Нэнси Тайер – Девочки лета (страница 13)

– Да, все эти вещи. И я рада. Я благодарна. И я хочу всего, о чем ты говоришь. Но, Мак… – Лиза остановилась и собрала все крупицы храбрости, которые были во всем ее существе. – Мне пятьдесят шесть лет.

Мак пожал плечами.

– И что с этого?

– А то, что тебе всего сорок шесть.

Мак рассмеялся.

– Я не думаю, что это имеет значение. А ты?

– Вообще, да, да, я думаю, это важно. Люди будут болтать…

– Люди будут болтать в любом случае. – Мак встал.

Лиза нахмурилась. Как он мог не понимать, насколько была значительна разница в их возрасте?

– Позволь мне пригласить тебя на ужин в пятницу вечером, – сказал Мак. – «Морской гриль» должен быть открыт. Мы можем не торопиться, выпить хорошего вина и узнать друг друга получше. Хорошо?

Лизе казалось, что она сияет.

– Хорошо.

– Я пойду вниз поговорить с парнями. О работе.

– Я скоро спущусь. Мне нужно одеться. Меня немного трясет, – призналась она.

– Пей свой кофе, – с ухмылкой сказал ей Мак.

Что произошло? – подумала Лиза после того, как Мак вышел из комнаты. Она хотела позвонить Рэйчел и похихикать, как маленькая девочка. Ей хотелось петь и кружиться по комнате, как Джули Эндрюс в «Звуках музыки».

Она взяла себя в руки, допила кофе и собралась, чтобы пойти открыть свой магазин.

В конце мая было открыто не так много ресторанов, но «Морской гриль» был хорошим заведением, и Лиза надеялась, что Маку и ей дадут кабинку вместо столика. Таким образом, возможно, они могли бы уединиться. Они приехали рано, потому что им обоим нужно было работать на следующий день.

Официантка, Салли Харди, знала их обоих. Она проводила их к кабинке, и на несколько мгновений, пока Лиза и Мак устраивались, рассматривали меню и пытались вести себя как обычно во время их первого настоящего романтического свидания, они были одни. Но вскоре, как только другие посетители начали входить в ресторан, друзья и знакомые останавливались, чтобы поздороваться. Их приветствия были короткими и небрежными – как дела, погода налаживается, – но Лиза знала, что некоторые женщины начнут писать своим друзьям, как только сядут за стол.

Ей казалось, что она хорошенькая, или настолько хорошенькая, насколько это вообще возможно. Прошло много времени с тех пор, как Лиза красилась в последний раз, и ей потребовалось больше часа, чтобы нанести тональный крем, консилер, румяна, подводку для глаз, тушь для ресниц и помаду. И еще пятнадцать минут, чтобы все это стереть. В итоге она нанесла легкие румяна и накрасила губы розовой помадой.

Лиза носила аккуратное каре до подбородка. Она не хотела отращивать длинные волосы – ей же было не двадцать.

В одежде Лиза тоже была скромна. У нее было несколько блузок и легких свитеров с низким вырезом спереди, из-под которого выглядывала кружевная майка. Сегодня она надела брюки цвета хаки – а не штаны для йоги, которые носила не только дома, но и когда уходила по делам, сегодня же вечером она не хотела создать впечатление молодящейся женщины, – и светло-голубой свитер с разноцветным шарфом на шее.

Вероятно, она выглядела так, будто собиралась на родительское собрание.

Мак хорошо подготовился. На нем была рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. Его руки были мускулистыми и покрыты тонкими светлыми волосами.

Они заказали напитки и изучили меню. Лиза заказала запеканку из морепродуктов, а Мак – стейк.

– Типично, да? – пошутил он, когда официантка ушла.

– Ты много работаешь физически, – сказала Лиза. – Тебе нужно красное мясо. – Все, что она говорила, казалось двусмысленным.

– Верно.

Какое-то время они смотрели друг на друга, поддавшись силе притяжения.

– Итак, – сказал Мак. – Как там это делается? Ты расскажешь мне о своей любимой книге, а я назову тебе свою любимую песню?

Лиза улыбнулась.

– Похоже, ты сидел в каких-то приложениях для знакомств.

Официантка принесла напитки. Мак подождал, пока она уйдет, чтобы ответить.

– Да, бывало. Хотя я никого не встречал. Я был так занят работой. Я рад, что Бэт получила ученую степень, но колледж стоит огромных денег.

– Я знаю. К счастью, при разводе мы заключили соглашение, что за обучение детей в колледже заплатит Эрих. И они оба работали летом, чтобы помочь с расходами.

– Теперь, – сказал Мак, устремив взгляд в свой стакан, – расскажи мне о том, как ты заполучила свой магазин.

