, чтобы говорить с Мор-Муном. Великие чекисты спрашивали его: «Чего тебе ещё надо? Мы и так уже принесли тебе и золото, и серебро, и фаянсовые статуэтки. Дай же нам власть в этой стране!» Но Мор-Мун в этих видениях только щурился злобно, безобразный, весь в щупальцах и присосках…
– Вот что я тебе скажу, нечестивец: грех это – молиться на исчадие ада. Оно не только вас, оно всё вокруг уничтожит, – твёрдо сказал отец Феофил.
– Грех не грех, а надо нам как-то править в стране, которую мы захватили. Но только Мор-Мун способен нам в этом помочь. Отвечай, старик, где нам взять невинную кровь? Уже с десяток цистерн мы скормили ему, но всё это была кровь виноватых… Мы приносили ему кровь плотников и аристократов, кровь девственников и распутниц, художников и поэтов – всё впустую, старик, всё впустую… Но сейчас мой перстень стал кроваво-красным, и это значит, что я на верном пути!
– Не знаю я ничего о безумных дарах. Оставь ты Русь-матушку в покое…
– Устал я с тобой говорить, глупый старик, – сказал безумный, сильно раздражаясь. – И наставлений твоих мне не надо, все их не переслушаешь. Прощай!
Демон поднял маузер и выстрелил так быстро, словно палец случайно соскочил на курок. Я тут же выскочил из кустов и бросился к отцу Феофилу, чтобы как-то ему помочь.
– Беги, мой хороший! Ты-то ему и нужен! – только и смог прохрипеть отец Феофил, прижимая руку к груди в том месте, где разрасталось ужасное кровавое пятно.
– Так вот кто ты такой! – вскричал демон, подняв вверх указательный палец с сияющим перстнем. – Вот, значит, в ком течёт невинная кровь, в деревенском дурачке! Теперь ты от меня не уйдёшь, лакомство для Мор-Муна!
И он бросился прямо на меня!
Я в ужасе вскочил и, петляя, побежал прочь. Я мчался, не оглядываясь, не чуя под собой ног, потому что знал: демон, полный лютой ненависти и безжалостной злобы, гонится вслед за мной…»
Вот и весь текст, который был на трёх страницах писчей бумаги, и больше мне об этой истории ничего не известно, клянусь присосками Мор-Муна!
Недостойный
Утром пришло письмо от озабоченного Модеста Оладушкина. Тот писал, что, вернувшись из своей неудачной поездки, Ильич словно спятил: переехал в Горки и всё время проводит, шастая по комнатам и невразумительно бормоча, в поисках то ли ночной вазы, то ли какой-то чаши. Не иначе, как обострилась болезнь, приобретённая в прошлом году в Австрии от катания на горных лыжах с неадекватным доктором Фрейдом.
Егоркин только ахнул. Он ведь Святой Грааль ищет, а вовсе не ночную вазу! Максим помнил, с каким упоением они говорили о Граале, когда были азартными и молодыми. Как хотели найти его, чтобы сделать счастливыми всех людей на планете, буквально во всех её уголках…
Конечно, если уж говорить о магических артефактах, то лучшего знатока, чем Модест Оладушкин, не найти. Тот ещё жук масонский, на оккультизме упряжку собак уже съел!
Наедине они общались лишь однажды. Как-то после митинга сопровождали вождя в кабачок «Три поросёнка», потом Ильич отпросился по своим делам, а Максим остался с Модестом – допивать и доедать то, что уже заказали.
Понятное дело, надо было о чём-то говорить.
– А вы ведь знакомы с артефактами тамплиеров? – с подобострастием спросил Егоркин. – Правда ли, что в одном из замков они хранили Святой Грааль?
– Охота тебе, Максимка, размениваться по мелочам? – тут же отозвался Модест. – Мы тут новый мир строим, а ты всё за старьё пытаешься ухватиться…
– Я ведь поэт, так что в постоянном поиске пребываю…
– Поэтам не найти Святой Грааль, – отрезал Модест, отпивая из пивной кружки.
– Это ещё почему?
– Поэт – лицемерный балабол и бездельник законченный, а Грааль может показаться лишь человеку искреннему и неискушённому, великому труженику, а не брюхослову. Чекисту, но никак не фантазёру.
– Модест, но поэт вовсе не брюхослов, как вы выразились столь несуразно, – кинулся в схватку Максим. – Писать стихи – изнурительный труд. Бывало я…
– Труд до кровавых мозолей? – нехорошо усмехнулся Модест, прерывая собеседника, и для наглядного примера показал указательный палец, которым он нажимал на курок.
