Нэнси Спрингер – Энола Холмс и загадка розового веера (страница 5)

Особенно сильно это ощущалось именно в ночные часы. Старые квадратные домики мирно дремали, укутанные плющом, словно одеялом, а квадратные дворики окружал забор. Вымощенные квадратным булыжником дороги были широкие и пустые.

Этот район напоминал лоскутное одеяло из множества квадратиков — только не тряпичное, а кирпично-каменное, и я никак не могла взять в толк, что за люди здесь живут. На вилле в итальянском стиле с квадратными башенками — нуворишиили обнищавшая знать? Во внушительной постройке в духе французской Второй империи, с мансардной крышей — старые девы или интеллигенция? В особняке в архитектурном стиле королевы Анны с щипцовой крышей — врач? Денди?

В одних окнах горели газовые лампы, другие стояли погруженные во мрак. По пути мне встретились лишь совершающие обход по району сборщики нечистот — несмотря на то что уборные сейчас часто находились в домах, еще оставались туалеты на заднем дворе, которые требовалось периодически опустошать, и эта грязная работа производилась по ночам. Выполняли ее труженики с громадным металлическим контейнером на колесах. Когда он прогромыхал мимо (оставив после себя, как это ни печально, ужасное амбре), улица снова опустела — если не считать констебля, который неторопливо шагал в мою сторону.

— Добрый вечер, холубок, — проворковала я.

— И вам того же и на будущее, холубушка. — Полицейский был ирландцем, и, похоже, очень жизнерадостным. Он крутил в руке дубинку, одобрительно поглядывая на мой холщовый мешок. — Знаешь, мне вот нос подсказывал — до того, как эти тут вонь развели, — што в сорок четвертом сеходня суп из тельячих мозхов.

— Спасибо вам охромное, — поблагодарила я его и поспешила на задний двор сорок четвертого дома, где при слабом свете своего жалкого фонаря отыскала, как мне и подсказал констебль, телячий череп — все, что осталось от головы после того, как из нее сварили суп.

О людях многое можно угадать по их кучам мусора. Например, в этом хозяйстве мечтали о жизни более богатой, чем могли себе позволить: ведь суп из телячьих мозгов иначе назывался супом из фальшивой черепахи и по вкусу отдаленно напоминал черепаховый — самое модное ныне лакомство в высшем свете.

С трофеем в мешке и с боевым духом, распалившимся от удачной встречи с приветливым констеблем, дальше я пошла по дворам замысловатыми зигзагами, проходя в основном через подъездные дороги для экипажей; всякий раз, когда я проскальзывала мимо очередного каретника, поднимался лай, но слуга или помощник конюха, спавший там на чердаке, выглядывал в окно и, увидев меня, прикрикивал на собаку, чтобы та замолчала. Принятая в преисподнюю района, я начала строить догадки о его обитателях. Некоторые — люди разумные — разбивали небольшие огороды за каретным сараем, чтобы было удобно удобрять посевы навозом и соломой. Кое-какие дома казались пустыми — возможно, их хозяева отдыхали или работали за границей, — но большинство занимали семьи с детьми: это было ясно по обручам, ярким полосатым мячикам, игрушечным обезьянкам, которые били в музыкальные тарелки, когда их заводили, и другим вещицам, валяющимся на заднем дворе. А в одной из семей жила швея и шила на всех новенькие весенние наряды: в горе их мусора я нашла нитки и обрезки самых разных тканей — от саржи до тафты — и при тусклом свете своего фонаря все их прикарманила.

Я подошла к следующей ограде и быстро поняла, что там фонарь мне не потребуется. Жильцы оставляли уличное освещение на ночь, и газовый рожок над дверью горел подобно факелу. Как неэкономно — и как странно!

Ворота, ведущие к подъездной дороге, были закрыты на висячий замок. Я заглянула в щель между прутьями и на углу у каретного сарая увидела освещенную газовыми рожками груду костей, причем довольно внушительную.

Когда начинаешь заниматься собирательством — не важно, по какой причине, — это быстро превращается в своего рода одержимость. И хотя все свои находки я собиралась отдать под утро первому встречному попрошайке, меня обуревало сильное желание пробраться на этот двор и во что бы то ни стало забрать кости. Позабыв о своей роли тщедушной и сгорбленной жительницы трущоб, я легко перемахнула через ограду (мне нравилось прыгать и лазать по деревьям, но случай предоставлялся редко, и приличным девушкам не полагалось так себя вести). С легким сердцем я приземлилась по ту сторону забора и повернулась к своей цели.

Однако не успела я пройти и трех шагов, как меня парализовал оглушительный рев, достойный бенгальского тигра. Я обернулась и увидела, что ко мне со скоростью разогнавшейся до галопа лошади несется громадный зверь. Что же это такое! Каретник загораживал от посторонних глаз собачью будку, и теперь я оказалась один на один с полноправным владельцем груды костей — грозным мастифом, который явно был не прочь перегрызть мне глотку.

