Нэнси Кресс – Наблюдатель (страница 21)
– Я хочу сейчас разыскать Кэролайн и еще раз поговорить с нею о проекте, – мягким тоном сказал Вейгерт.
– Отлично, – ответил Сэм и закрыл глаза.
Он не услышал, как Вейгерт спросил:
– И почему это «занудный»?
15
Во время поездки с Молли и Барбарой на пляж Брак-риф, находящийся в западном конце острова, Каро, хоть и не без усилий, смогла выбросить из головы головоломные теоретические построения Вейгерта. Барбара взяла один из имевшихся на базе джипов. Они погуляли босиком по песку у края невообразимо голубой воды, а затем удостоили своим вниманием магазинчики, где торговали традиционными местными ювелирными изделиями. Барбара купила серьги, а Молли – браслет. Каро, ни на минуту не забывавшая, как плохо у нее с деньгами, только любовалась. Она периодически проверяла телефон – нет ли сообщений от Эллен по поводу встречи с юристом.
После пляжа они заехали выпить в бар курортного отеля. Молли, которая, как оказалось, могла без видимых признаков опьянения поглощать огромные количества алкоголя, рассказывала о своих отношениях с мужчинами. Она предпочитала «плохих и сексуальных мальчиков». Недавно она попробовала заняться сексом в море с молодым инструктором подводного плавания.
– Главная проблема в том, – сказала она, – что вода сразу смывает естественную смазку.
– По-твоему, проблема только в этом? – удивилась Барбара. – А не в акулах, в этих… электрических скатах и любопытных туристах?
– Рифовые акулы практически не бывают опасными, – ответила Молли.
– Но если вы там сильно дергались…
– Конечно, мы дергались. Ему же
– Не могу представить, чтобы хоть
– В общем, этот метод я не рекомендую, – важно заявила Молли и тут же расхохоталась так громко, что туристы за соседними столами стали оглядываться на нее.
Каро тоже рассмеялась. Она почти не смеялась со времени злополучных дисциплинарных слушаний по поводу поведения Пола Беккера. Эти женщины сразу отнеслись к ней по-дружески. Сколько же времени у нее не было друзей-женщин, кроме Эллен? Да и просто настоящих друзей, кроме Девонна? Долго, очень долго…
Они болтали, смеялись и рассказывали забавные истории из практики.
– Был у меня один случай во время стажировки по гинекологии, – сказала Молли. – Лежит эта несчастная в кресле, задрав ноги, перепуганная до потери рассудка, и спрашивает меня: «Скажите, доктор, а что, если у меня фибромы в евхаристии?»
Каро так смеялась, что клюквенный морс брызнул у нее из носа.
В конце концов рассудительная Барбара прервала веселье:
– Пора возвращаться. Похоже, собирается дождь, а мы в открытом джипе. К тому же ты, Каро, кажется, говорила, что доктор Вейгерт хотел еще раз побеседовать с тобой насчет проекта. Или Джулиан?
– Доктор Вейгерт, – ответила Каро. Она и не заметила, что они столько времени просидели в баре. Ей хотелось кое-что сказать, но она сомневалась, что сейчас подходящее для этого время. Да и настанет ли такое время хоть когда-нибудь? Она все же решилась:
– Барбара, Молли, я хочу вас спросить. Если считаете, что это меня не касается, не отвечайте. Вы разобрались в теории Вейгерта? Она кажется вам убедительной?
Настроение в их компании сразу изменилось. Даже бесшабашная Молли сразу сделалась серьезной и огляделась по сторонам, явно опасаясь, как бы кто-нибудь их не подслушал. Туристы за соседним столиком вставали с мест и направлялись к выходу.
– Да, теория убедительная, и мы обе с нею согласны, – сказала Барбара, дождавшись, пока они уйдут. – Если у тебя есть вопросы, задавай их, пожалуйста.
– Вы согласны с тем, что мое сознание создало этот стол, – да что эти столы привязались… – и если бы меня тут не было, то не было бы и его? Равно как и всего этого зала, клюквенного морса и бармена?
– Причина появления всего этого не ты, – ответила Барбара, – а мы с Молли, как будто тебя тут и нету вовсе.
– Допустим, в баре никого нет. Значит ли это, что его не существует?
Теперь отвечала Молли, и Каро поняла, что у этой яркой и вроде бы беззаботной женщины есть и другая сторона личности, которая, вероятно, должна проявляться главным образом во время операции: трезвая, осторожная, целеустремленная.
