Нэнси Холдер – Багровый пик (страница 44)
С криком Люсиль нанесла последний удар – она попала ему в щеку, и нож вошел по самую рукоять.
Где-то глубоко-глубоко внутри он услышал колыбельную, которую она пела ему многие годы. Ему вспомнился их ребенок: несчастное больное существо, рожденное в результате извращенного чувства. То, как Энола укачивала малыша. И горькие слезы Люсиль.
Но она не может потерять своего второго ребенка – его самого.
А потом далекая мелодия превратилась в вальс Шопена, под который они танцевали с Эдит. И появилась свеча, пламя которой колебалось, но так никогда и не погасло.
– Я… Со мной все будет хорошо, – пообещал он ей. – Или… Я… Те вещи, которые мы делали… – Он взглянул на сестру, и на секунду ему показалось, что он увидел солнце. Но это была только иллюзия: мертвые головы кружились вокруг головы Люсиль, и, глядя ей в глаза, Томас понял, что перед глазами у него все темнеет. Что же он теперь сможет сделать для Эдит? Как он сможет спасти ее? Он же должен это сделать. Иначе он не сможет жить дальше.
– Сестра, ты убила меня, – пробормотал он.
А потом впереди вспыхнул белый свет, и в нем…
Глава тридцатая
Люсиль прижимала Томаса к себе и вспоминала его совсем маленького и такого испуганного. Она была всего на два года старше и пела ему, аккомпанируя себе на пианино:
Но он не слушал. И не пел вместе с ней.
Потому что он был… Потому что она его…
#
Что-то пронеслось по дому, и Эдит в лифте открыла глаза. Вздрогнув, она полностью пришла в себя. Скорее всего, она отключилась, прислонившись к решетке лифта, ожидая возвращения Томаса. Она не представляла себе, сколько времени находится в лифте, но знала, что времени у нее нет. И ей и Алану необходима срочная помощь, если они хотят пережить этот день.
За распахнутой решетчатой дверью лифта, за его изысканно-филигранной защитной решеткой Эдит увидела, как что-то быстро приближается к ней. Ее измученное сердце забилось в надежде. Не сдержавшись, она крикнула:
– Томас?
Но это был не он.
Люсиль с поднятым вверх окровавленным ножом в руках, появилась из полумрака, как дух мщения. Когда их глаза встретились, то Эдит в ужасе отшатнулась: во взгляде Люсиль было обещание жестокой смерти и бесстыдная, дикая гордость.
В отчаянии Эдит захлопнула непрочную дверь кабины лифта и перевела рычаг в нижнее положение.
Ничего не произошло.
Вообще ничего.
Она со страхом обернулась на Люсиль, которая двигалась все быстрее в попытке добраться до нее до того, как лифт тронется. В полумраке нож блестел и переливался под слоем покрывающей его крови. Эдит вернула рычаг в положение СТОП и попробовала еще раз, нажав на него всем телом. И опять ничего.
Как электрический разряд, ее с ног до головы пробил приступ страха, от которого ее мозг чуть не взорвался. Она попала в ловушку кабины, которая совсем не могла защитить ее от нападения – прутья решетки находились на значительном расстоянии друг от друга и не могли остановить удара ножом, а задняя стенка лифта была расположена слишком близко к двери, так что отступать было некуда. И не важно, будет ли Эдит стоять неподвижно или как-то маневрировать – Люсиль в любом случае порежет ее на мелкие кусочки. Если лифт не заработает, то ей надо
Эдит схватилась за прутья решетки, намереваясь распахнуть дверь, и тут приближающиеся шаги заставили ее поднять глаза. Было слишком поздно. Люсиль быстро приближалась к ней, окруженная прилипчивым, медным запахом крови – это что, кровь Томаса? Эдит не могла выбраться из кабины и при этом не пострадать.