Я точно не успела бы перепрыгнуть обратно через ограду, поэтому потянулась к кинжалу, но пальцы меня не слушались, и я никак не могла вытащить его из нагрудной подушечки. Внезапно чудище замерло, хотя и продолжало оглушительно рычать самым ужасающим образом.

«Что это с ним? — подумала я. — Почему он на меня не набросится?»

И тут я все поняла.

Господи Боже мой.

Мастифа остановил другой забор, внутри двора. Причем не обычный, а, если я не ошибаюсь...

— Что там у тебя, Люцифер? — протянул грубый мужской голос, и из-за буков появился хозяин мастифа, по виду сильно напоминающий своего питомца. Он неспешно зашагал вдоль забора.

Точнее, это была низкая изгородь, проходящая по канаве. Грубо говоря — врытая в землю ограда. Ее еще называли «аха» или «ха-ха» — в честь того, какой неожиданностью она становилась для ничего не подозревающего человека.

Ров, выложенный камнем. За городом подобные сооружения не редкость. Они не нарушают целостности пейзажа — и в то же время не позволяют скоту и ворам пробраться на участок. А вот в городе... Зачем здесь такое?

— Сборщица мусора, — с отвращением произнес хозяин мастифа и посмотрел на меня так, будто я была тараканом, которого грех не прихлопнуть. — Как ты сюда попала?

Я вся сжалась, стараясь казаться как можно меньше — что, учитывая обстоятельства, было совсем несложно, — и продолжила с разинутым ртом таращиться на изгородь.

— Никогда такого не видела, а, куриные мозги? — с насмешкой обратился ко мне этот грубиян. — Это «ха-ха». Знаешь, почему она так называется? Потому что, когда в ров кто-нибудь падает, мы подходим, смотрим на этого умника — и смеемся! Ха-ха, ха-ха!

Почему-то его голос напугал меня еще сильнее, чем лай мастифа. Я невольно попятилась.

— ...ха-ха, ха-ха...

Я скользнула в тень за каретником, где он больше не мог меня видеть, и, не медля ни секунды, перелезла через железный забор.

— ...ха-ха! А потом уходим, — кричал он мне вслед, — а он остается там гнить!

Я прекрасно понимала, что никакая опасность мне в тот момент не грозила, и все же не могла унять дрожь. И даже когда вернулась домой и забралась под одеяло, все еще дрожала всем телом.

Глава четвертая

На следующее утро я подошла к дому в готическом стиле с изящными орнаментами и острыми башенками, где располагалась контора «доктора Рагостина», с увесистой стопкой журналов «светской хроники».

— Доброе утро, мисс Месхол! — выкрикнул мой неуемный помощник, придерживая дверь.

— Как скажешь, Джодди, — отозвалась я.

Несмотря на лучи майского солнца, которые пробивались через ситцевые занавески, когда я вошла в свой кабинет, настроение у меня было мрачнее некуда. Я до сих пор не отошла от встречи с мастифом и его жутковатым хозяином. Впрочем, не это тяготило мои мысли. Вчерашнее происшествие казалось мелочью в сравнении с делом о загадочном розовом веере. Так же, как стопка светской хроники камнем лежала в моих руках, тайна, связанная с леди Сесилией, камнем лежала у меня на груди. Она умело передала мне свою «игрушку» — но какой от этого был толк?

Тяжело вздохнув, я отправила Джодди за свежими газетами, позвонила в колокольчик, чтобы мне принесли чай, и устроилась за письменным столом с публикациями с Граб-стрит, чтобы углубить свои познания в лондонском обществе. Лорд Кругосветчик расскажет леди Пустышкам о своем недавнем путешествии по Нилу... Достопочтенная мисс Осуждение разорвала помолвку с достопочтенным мистером Разочарование... Чтобы волосы стали мягкими и шелковистыми, взбейте в пену четыре белка, вотрите в корни и оставьте на... Весенняя новинка: утреннее платье, скроенное по косой нити с невидимым швом... Нет, так я положительно сойду с ума!.. «Цветные вечера» прочно вошли в моду; желтый обед, розовое...

Минуточку.

Розовое чаепитие, столь популярная в последнее время забава, требует больших затрат, однако лучше умереть от голода, чем отстать от моды! Вот подробное изложение того, как надлежит проводить настоящие «розовые вечера». Скатерть и тарелки должны быть нежнейшего розового оттенка — на время торжества их можно одолжить у друзей. Снежно-белые птифуры полагается выложить на высокую «этажерку для пирожных», выстланную дорогой розовой бумагой, а сладости под розовой глазурью — на низкие подставки, покрытые дорогой белой бумагой. Стол еле дует украсить подсвечником с розовыми свечами и нежно-розовыми цветами, а горничных одеть в розовые чепцы и розовыв фартуки. Крем и мороженое подаются в розовых корзинках, коробочках, морских раковинах или миниатюрных тележках. Небольшие подарки для гостей вечера также обязаны радовать глаз ярким розовым цветом. Все вышеперечисленное можно приобрести у любого модного поставщика...