Нэнси Митфорд – Не говорите Альфреду (страница 9)
– Если он не выиграет скоро, то это и будет конец, – усмехнулась я.
– Да, ей уже пора уехать. Я недавно завтракал в клубе «Будлз» – враги Альфреда начинают ликовать, можешь представить. «Дейли пост» там весьма востребована.
– Мы очень рассчитываем на тебя, Дэви.
– Правильно. Как только мы приедем, я должен выпить крепкий коктейль, а потом отправлюсь к Полине.
– Хорошо, – кивнула я. – В шесть часов ко мне придет жена посла некой вымышленной страны (настоящие все еще в отъезде). Это вписывается в наш график, и мы увидимся с тобой за обедом.
Когда я сидела с маленькой, похожей на крысу женщиной в черном бархате с блестящими черными рукавами (одетой для вечеринки с танцами, как я сначала думала, пока не вспомнила, какое это старомодное понятие), то слышала обычные раздражающие звуки отдаленного смеха, перемежавшиеся теперь хорошо известными и нарочито пронзительными вскриками Дэви. Он явно наслаждался. Я с трудом могла сосредоточиться на домашних проблемах женщины в черном.
– Американцы получают все, потому что не против платить.
Дэви появился вновь за обеденным столом, в смокинге.
– Неужели никто не захотел со мной встретиться? – спросил он, увидев только три бокала для коктейля.
– Я полагала, ты устанешь после перелета.
– Теперь, когда у меня есть эта дополнительная почка, я никогда не устаю. Но не важно.
– Кого бы ты хотел увидеть – кого-то особенного? Многие люди еще в отъезде, но, уверена, Филип сумел бы найти кого-нибудь на завтра, и, конечно, Дэви, ты можешь приглашать сюда своих друзей.
– Ну, завтра… – Легкая тень смущения пробежала по его лицу. – Я сказал, что приду на обед в складчину к Полине.
– Не говори мне, что бедная миссис Юнгфляйш должна тащиться сюда с продуктами на целый званый обед.
– Только для меня и Полины. Остальные будут трапезничать дома и заглянут к ней позднее.
– Наверное, ты хочешь, чтобы мой повар ей что-нибудь послал? – усмехнулась я.
– Послушай, Фанни, не будь такой злой и подозрительной. Это всего лишь маленькая диагностическая операция – если я должен излечить больного, мне нужно знать все о болезни, не так ли?
– Вероятно. Кто там был?
– Люди приходили и уходили – элегантные, красивые и забавные, тут надо отдать им должное. Я и забыл, что французская одежда так отличается. Они думают, что с твоей стороны было храбро бросить вызов миссис Юнгфляйш в ее собственной машине.
– Она была в моем собственном дворе. Они говорят обо мне? – спросила я, не слишком довольная.
– Моя дорогая, ты – главная тема обсуждения. Они знают абсолютно все о том, что ты делаешь, с какой портнихой договорилась о встрече, какую одежду заказала
– Это неизбежно в сложившихся обстоятельствах. – Тут появился Альфред, и мы направились в столовую.
Следующее утро прошло в стараниях выйти на связь с парижскими друзьями Дэви из старых времен. Кажется, он потерял свою записную книжку с адресами иностранцев. Я послала за Филипом, чтобы он помог. Тот внимательно посмотрел на имена и сказал, что не слышал ни об одном из них, несмотря на то что четыре года жил интенсивной светской жизнью по всей Франции. Ни одного из имен не было и в телефонной книге.
– Это ничего не значит, – произнес Филип. – Вы не поверите, как многих здешних людей в ней нет. Для срочных сообщений есть пневматическая почта.
Они с Дэви сели на мою кровать, обложившись справочниками.
– Начнем с того, – заметил Филип, – что нам лучше проконсультироваться у Кэти. – Кэти, мисс Фриман, с телефонного коммутатора посольства, большая умница, которой вскоре предстояло стать ключевой фигурой в нашей жизни. Он взял телефонную трубку и сказал: – Загляните в свой список, Кэти, будьте добры, нет ли в нем кого-то из этих людей, и перезвоните мне. – И Филип зачитал ей имена знакомых Дэви. Несколько минут спустя раздался звонок, и он снял трубку. – Никого? Даже в списке ТПС? Спасибо, Кэти.
