Нэнси Спрингер – Энола Холмс и секрет серой печати (страница 8)

Я устроилась на краешке кушетки.

— Я... Э-э... Прошу прощения, что появляюсь так внезапно, без приглашения, когда мы с вами еще даже не представлены друг другу, леди Алистер, и в столь тяжелое... — Я замялась, делая вид, будто смущена и растерянна: все-таки незнакомый человек не должен был знать о страданиях леди Теодоры. Впрочем, она прекрасно понимала, зачем я пришла; зачем же еще?

Она избавила меня от дальнейшего притворства:

— Вас послал ваш супруг, миссис Рагостин?

Я подняла глаза и посмотрела на хорошенькое... нет — красивое лицо леди Теодоры. Она была удивительно красива. Квадратную челюсть и полные губы компенсировали яркие глаза, и лицо украшало приятное чувственное выражение. Пожалуй, обычно эта достойная леди не была столь прямолинейна и наслаждалась лукавой игрой высшего общества, намеками, загадками и жеманством. Только отчаяние могло толкнуть ее на такую искренность.

— Д-да, — робко ответила я. — Доктор Рагостин посчитал, что будет невежливо ему самому приходить сюда — сами понимаете... — Я снова замялась, позволяя ей самой определиться, готова она обсуждать тайну, уже и так известную всем на свете, или нет.

Леди Теодора было нахмурилась, но тут же кивнула. Почему-то гордые красавицы чаще открывались тихим и скромным простушкам.

— Да, — тихо призналась она, — моя дочь, Сесилия... Как сказать... Мы, ее родители, не знаем, где искать нашу девочку. Я правильно понимаю, что ваш супруг ищет пропавших людей?

— Да, все верно.

— Он предлагает свои услуги?

— Если вы заинтересованы. На награду он не рассчитывает, миледи.

— Вот как?

Похоже, она мне не поверила; наверное, леди Теодора видела в докторе Рагостине проходимца и мошенника, но в то же время...

Она сдалась.

— Я в отчаянии, миссис Рагостин. — Леди Теодора говорила, тщательно выбирая слова, и внимательно следила за моим выражением лица. Я заметила, что руки у нее дрожат. — О нашей дочери нет вестей — никаких! — вот уже целую неделю, и на Скотленд-Ярд надежды не остается. Вряд ли ваш муж справится хуже этих ужасных полицейских. Разумеется, я поступаю глупо, ведь мне строго наказали не просить помощи у посторонних — но разве можно обвинить меня, когда вы сами сюда пришли? Такое чувство, будто это провидец ниспослал вас ко мне, и даже если намерения его корыстны — я говорю, разумеется, не о вас, миссис Рагостин, а о вашем супруге, — я готова его принять. Надеюсь, я вас не оскорбила?

— Никоим образом, леди Теодора, уверяю вас. — Я бросила на нее застенчивый, виноватый взгляд. — Понимаю, невежливо было с моей стороны приходить без приглашения, но вы же знаете — мужья всегда настоят на своем...

Эти слова явно задели ее за живое.

— О, миссис Рагостин! — воскликнула леди Теодора, подалась вперед и стиснула мои руки. — Истинная правда! Всем заведуют мужчины, но как же часто они ошибаются! Я совершенно уверена, что моя девочка не... не стала бы делать то, в чем ее сейчас обвиняют. И то, что Сесилию до сих пор не нашли, только доказывает мою правоту. Однако они настаивают... Ужасно. Даже мой муж...

Я кивнула, раздумывая над тем, как плавно и незаметно подвести разговор к нужной мне теме:

— Он сильно вас старше, леди Теодора?

— Всего на несколько лет. Но... Вы намного моложе доктора Рагостина?

— Да. Я его третья жена. Пожалуй, мне почти столько же лет, сколько...

Она закончила фразу за меня. Шепотом:

— ...сколько моей дочери. Сесилии.

— Именно. Верно. Поэтому я подумала...

— Да?

Мы уже стали сообщницами, наши колени почти касались друг друга, и леди Теодора все еще крепко сжимала мои руки.

— Поскольку мы с достопочтенной Сесилией примерно одного возраста, быть может, я замечу какие-то мелочи, которые проглядели детективы...

— О, я очень на это надеюсь, миссис Раго- стин! Мне все хотелось сделать хоть что-нибудь... Но что? И как?

Я вовремя вспомнила, что должна играть роль, закусила губу и выдержала паузу, как будто не решаясь высказать свое предложение:

— Что ж... Откуда-то надо начинать. Леди Теодора, если вы позволите, могу ли я осмотреть комнаты достопочтенной Сесилии?

Глава шестая

Прежде всего мы, само собой, выпили чаю. Горячий умиротворяющий напиток и тарталетки с джемом закрепили нашу дружбу. После чаепития леди Теодора позвала горничную дочери и попросила сопроводить меня в комнаты достопочтенной Сесилии.

