Нэнси Кресс – Наблюдатель (страница 35)

Они поболтали еще несколько минут, пока не проснулась Анжелика. Каро услышала, как она заплакала. После разговора она почувствовала, что порция бытовой, реальной, повседневной нормальности освежила ее.

Но состояния этого хватило ненадолго. Мысли Каро не желали подчиняться дисциплине и, как собака, увидевшая вблизи белку, снова перескочили к Лоррейн.

Останется ли галлюцинация Лоррейн – ладно, религиозное обращение, озарение, что угодно – частью ее сознания? Ведь это мог быть просто временный пик, хотя ни у нее, ни у Джулиана на снимках мозга ничего не указывало на какое-либо участие центров, связанных с наркотическим воздействием. Сама Лоррейн сказала, что она «отсутствовала всегда», хотя ее сеанс длился меньше минуты.

Да и тот незабвенный «сеанс», который случился у самой Каро в детстве в саду, длился и мгновение, и вечность.

Она уже раза три, не меньше, откладывала на потом беседу с Джорджем о времени. Но, похоже, концепция времени была связана с сознанием более тесно, чем она предполагала.

Она отправилась искать Джорджа.

– Кэролайн, чтобы понять время, вам прежде всего следует уяснить, что его на самом деле не существует.

– Хороший удар решает дело, – пробормотала Каро.

– Прошу прощения?..

– Нет-нет, ничего. – Они шли по пляжу на Спот-Бей. Каро поймала Джорджа, когда он выписывал себе джип, и напросилась с ним. Ее ничуть не удивило, что Джордж предпочитал этот каменистый берег другим, более живописным участкам побережья, находившимся ближе к курорту. Джордж обул ботинки на толстой подошве, и Каро порадовалась, что сменила обычные сандалии на новые кроссовки. – Значит, времени не существует?

– Да, по крайней мере, как реального явления или чего-то, существующего независимо от нас. Мы верим в его существование лишь потому, что алгоритмы мозга настроены интерпретировать информацию как поступающую последовательно. В ином случае мы ничего не понимали бы в мире.

– Пожалуй, что так, – сказала Каро. Ей в кроссовок попал камешек. Она нагнулась, чтобы вытряхнуть его. Круглая, до блеска отполированная морем галька определенно была подвержена изменениям. Но время?..

– Давайте начнем с основ, – предложил Вейгерт. – Вы, несомненно, знаете, что уравнения для законов движения Ньютона, специальная и общая теории относительности Эйнштейна, квантовая теория – все они действительны независимо от понятия течения времени. Они работают назад так же легко, как и вперед! И вы также знаете, что Эйнштейн доказал, что время является относительным к наблюдателю – что нет одного определенного «настоящего момента» для всех во Вселенной.

Это Каро знала, хоть и смутно, но этим, пожалуй, и ограничивались все ее знания о физике вообще и времени в частности.

– Итак, если так называемый «поток» или «стрела» времени в физике не имеет направления, что заставляет нас верить, что оно движется вперед подобно стреле? Три вещи: движение, второй закон термодинамики и динозавры. Во-первых, движение. Вам знакомо имя Зенона Элейского?

– Это был древнегреческий философ, – ответила Каро.

– Да, он жил в пятом веке до Рождества Христова. Он утверждал, что ничто не может находиться в двух местах одновременно, и поэтому стрела, летящая по воздуху, в любой данный момент занимает только одно место. Следовательно, в этот момент она находится в состоянии покоя. Таким образом, движение на самом деле – это просто серия отдельных событий, а не непрерывность. Время – это не особенность внешнего мира; это проекция чего-то в нашем сознании, когда мы связываем воедино то, что наблюдаем.

Каро нахмурилась:

– Но мы все стареем. Это и есть время.

– Изменение возраста – тоже последовательность событий, которую мы интерпретируем как время. Это всего лишь идея в сознании человека, не более чем набор мыслей, каждая из которых возникает в настоящий момент. Поэтому не следует удивляться тому, что время не существует как отдельная сущность. Время, как мы его понимаем, – это изменение, и только наблюдатели могут ощутить изменения. Ведь без наблюдателей не существует даже какой-либо реальности.

