Нельсон Демилль – Спенсервиль (страница 124)
Вдруг Энни куда-то исчезла, и на том месте, где она только что была, возник Клифф Бакстер. Кит постарался как можно четче навести резкость и увидел, что Клифф сделал какое-то странное движение. До него не сразу дошло, что Бакстер чем-то замахивается – плеткой, ремнем или хлыстом, – но потом он понял, что именно происходит у него перед глазами. Кит опустил бинокль и почувствовал, как живот будто свело изнутри судорогой.
– Что видишь? – прошептал Билли.
– Ничего…
– Разглядел кого-нибудь?
– Да… я… – Кит посмотрел на Билли и выпалил: – Он ее бьет. Я пошел. – Кит схватил винтовку и начал было подниматься, но Билли резко прижал его назад к земле.
– Нет! Лежи! Погоди пока.
Кит прижался к земле. Ему казалось, он слышит все, что происходит в доме, слышит свист хлыста или кнута, звук ударов по голому телу, крики Энни. На самом деле, конечно, слышать он ничего не мог, но у него было ощущение, как будто все это происходит с ним самим.
Энни закричала и от боли, и от неожиданности. Обычно она успевала подготовить себя к первому удару и не издавала ни звука до тех пор, пока боль не становилась совсем уж нестерпимой. Вчера она выдержала молча целых десять ударов и испытала от этого даже некоторое удовлетворение.
– Хотел отвесить тебе пять раз, а теперь получишь все десять, – произнес он. – Считай. А собьешься со счета – начну заново. Готова?
Она не ответила.
–
– Да.
Клифф Бакстер нанес жене по ягодицам, на которых еще горели красные рубцы от вчерашней порки, девять неторопливых, уверенных и сильных ударов ремнем. Между каждым из них он ждал, пока Энни переведет дыхание и сосчитает. Перед самым последним ударом она разрыдалась, и он проговорил:
– Ну ладно, один ты получила прежде, чем мы начали, так что я засчитаю его за десятый. Ну, что скажешь?
Она подавила рыдания и ответила:
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста.
– Мне можно встать?
– Нет. Раздвинь ноги пошире и стой так.
Она раздвинула ноги настолько, насколько позволяла ей цепь, а Клифф Бакстер расстегнул молнию на брюках и вытащил торчащий пенис. Он вошел в нее сзади, но, прежде чем кончить, вышел из нее и скомандовал:
– Повернись.
Пошатываясь, Энни выпрямилась и повернулась к нему.
– Вставай на колени.
Она опустилась перед ним на колени, он ткнул ее лицом в себя и приказал:
– Бери в рот.
Энни знала, что когда он кончит, то на какое-то время немного успокоится, а единственное, чего ей в тот момент хотелось, это как-то пережить эту ночь. Однако она все равно на секунду замешкалась, и тогда он схватил ее за волосы и заорал:
– Ну!
– Брось, Кит. Нам нельзя его вспугнуть. Надо немного отойти и выждать. Верно? Эй, слушай, с тобой все в порядке? Соберись, Кит. Мы же с тобой не на учениях.
Кит ничего не ответил.
– Пошли. Нам нельзя оставаться.
Кит приподнялся на колено, потом выпрямился и встал, снова поднес к глазам бинокль, но в окне больше никого не было видно.
Билли вскочил и резко пригнул его к земле.
– О Господи! Если бы он смотрел сейчас в инфракрасный прицел, считай, что ты был бы уже трупом. Возьми себя в руки!
Снова залаяла собака.
– Глотай!
Она проглотила.
Бакстер повернулся и направился к своему креслу, так и оставив ее стоять на коленях. Тяжело дыша, он уселся и уставился на нее. Снова раздался лай собаки, но на этот раз Бакстер не обратил на него внимания. Просидев так с минуту, он улыбнулся.
– А у тебя с каждым разом выходит все лучше. Нравится?
– Нет.
– Сука. Любовнику своему, небось, сосала?
– Нет.
– Нечего мне врать, сука. Сосала ему хер, да?
– Нет.
– Будешь всю ночь так стоять, пока правду не скажешь. Сосала?
– Да.
– Ах ты, потаскуха долбаная. – Он подался вперед, не сводя с нее пристального взгляда. – Смотри на меня, сука! Значит, ты мне врала, да?
– Да.
– Говорила, что даже не помнишь, как случайно столкнулась с ним на улице. А сама все это время сосала ему хер. Так, да?
– Да.
– А может быть, у него спид, и ты от него подцепила и заразила меня, сука, а?
Она не ответила.
– Он, может быть, дрючит всех подряд. И коз, и пацанов, и двухдолларовых проституток. И все, что он от них нацеплял, есть теперь и у тебя. Он с тобой резинку надевал?
Она не ответила.
– Сколько раз ты с ним трахалась?
– Тебя интересует, в школе и в колледже или…
– Заткнись! Слушать противно! Убить тебя надо, но ты от меня так легко не отделаешься. За все заплатишь, что делала. Ты и сама это понимаешь, ведь так?
– Да.
– И долго будешь расплачиваться, потому что то, что ты натворила, исправить невозможно. Сейчас, небось, наверняка жалеешь, что все это наделала, а?
Она не ответила.
– Отвечай!
– Да.
– Что «да»?
– Жалею.
– Я думаю. Погоди, ты еще больше пожалеешь. Я тебя отдрессирую так, что ты у меня будешь как та охотничья собака. Будешь выполнять все мои команды, делать только то, что я тебе скажу и когда прикажу, есть только с моего разрешения, станешь валяться у моих ног, лизать мне руки и бегать за мной, не смея поднять головы. Так?
– Да.