– Что такое ТПС? – спросила я.
– «Только прием в саду». Список насчитывает тысячи человек. Если их там нет, это означает, что они никогда не переступали этот порог. Сейчас нам следует взяться за эти адресные справочники.
Дэви забрал свой список и вычеркнул несколько таинственных имен, объяснив, что знает их не так уж хорошо и не так уж любит. Он вполне сможет умереть счастливым, даже если никогда с ними не увидится. Но он буквально вцепился в троих, кого надо было найти любой ценой. Это были некий маркиз, некий академик и некий врач. Мы начали с маркиза, которого не было ни в ежегодном телефонном «Справочнике видных аристократов», ни в «Черных тетрадях ложного дворянства», ни в «Справочнике современников». Два маркиза, кому позвонил Филип, тоже никогда о нем не слышали (хотя заметили, что, конечно, имя принадлежит знаменитому семейству), как и Жорж из бара отеля «Ритц».
– Какие у него увлечения? – спросил Филип.
– Он был самым известным из ныне живущих экспертов по русским родословным.
– Попробуйте кладбище Пер-Лашез.
– Он жив, только на днях прислал мне
– Что за адрес был на
– Я помню только церковь – Сен-Франсуа-Ксавье.
Филип позвонил священнику, который дал ему адрес в Пикардии. Туда была в должном порядке отправлена телеграмма.
– Это один, – произнес Филип. – Так, теперь что насчет этого сомнительного академика?
– Вы хотите сказать, что его имя вам ни о чем не говорит?
– Нет, и, более того, спорю на крупную сумму, что он не состоит во Французской академии. Я наизусть знаю имена этих сорока старичков и, боже, как же я их презираю! Посмотрите на них, они якобы следят за чистотой языка, а пошевельнут ли они хотя бы пальцем, чтобы воспрепятствовать жутким примерам его неправильного употребления? Французское радио начало рассказывать о Бургиба-младшем – младшем! – почему бы не о Бургиба-сыне?[30]
– Это ужасно, но что могут сделать эти сорок академиков?
– Поднять шум. Их престиж велик. Но им безразлично. Так или иначе, как я уже сказал…
– У меня есть его фото в униформе – я знаю, что он член Академии.
– Чем он занимается?
– Он самый известный из ныне живущих экспертов по мавританским рукописям.
– Ага! – воскликнул Филип. – Тогда он член Академии надписей и изящной словесности. Англичане всегда забывают, что под одной крышей существуют пять академий, и вечно путают их.
Дэви не понравилось, что его смешали в одну кучу с невежественными англичанами, но Филип был совершенно прав. В Институт Франции был отправлен запрос по пневматической почте.
Что же касается врача, то тот, похоже, нашел себе идеальное тайное убежище.
– Доктор Лекер, – нетерпеливо произнес Дэви, – величайший из ныне живущих экспертов по
Я поинтересовалась, что это такое.
– Это французская болезнь, у нас в Англии ее нет, – ответил Филип.
Дэви бросил на него неприязненный взгляд.
– Это вовсе не болезнь, а орган. У всех он есть. Вам следует посмотреть на камни, которые удалили из моего организма.
Филип неприятно захихикал. Затем обзвонил несколько знаменитых докторов и даже связался с Медицинским институтом. Никто никогда не слышал об этом величайшем из ныне живущих эксперте.
– Он раньше жил на улице Нев-де-Пти-Шан.
– Такой больше не существует.
– А те прелестные дома? Их снесли?
– Пока нет, слава богу. Только переименовали.
– А как насчет «Баллады о буйабесе»?[32]
Как жестоко дать ей новое имя! Академики вполне могли бы воспротивиться этому.
– Только не они!
– Интересно, может, доктора Лекера уже там нет? Я схожу и посмотрю – мне все равно нужна небольшая прогулка. Где тут лучшая аптека?