Нэнси Розенбаум – Здесь всё продолжится (страница 6)

"Не называй меня так", предупредил я.

"Но я вижу тебя только в кепке. И в помещении, и на улице. Удивительно, как преподаватели UM позволяют тебе это".

Ну тут не поспоришь, я без кепок никуда. Причём она обязательно должна быть козырьком назад. Такой у меня стиль.

"Чем тебе не нравятся мои кепки?".

"На самом деле, нравятся. Тебе идёт".

Ну после такого заявления я не сдержался и улыбнулся. Спасибо – спасибо.

"По поводу твоей выходки на счёт Эстеллы. Чисто для протокола, той ночью между-нами ничего не было. Она заходила поговорить, ну или пожаловаться… Как – то так".

И я нажимаю отправить. Не знаю, правильно ли сделал, но думаю, что нужно внести ясность. Я не сплю с занятыми.

"Надеюсь, она жаловалась не на Рассела, а то это было бы обидно", тут же ответила Лилит.

"Нет".

"Вот и славно. А то он здорово целуется".

Я тут же заблокировал экран и откинул телефон на другую сторону кровати. Стерва. Я помню ту игру в "Правда или действие" и помню, как Рассел совал язык в рот Лилит. Да, очевидно, ей понравилось. Что ж, я не буду ей на это отвечать. Если ей так нравится вспоминать какой-то несчастный поцелуй с Расселом, а не со мной, то пусть катится на хер. Я всё сказал.

Дни пролетали быстро. Преподаватели не давали передохнуть и заваливали кучей домашки. Я бы мог заплатить студенту, чтобы он всё делал за меня, но это будет нечестно по отношению к родителям. Я займу место отца и должен делать всё сам.

Сегодня пятница и я приехал к Чарли поиграть в приставку. Иногда мы собирались втроем, а иногда вдвоём, как сейчас. Меня ждала пицца и пепси. Вот так спасибо, дружище.

– Чем завтра займёмся? – спросил я у друга.

– Завалимся к команде по лакроссу? У кэпа снова дом пустой.

– Да, можно, – кивнул я. – Как у вас с Хейзел?

– После всех тех недопониманий, всё отлично. Я не представляю, как с ней может быть плохо. Я слишком сильно люблю её.

Болезненный узел завязался на моем животе, но я его проигнорировал.

– Рад за тебя, чувак, – похлопал я его по плечу.

– Ну а как у тебя?

– Эстелла приходила ко мне ночью в последний день перед отъездом.

– Да ладно? – офигел Чарли. – У неё же парень.

– Вот и я так сказал. Говорит, боится с ним трахаться, так как ни с кем, кроме меня этого не делала.

– А от тебя то она что хотела?

– Надеялась, что я скажу, будто не могу без неё жить и заставлю бросить Рассела. Но был и второй вариант, – ухмыльнулся я. – Она бы встречалась с одним, а трахалась с другим. То есть, со мной.

– Я в шоке, – засмеялся Чарли. – И ты решил, пускай Эстелла будет с Расселом? Так просто?

– Да. Она не нужна мне в качестве девушки и трахать я её не буду, пока она в отношениях.

– Охренеть.

– Она не уважает меня. Зачем мне девушка, которая меня не уважает? Она красивая, сексуальная и все такое, но таких много.

– А что насчёт Лилит? И что за трюк она тогда провернула на крыше? – я вспомнил это, и мы засмеялись.

– Так она решила выйти из комнаты, когда я её запер. Вышла в окно, – мы снова заржали.

– Ну а в целом?

– А в целом, она строит из себя крутую, что меня сильно бесит. Сейчас мы целуемся, и она вся такая готова мне отдаться, но стоит мне отказать или кто-то нас застукает, она включает стерву, будто ничего и не было. Вчера она написала, что Рассел отлично целуется.

– Черт, это хреново.

– Ещё как. Я решил не трогать её, если поцелуй с Расселом затмил все мои.

– Кто тебе это сказал? – ударил Чарли себя в лоб. – Может, она хочет позлить тебя.