Максим, понятное дело, отпрянул.
– Всё бы вам, поэтам, в облаках витать… – убирая палец, подытожил Оладушкин.
– Да, пожалуй, вы правы, на земле мы стоим не твёрдо, – деликатно согласился поэт. – Особенно, если выпить…
Модест посмотрел на него пристально, но поэтический алкоголизм Егоркина комментировать не стал. Потом сказал с таким пафосом, словно долго думал об этом, но никак не мог найти подходящего собеседника. Впрочем, он всегда и со всеми так себя вёл.
– Грааль может обрести лишь тот, кто всё поставил на карту. А вы хотите получить его просто так, по праву какого-то божьего дара. Вы вообще ни за что не хотите платить, за вас всегда платят другие. Все вокруг вам должны: поклонницы – дарить нежность, друзья – угощать в ресторанах, спонсоры – издавать ваши дурацкие альманахи… Да с какой стати? Кому и какое дело, что ты там срифмовал по пьяному делу?!
Егоркин застыл, не в силах ничего ответить. Впрочем, Оладушкин и не ждал ответа.
– Вы ведь ничего не создаёте, ни в чём толком не разбираетесь, – продолжал вещать масон. – Эфемерные создания, никчёмнее мотыльков, а внимания к себе требуете, как к Ланселоту. Впрочем, раз уж заветная чаша не далась в руки даже ему, твой номер, Максимка, вообще четыреста пятьдесят третий…
Егоркин никогда ещё не слышал, чтобы мрачный Оладушкин произнёс столько слов кряду и никого при этом не застрелил.
«Надо признать, что он хорошо разбирается в теме, видать, и сам когда-то кропал стихи…» – подумалось ему в тот момент…
Потом прошла целая прорва лет, и вдруг Ильич вспомнил о молодецких забавах. С чего бы это? Что-то с ним случилось?..
Егоркин уже давным-давно отринул теории Модеста, посчитав их слишком примитивными, что ли. Не может ведь в жизни быть всё так просто, как того хотелось бы чекистам?
«Хорошо, что чашу не нашли, и где её искать никто не знает, – воспрянув духом, порадовался Максим. – Мне пятьдесят семь. Разве это такой уж неподходящий возраст, чтобы заняться поисками Святого Грааля? Скажем так: это просто идеальный возраст! Немного ведь мне осталось…»
Максим встал со стула и зашагал по номеру – от окна к двери. Потом, еле успокоившись, сел.
«А взять, к примеру, Мальту. Разве это такое уж неподходящее место для поисков чаши? Лучше уж искать её здесь, чем в каком-нибудь Лондоне, Париже или Мухосранске. Велика вероятность, что рыцари мальтийского ордена доставили её прямо сюда…
Нет, всё это не важно! Рыцари здесь ни при чём. Время и место вообще – ничтожные величины в этом вопросе. Главное – иметь желание быть избранным, быть к этому готовым, вот в чём фокус! Единственный шанс обрести Святой Грааль – это посчитать, что именно ты его достоин!»
Максим снова подскочил на стуле, чтобы прямо сейчас бежать куда-то в ночь в поисках мистической чаши, но потом снова взял себя в руки и замер.
«А вдруг я когда-то его уже нашёл? – задумался он, и сначала эта мысль показалась ему поистине страшной. – Нет, быть этого не может! Я бы заметил… Столько книжек весёлых и грустных я написал, но так и не нашёл радости для своего сердца. Значит, пока что и свой Грааль не нашёл…»
Писатель уже и сам чувствовал, что стоит на верном пути. Да, Грааль надо искать. Здесь самое время и самое место. Есть, конечно, подвох: не ходить же по сувенирным лавкам, высматривая заветный артефакт. Чёрт знает что могут подсунуть вместо него! Значит, главное и не в форме чаши. Всё равно в мире не найдётся вина, которое можно было бы из неё пить…
Откровение было таким ярким и внезапным, что у Егоркина закружилась голова, и больно застучало в висках.
«Что понимать под поиском Святого Грааля? Вот в чём заключается вопрос… И у меня, пожалуй, есть на него ответ, – наконец-то решил писатель. – Для меня – это написание всех этих удивительных и странных рассказов. И надежда, что один из них выйдет поистине чудесным…»
Максим подошёл к окну и посмотрел на яхты, курсирующих вдоль побережья. Потом проводил взглядом одинокую чайку, мысленно представил её в виде грозного альбатроса и улыбнулся. Потом подошёл к столу, намереваясь отыскать блокнот, но тут в голове что-то жалобно ёкнуло, и Егоркин повалился на пол.