Со стоном она еще раз дернула рычаг. И наконец, ее усилия были вознаграждены. Лязг, тошнотворный рывок, и маленькая клетка стала двигаться вниз, подальше от площадки. Сестра Томаса бросилась вперед и перепрыгнула через защитную изгородь, намереваясь воткнуть кончик ножа прямо в теплую плоть, но лифт с Эдит внутри скрылся у нее из виду. Однако это не остановило преследующую гарпию – разочарование разозлило ее еще больше, если такое было вообще возможно. Пока кабина с Эдит спускалась агонизирующими рывками, она увидела, как Люсиль бросилась вниз по широкой деревянной лестнице. Одежда хлопала за спиной, когда она разворачивалась на очередной площадке, – одна рука на отполированных перилах, в другой зажат окровавленный нож. Она бежала наперегонки с лифтом, чтобы поймать Эдит, когда та доберется до первого этажа и до… свободы.
Поток грязных ругательств, заглушавших бегущие шаги, звучал контрапунктом к скрипению и лязганию шестеренок и шкивов механизма, которые заполняли громадный холл Аллердейла. И хотя Эдит всей душой умоляла лифт двигаться быстрее, его спуск продолжался сонно-неторопливо – может быть, Томас был прав, и у машины за века появился свой разум, и она решила предоставить сестре возможность расправиться с Эдит.
Первый этаж приближался, и Эдит решила, что ей необходимо найти оружие. Люсиль все больше отставала. Было понятно, что ее рана достаточно серьезна, но в руках у нее был нож. Эдит знала, что должна приложить все свои силы, чтобы тоже вооружиться. Через необъятный холл она взглянула на камин и увидела там большую кочергу, прислоненную к каминной доске. Для того чтобы добраться до камина, ей с больной ногой потребуется целая вечность, во время которой она будет совершенно беззащитна. Эдит показалось, что с кухней у нее шансы повыше. Кухня тоже располагалась на первом этаже – если она первая доберется до двери, то Люсиль сможет напасть на нее только с одной стороны. А попав на кухню, она получит в свое распоряжение целый арсенал: столовые приборы, сковородки, кухонные приспособления и вертела для мяса. С таким вооружением она сможет защищаться. Ее план состоял в том, чтобы схватить на кухне какое-то оружие и быстро вернуться тем же путем к лифту. При этом Эдит понимала, что если Люсиль ее увидит, то к лифту придется пробиваться с боем.
Эдит остановила лифт на первом этаже и безо всяких колебаний распахнула дверь. Она вышла и быстро захромала по холлу. Босые ноги заплетались, сердце колотилось, и она постоянно оглядывалась, ожидая самого худшего. Оказавшись на кухне, она быстро осмотрела столы и схватила то, что первым попалось под руку. Это оказался мясницкий нож, уже старый, но с еще достаточно массивным лезвием. Эдит осторожно потрогала его – острое, как бритва. Взявшись за ручку, она воткнула нож в разделочную доску. Нож легко вошел в дерево, да так глубоко, что ей пришлось раскачать лезвие, чтобы его вынуть. Подойдет. Да, это ей подойдет.
Не успев отдышаться, Эдит отошла от стола.
Она заторопилась в обратный путь по холлу, припадая на больную ногу, с напряженным телом и поднятым вверх ножом, чтобы можно было отразить лобовую атаку. Но таковой не последовало. Добравшись до кабины лифта, Эдит почувствовала облегчение. Ей показалось, что освобождение если не гарантировано, то вполне возможно.
Захлопнув дверь кабины, Эдит вздрогнула – лицо Люсиль было всего в паре футов от нее. Глаза женщины вращались, уголки рта были опущены. На лице сумасшедшей был написан триумф – жертве некуда было бежать. По пальцам, вымазанным в крови, и руке, которая твердо сжимала оружие, было совершенно ясно, что для этого существа убийство было не просто необходимостью, оно было его страстью. И не важно, сколько жертв уже было на счету Люсиль Шарп, – эту жажду она никогда не удовлетворит.
Эдит вскрикнула, когда убийца бросилась на хилую решетку, которая их разделяла. Красная рука просунула нож между перекладинами. Вжавшись спиной в заднюю стенку кабины, Эдит попыталась своим оружием отбить атаку, но все оказалось бесполезно. Вытянув руку, Люсиль легко доставала кончиком ножа до задней стенки лифта, а повернув кисть, она могла резать Эдит длинной стороной лезвия. Ураган беспорядочных ударов загнал Эдит в самый угол кабины, где она, согнувшись, попыталась занять как можно меньше места.