Мы ощущаем старение лишь потому, что мы, наблюдатели, обладаем памятью и можем помнить только события, наблюдавшиеся в прошлом. Квантово-механические траектории «из будущего в прошлое» предполагают стирание памяти, поскольку любой процесс, который уменьшает энтропию – любое увеличение порядка, – приводит к уменьшению запутанности между нашими воспоминаниями и наблюдаемыми событиями. Иными словами, даже если нам доведется пережить будущее, мы не сможем сохранить воспоминания – при возвращении в раннее время эта информация неизбежно сотрется из мозга. Напротив, если воспринимать прошлое, следовать по обычному маршруту «прошлое ведет к настоящему, которое ведет к будущему», то воспоминания накапливаются и ничто не нарушает закон. Итак, «безмозглый» наблюдатель не воспринимает времени, то есть мира, в котором мы стареем. И дело тут не в том, что отсутствие мозга не позволяет воспринимать что-либо. На самом деле все гораздо глубже. Стрела времени – то есть время как таковое – просто не возникает ни на каком уровне! На самом деле старение действительно происходит только в наших головах.

Вы, Кэролайн, молоды в одном «сейчас», а в другом «сейчас» ощутите у себя и морщины, и седину. А ведь на самом деле все это пребывает в суперпозиции. Относитесь к этому как к какому-нибудь старому граммофону. Прослушивание музыки не изменяет саму запись. Вы слышите ту или иную песню в зависимости от того, где находится игла. Это и есть настоящее, а музыкальные дорожки до и после этой песни – прошлое и будущее. Подобным образом каждое мгновение всегда пребывает в природе. Запись никуда не исчезает. Все «сейчас», как и все песни на пластинке, существуют одновременно, хотя мы можем воспринимать их только по отдельности. Именно эту суперпозицию имел в виду Эйнштейн, когда утверждал, что «различие между прошлым, настоящим и будущим – не более чем иллюзия, хотя и весьма навязчивая».

– Но… – начала Каро и умолкла, не зная, что сказать дальше. Барбара и Молли приводили те же аргументы, хотя и не столь тщательно сформулированные, и тогда она тоже не знала, что сказать. Вейгерт остановился и застыл на фоне океана, стоял, глядя на нее с таким волнением по поводу своих собственных объяснений, что ее захлестнула нежность к нему. Однако привязанность не могла заменить понимания.

– Взять хотя бы сны или эффект от наркотиков. Когда они происходят, вы являетесь единственным наблюдателем. Ваше сознание может конструировать реальность любым способом. Разве в ваших снах пространство и время не конструируются самым причудливым образом?

– Да, но ведь сны не реальны.

– Они не являются консенсуальной реальностью. Но они демонстрируют, как ваше сознание конструирует свое собственное время, будучи освобожденным от прошитых в мозгу алгоритмов. И это дополнительное доказательство того, что время – это эмерджентное свойство сознания – проще говоря, его порождение. А теперь перейдем ко второму закону термодинамики.

Каро надеялась, что он не попросит ее дать определение закона. Она была почти уверена, что он как-то связан с разложением, но совершенно забыла суть…

– Второй закон термодинамики, – продолжил Вейгерт и неторопливо двинулся вперед, плавно жестикулируя, – говорит, что при переходе энергии от одной формы к другой или при свободном движении материи энтропия в замкнутой системе возрастает. Различия температуры, давления и плотности выравниваются по горизонтали, эволюционируя к термодинамическому равновесию. Общая энтропия замкнутой системы ни в коем случае не может уменьшаться с течением времени.

Он повернулся к Каро:

– Иными словами, вода не может сама собой замерзнуть в ледяные кубики, вы не помолодеете, а Вселенная в конце концов остановится.

– Да, – сказала Каро, обрадовавшись тому, что наконец-то прозвучало что-то, с чем она может согласиться.

– Интересно также, что Людвиг Больцман, сформулировавший законы термодинамики, не верил, что энтропия доказывает существование времени. Используя статистическую механику, он указал, что существует огромное количество состояний, в которых эти кубики льда могут существовать, и почти все они неупорядочены. Полная энтропия. Состояние, в котором кубики льда вообще не тают, – это только одно из состояний, и статистически шансы наблюдать его бесконечно малы. Энтропия – это просто факт статистического поведения. Таким образом, мы видим множество неупорядоченных состояний, и алгоритмы в нашем сознании интерпретируют это как «время». – Он неожиданно лукаво улыбнулся. – Если, конечно, нетающие кубики льда не привиделись вам в результате приема каких-нибудь необычных грибов…

Каро смело поклялась бы жизнью, что Джордж Вейгерт никогда не пробовал никаких волшебных грибов и вообще ничего крепче аспирина.

Далее Вейгерт говорил о том, почему законов квантовой гравитации и декогеренции волновой функции, описывающей Вселенную, недостаточно для объяснения возникновения времени. Каро, которая никогда не предполагала, что квантовая гравитация может как-то объяснять время, совсем запуталась в терминологии. Она более-менее привела мысли в порядок, лишь когда Вейгерт подошел к концу, остановился и повернулся к ней.