Теплая волна удовольствия пронеслась внутри Лизы. Она прислонилась спиной к кабинке и улыбнулась.

– Моя мечта сбылась. Правда. Я как ребенок с коробкой, полной игрушек.

– Очень умный ребенок, – сказал Мак. – Впечатляет, как ты так долго управляешь магазином, умудряясь выплачивать огромную арендную плату на Мейл-стрит и при этом получать прибыль.

– В колледже я изучала бизнес-администрирование, – сказала ему Лиза. – Я работала на Весту Махоун и многому у нее научилась. Я выросла здесь. Я знаю цикл сезонов.

Слегка пожав плечами, она добавила:

– И мои дети уже несколько лет живут своей жизнью. Поэтому меня ничто не отвлекает от моего магазина.

Через мгновение Мак спросил:

– И ты не вышла замуж еще раз?

Лиза рассмеялась.

– Я даже больше никогда не ходила на свидания!

Подошла официантка с закусками. Они оба заказали по второму бокалу.

– Ты все это время была одна? – спросил Мак.

Лиза почувствовала, что краснеет.

– Я была так занята. Было тяжело растить двоих детей в одиночку. Кроме того, когда они оба учились в школе, я работала в «Вестментс» неполный рабочий день. А потом полный рабочий день. И затем у меня появился собственный магазин, и, казалось, я работала двадцать четыре часа в сутки, – она сделала паузу. – Я думаю, что мне не следовало работать полный рабочий день, особенно когда дети были подростками. Я должна была, могла бы, может, больше времени уделять Тео. Но они, казалось, нуждались во мне все меньше. Ну, видеть они точно хотели меня меньше. И нам нужны были дополнительные деньги. Подросткам требуется много денег. Хотя, надо отдать им должное, они оба работали летом с четырнадцати лет.

Мак спросил, нахмурившись:

– Серьезно, с тех пор ты никогда не ходила на свидания?

Лиза рассмеялась.

– Меня несколько раз приглашали на свидание. Иногда я ходила с разведенным отцом посмотреть на наших детей, играющих в спектакле, и после мы вчетвером отмечали это мороженым. Но нет, я никогда не ходила на свидания как таковые. Этот город… этот город такой маленький. Я знала, что у меня не может быть романтических отношений без того, чтобы все об этом знали, и я не хотела, чтобы детей дразнили в школе.

– Но дети выросли. Сейчас они живут за пределами острова.

– Это правда. Они живут за пределами острова уже много лет, – Лиза пожала плечами. – Наверное, я просто привыкла быть одна и мне это нравится. Я занята своими делами. Я люблю свою жизнь. Может быть, мне нравится мое одиночество. Может быть, мне нравится… не беспокоиться о присутствии мужчины в своей жизни.

– Это мы еще посмотрим, – сказал Мак.

Лиза почувствовала, как ее щеки загорелись и электрический ток пробежал по телу. Правда заключалась в том, что она прожила столько лет, не находясь под чьим-либо контролем – ни мужчины, ни женщины, кроме разве что ее семейного врача, – так что этот опыт сближения с Маком, знание того, что теперь он предлагает сблизиться – это пугало, немного. Может, и не пугало, но точно не было комфортным. И касалось не только физических вещей, таких как, например, образ ее обнаженной перед глазами мужчины младше ее. Нет, это касалось всего.

Быть осуждаемой. Недостаточно красивой, недостаточно интересной и, конечно же, недостаточно искусной в занятиях любовью. До сих пор, до этого свидания, она наслаждалась легким флиртом. Это было для нее чем-то важным, чем лестнымым и радостным, но когда она сидела за этим столиком на глазах у всех с Маком и его взгляд был прикован к ее лицу, которое непременно было ярко-красным, она задавалась вопросом: может ли она терпеть все это? Она могла бы пойти на попятную. Могла бы сказать ему просто и твердо, что ее не интересуют никакие интимные отношения. Ей необязательно было это делать. Что бы они ни собирались делать.

Но она хотела это сделать.

Еще одна мысль, которую она наконец произнесла вслух:

– Расскажи мне о себе.

Мак помолчал, собираясь с мыслями.

– Я родился здесь. Вырос здесь. Мой отец был плотником, и я учился у него. Мне нравятся здешние старые дома. Я ценю их. Как и ширину, и длину некоторых досок в старых домах, которым лет двести-триста. Это просто клад. Так много подрядчиков сносят старые дома и ломают эти доски, вывозят их на свалку и строят особняки, которые выглядят так, будто им место в Вегасе. Извини, я не хочу читать тебе лекции.

– Нет, мне нравится слушать.