– Для чего? – хмыкнул я.

– Девушки, они такие. Посмотреть, будешь ревновать или нет.

– Ещё чего! – фыркнул я.

– Угу, улыбнулся Чарли.

Мы играли, ели пиццу, болтали, смеялись, а затем моему другу позвонила Хейзел.

– Что? По медленнее, малыш…– мой друг поднялся на ноги и нахмурил брови, я тут же откинул джойстик в сторону и встал рядом. – Конечно. За тобой приехать? – молчание. – Не плачь, приезжай, я жду тебя. – И он повесил трубку. – Блядь…– выругался Чарли и сжал пятерней волосы.

– Что стряслось? Почему Хейзел плачет? Её кто-то обидел?

– Нет, её точно никто не обидел. Это как-то связано с Дэвидом. Она плакала, и я ничего не понял.

– Дэвид, который отец?

– Да.

– Мне уйти? – спросил я.

– Нет, думаю, Хейзел тебе будет рада, – похлопал он меня по плечу.

Играть уже не хотелось, мы просто молча дожидались Хейзел и оба были на взводе. Я ходил по комнате и потирал шею, Чарли сидел на диване и трёс коленом. Наконец, Хейзел позвонила в дверь и Чарли тут же сорвался с места и побежал открывать. Он крикнул родителям:

– Это ко мне!

Я остался ждать на месте. Через 5 минут Чарли и Хейзел вошли в комнату. Её лицо было красным от слез, глаза блестели, она выглядела очень расстроенной.

– Эй, Хейз, ты как? – тихо спросил я и обнял её. Она что-то пробормотала, но я не понял. Чарли дал ей воды, она села на диван и немного отпила. Мой друг устроился на коленях около её ног и сжал её ладони.

– Малышка, что случилось?

– Папа напился…– грустно сказала Хейзел. Так, ну это пока не проблема.

– Он что-то сделал? – уточнил Чарли. Я в этот момент стоял недалеко от них и нервно кусал губы.

– Не сделал, а сказал.

– Что-то обидное? Он оскорбил тебя?

– Нет, он бы никогда, – шмыгнула носом Хейзел. – Только ребята, это не должно уйти дальше этой комнаты, – посмотрела она на нас по очереди.

– Конечно, Хейз, – кивнул я.

– Я застала его в гостиной. Он был грустным и что-то смотрел на телефоне. У него в руках была бутылка с бурбоном. Я подошла сзади и посмотрела, что же у него такого в телефоне…– она тяжело выдохнула. – Папа смотрел фото, где мы вместе. Я, он и моя мама. – Хейзел прижала руку к груди и по её щеке снова покатилась слеза.

– Всё нормально, детка, я рядом, – успокаивал её Чарли.

– Я подсела к папе и спросила, почему он грустит.

– И что он сказал? – спросил я.

– Говорит, что очень скучает по моей маме, что никогда и никого не любил так сильно. Одна ошибка стоила ему очень дорого. Он был глуп, а теперь вынужден скорбеть. Куда проще было, когда она была жива, он хотя бы мог видеть её, когда приезжал ко мне. А теперь… Он ничего не может исправить и её больше нет. Он уверен, что у неё не было бы аневризмы, если бы они были вместе. Она была бы счастлива, папа бы о ней заботился. Но… Ему приходится жить с Трэйси и делать вид, будто она лучшая женщина на свете. Но для него это не так. – Хейзел снова заплакала. – Отец заплакал и сказал, что я копия мамы, что во мне, он видит её. Он очень по ней скучает. И он счастлив, что у него есть я. Когда мама его выгнала, ему ничего не оставалось, кроме как переехать сюда и быть с Моникой, ведь моя мама его не принимала. Он сказал, что никогда не сдавался. Я не знала этого… Оказывается, каждый раз, когда он приезжал в Таллахасси, он просил маму принять его, ни смотря на то, что женат. Боже, он так любит её, это разбивает мне сердце…– плакала Хейзел.