У благородных дам кровать стоит в одной комнате с гардеробом, а друзья и слуги заходят и выходят через соседнюю комнату, соединенную со спальней. Я сразу прошла в спальню и осмотрелась. Выглядела она очень мило, и изящная кровать в форме саней с изысканными узорами на изголовье больше подходила для девочки, чем для юной леди. Вероятно, мать хотела, чтобы ее малышка как можно дольше оставалась ребенком? В углу, как и полагается, стоял кукольный домик — игрушка, призванная развивать уважение к домашнему хозяйству, — но достопочтенной Сесилии он, судя по всему, доставлял не больше удовольствия, чем мне мой собственный домик в Фернделл-холле. Дорогие куклы из китайского и английского фарфора маялись на полках, и даже стеклянные колпаки не спасали их от пыли. Я перевела взгляд на похожие футляры над камином и пришла к выводу, что нежное искусство лепки роз из цветного воска достопочтенную Сесилию тоже не увлекало.

— Достопочтенная Сесилия сама их слепила? — уточнила я у горничной.

— Да, мэм. Миледи хорошо давались... ах, то есть... ей хорошо даются все виды рукоделия.

Восковые «цветы» выглядели скорее как бесформенные кляксы.

На стенах висели небольшие пастельные рисунки в рамках: пожилая дама с вязанием у камина, деревенские девчонки с корзинкой яиц, розовощекий малыш со щенком и тому подобное.

— Это картины достопочтенной Сесилии? — Да, мэм. Она замечательная художница.

Я бы с этим поспорила, но пришлось кивнуть. Пастели, как и восковые розы, выглядели красочно, однако размыто и неясно, словно их творили неуверенной рукой.

— Еще достопочтенная Сесилия ходила на уроки пения и балета. Она достигла больших успехов во всех сферах, мэм.

Другими словами, достопочтенная Сесилия была идеальной девушкой на выданье и воплощала в себе то, что хотели видеть во мне мои братья: поющее, танцующее, выдающее французские цитаты нежное украшение аристократичной гостиной, способное в любую минуту упасть в обморок.

Интересно, как сама достопочтенная Сесилия относилась к своим «достижениям»?

Я окинула взглядом резной шкаф, комод и умывальник. На комоде лежал стандартный набор: круглые пяльцы, инкрустированные серебром гребень и щетка для волос, ручное зеркальце, крошечные склянки с туалетной водой и изящная баночка для хранения волос. Я покосилась на гардероб и открыла створки. Там висела обычная одежда благородной юной леди: домашние утренние, дневные платья, платья для визитов, лучшие воскресные платья, вечерние, редингот, костюм для езды на велосипеде, костюм для тенниса и так далее.

— Вам известно, во что была одета достопочтенная Сесилия в час ее... м-м... отбытия?

— Да, мэм. Судя по всему, она... — Горничная покраснела. — Она была одета ко сну, мэм. Вся остальная одежда на месте.

— Вот как. И кровать выглядела так, будто достопочтенная Сесилия успела в ней поспать?

— Да, мэм.

Я обратила внимание, что одно окно выходит за дом, а другое на улицу.

— К какому из них была приставлена лестница?

Горничная кивнула на дальнее окно, из которого не было видно улицу.

— Оно было открыто?

— Да, мэм.

— На первом этаже были открыты двери или окна?

— Нет, мэм. Там все двери были заперты, и окна закрыты на задвижку.

— Но эти окна на задвижку не запирали?

— Нет, мэм, — ответила горничная чуть ли не сочувственным тоном, как будто речь шла о чем-то совершенно очевидном. — Вся семья спит с приоткрытыми окнами, чтобы укрепить свое здоровье, мэм, как летом, так и зимой, мэм.

Неудивительно: меня тоже так воспитывали. Комнату надо проветривать, чтобы закалять дух и улучшать обмен веществ, кроме того, свежий воздух борется с болезнями и избавляет от слабости. Поэтому даже в мороз, когда на ресницах замерзает лед, окно должно быть приоткрыто хотя бы на дюйм.

— Значит, к окну могли подобраться по лестнице и открыть его снаружи?

— Да, мэм.

— Вы обнаружили его широко распахнутым, с лестницей у подоконника?

— Да, мэм.

Я вернулась в будуар достопочтенной Сесилии, просторную комнату с зеркалами, изящными стульями, кушетками, заслонкой для камина с красивым узором, наверняка вышитым вручную самой юной дамой, папоротниками в горшках на эркерном окне и мольбертом, расположенным у того же окна.

В первую очередь мое внимание привлекло бюро с выдвижной крышкой. Я подошла к нему и выдвинула крышку:

— Насколько я понимаю, здесь были письма?