– Он существует как возможность, как и все остальное, пока, скажем, бармен не вставит ключ в замок, чтобы открыть утром дверь. Когда я наблюдаю за баром, поле возможностей сколлапсировано и для меня, и всех остальных, кто здесь находится, включая тебя и бармена. Мы все пребываем в одной и той же сплетенной действительности. Запись этого наблюдения остается в памяти, и когда мы возвращаемся в бар, воспоминания согласуются с объектом. Иными словами, степени свободы для области возможностей бара, записанные в памяти, перестают существовать, когда мы впервые видим этот бар. По сути – хотя доктор Вейгерт не одобрил бы эту терминологию! – консенсуальная реальность «замораживает» бар в одном и том же состоянии, независимо от того, когда в него случится вернуться.
Молли подалась вперед, как будто рассчитывала, что чем ближе она будет к Каро, тем легче той будет понять ее.
– Но когда мы выйдем за дверь, бар на самом деле не исчезнет. Он продолжит свое существование как облако возможностей, из которого все начинается. Представь себе старый телевизор, у которого на экране только рябь и «снег», но вот его настраивают, и появляется изображение. Сначала существует лишь возможность изображения, которую вы своими действиями воплощаете в реальность. Если выключить телевизор, вы перестанете видеть изображение, но где-то через несколько домов ваш сосед уже настраивает свой телевизор, так что оно продолжает существовать. Точно так же и с этим баром: он не стирается из действительности после того, как ты его покинешь, потому что ты лишь одна из многих наблюдателей.
– Особенно в «счастливые часы»[10], – вставила Барбара.
– Ладно, – сказала Каро, – будем считать, что я это усвоила. Я прочитала обзор, который составил для меня доктор Вейгерт. Он говорит, что порождением сознания является материальный мир – а не наоборот! – а также и время тоже. Что прошлое существует только потому, что наше сознание создает его сейчас способами, продиктованными алгоритмами в нашем мозгу. Римская империя, динозавры, формирование галактик…
– Это тоже зависит от наблюдателя, – сказала Барбара. – Нет такого времени, которое существовало бы само по себе и текло от прошлого к будущему. Эйнштейн доказал, что время связано с наблюдателем. В нынешних работах, публикуемых в авторитетных научных изданиях, делается еще один шаг, согласно которому так называемая ось времени связана с природой наблюдателя – с нами – и, в частности, с тем, как мы обрабатываем и запоминаем информацию. Самое главное, что без сознательного наблюдателя эта самая ось – фактически само время – просто не возникает.
Из всего этого следует, что реальность начинается и заканчивается наблюдателем. Джон Уиллер, коллега Эйнштейна, однажды сказал: «Мы участвуем в создании чего-то в далеком прошлом Вселенной». Итак, наблюдатель – это первопричина, жизненная сила, которая переводит из пространства состояний в реальность не только настоящее, но и каскад пространственно-временны́х событий, которые мы называем прошлым. Время – это всего лишь один из инструментов, с помощью которого сознание придает смысл миру. Каро, что тебя развеселило?
– Глупость, в общем-то. Мне однажды попалась на глаза футболка с надписью: «Время – орудие природы, не позволяющее всему случаться одновременно. Пространство – это орудие природы, не позволяющее всему случиться со мною».
– Хочу такую футболку! – воскликнула Молли.
– Я говорила совершенно серьезно, – нахмурилась Барбара.
Каро поспешила исправить оплошность:
– Понимаю. И я тоже совершенно серьезна. Я на самом деле хочу разобраться. Но… это трудно принять.
– Согласна. Но с революционными теориями только так и бывает. Астрономы много веков отказывались соглашаться с тем, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Медики восемнадцатого века смеялись над утверждением, что болезни вызываются микроорганизмами, не различимыми невооруженным глазом. А в двадцатом веке ученые, в том числе и сам Эйнштейн, никак не могли воспринять квантовую механику. Все теории множественных вселенных, сколько их есть, вступают в противоречие с теорией струн. Но идеи Вейгерта о том, как устроена реальность, подтверждают научные эксперименты.
– Что касается множественных вселенных… Вы считаете, что Джулиан действительно выходил в другую ветвь и…
– Создал ее, – аккуратно поправила Барбара.
– …И что после того, как его отсоединили от аппаратуры, новая вселенная продолжила существование сама по себе, без его участия?
– Да, – сказала Молли. – Мы считаем именно так.
– И если Джулиан захочет, то сможет создать ветвь, в которой… в которой он, скажем, будет выглядеть как греческий бог, и та вселенная будет такой же «реальной», как и эта?
– Да, поскольку это не противоречит законам квантовой механики, – ответила Барбара. За соседний столик село несколько мужчин, с интересом поглядывавших на трех молодых привлекательных женщин.
Молли воспользовалась возможностью и сменила тему: