Нельсон Демилль – Собор (страница 126)

– Вы что, угрожаете мне? – Их взгляды встретились, но никто не отвел глаз. – Кто же поверит в вашу басню о том, о чем говорилось ночью?

Бурк загасил окурок и ответил:

– Шрёдер, вот кто. Он герой и будет подтверждать все, что я скажу.

Шпигель рассмеялась и неуверенно проговорила:

– Какая-то нелепость.

В разговор вмешался Лэнгли:

– Да, по сути дела, так оно и будет. Это долгая история… По-моему, лейтенант Бурк заслуживает… Всего, о чем он просит.

Шпигель пристально посмотрела на Лэнгли и, повернувшись к Бурку, сказала:

– У вас есть какой-то компромат на Шрёдера, так ведь? Я не хочу знать, что за компромат. И вас казнить не собираюсь. Я сделаю все, что в моих силах…

Бурк перебил ее:

– Я хочу назначения в группу по борьбе с подделками произведений искусства. Было бы здорово оказаться в Париже завтра, в это же самое время.

Шпигель рассмеялась:

– Так говорите, подделки произведений искусства? А что вы вообще, черт побери, смыслите в искусстве?

– Я смыслю во всем, что люблю.

– Это верно, – не удержался Лэнгли, – он во многом смыслит. – Он протянул руку Бурку. – Сегодня ночью ты провернул выдающуюся работенку, лейтенант. Наш отдел гордится тобой.

Бурк взялся за руку Лэнгли и с его помощью встал.

– Спасибо, старший инспектор. Я очищусь от греха. Омой меня, и я стану белее снега.

– Да ладно тебе, – ответил Лэнгли. – Мы дадим тебе рекомендацию или что еще нужно…

Шпигель закурила сигарету и заметила:

– Как же это, черт побери, меня угораздило связаться с копами и политиками? Боже, да лучше бы мне сейчас прогуливаться где-нибудь в Лондоне по Таймс-сквер.

Бурк не удержался от издевки:

– А я-то думал, вы с нами знаетесь давно.

Она ничего не ответила и принялась рассматривать ступени собора и авеню.

– Куда же все-таки девался Шрёдер? Столько телеоператоров, но улыбающегося Шрёдера перед ними нет. Или он уже в телевизионной студии?

– Он в соборе. Молится, – сказал Бурк. Шпигель, судя по всему, пребывала в недоумении.

– Что за чертова пресса. Все разбежались по газетам и студиям давать интервью и писать материалы, а он, видите ли, молится. Да репортеры сейчас все заглотают. За это я запихну этого поганца в члены муниципального совета в какой-нибудь Бенсонхерст…

Из дверей южного вестибюля потянулась мрачная процессия – оттуда на носилках начали выносить убитых. Несущие носилки полицейские и гвардейцы проходили сквозь строй поспешно собранного почетного караула, а трупы фениев несли в обход караула, за спинами солдат. Собравшиеся на ступенях хранили молчание, полицейские и военный капеллан шагали рядом с носилками. Руководил движением санитаров полицейский инспектор в парадной форме, расшитой позолоченными галунами и тесьмой, направляя носилки с убитыми полицейскими и гвардейцами к подогнанным к ступеням санитарным машинам, а с фениями – к боковому проходу, где их клали на пол.

Бурк прошел среди носилок и нашел на одной из них табличку с фамилией Беллини. Откинув покрывало, он вгляделся в его лицо, с которого уже стерли маскировочные черные полоски. Оно было очень белое, выделялись твердый решительный подбородок и коротко остриженные черные волосы. Закрыв лицо покрывалом, Бурк быстро зашагал по ступенькам, прижав руки к бедрам и глядя под ноги.

Колокола отзвонили благодарственную молитву и стали медленно вызванивать погребальную мелодию. Губернатор Доул стоял со своей свитой, обнажив голову, держа шляпу в руке. Рядом с ним майор Коул отдавал воинскую честь. Губернатор придвинулся к нему и спросил, склонив голову в траурном полупоклоне:

– Каковы потери в шестьдесят девятом полку, майор?

Коул покосился на него, уловив в голосе выжидательные нотки.

– Пятеро убитых, сэр, в том числе полковник Лоуган. Трое раненых.

– А сколько человек участвовало в операции?

Коул оторвал ладонь от козырька фуражки и, посмотрев на губернатора, отрапортовал:

– Всего непосредственно в штурме участвовало восемнадцать человек, сэр.

– Освобождение заложников… да… – Губернатор задумчиво кивнул и заметил: – Какой ужас. Потери – пятьдесят процентов.

– Так точно, вообще-то не совсем пять…

– Но спасли вы всего двоих заложников.

– По правде говоря, они сами спаслись…

– Гвардейскому шестьдесят девятому полку теперь понадобится новый командир, так ведь, Коул?

– Да-а… так точно.

В санитарную машину уложили последних убитых полицейских и гвардейцев, и караван машин медленно двинулся в путь в сопровождении полицейских на мотоциклах. Тут же к краю тротуара подкатил полицейский тюремный фургон, санитары подняли носилки с убитыми фениями и потянулись к «черному воронку».

Лэнгли подошел к тюремной машине. Стоящий там оперативник из розыскного отдела отдал ему честь и протянул пачку перевязанных бумаг, пояснив:

– Почти на всех боевиков имеются персональные досье, инспектор. А здесь предварительные краткие справки на каждого. – Потом он добавил: – Мы нашли также в соборе листы с планом и схемами спецназа, касающиеся штурма. Каким же образом они, черт побери, оказались…

Лэнгли не дал ему договорить, взял листы и, засунув их к себе в карман, предупредил:

– Про них не следует упоминать в отчетах.

– Понятно, сэр.

Затем Лэнгли подошел к Бурку, который сидел в портале на корточках у стены, а перед ним стояла Шпигель. Бурк спросил ее:

– Где Мелон и Бакстер?

– И Мелон, и Бакстер все еще находятся в соборе ради их же безопасности – поблизости отсюда могут сидеть снайперы. Бакстер будет находиться в ризнице архиепископа, пока мы не передадим его представителям консульства. А Мелон мы держим в комнате для невест. Ее охраняют агенты ФБР.

– А тело Флинна где? – спросил Бурк. Шпигель опустилась на колени рядом с ним и проговорила:

– Он пока жив. Лежит на книжном складе.

– Это где? В пристройке к бельэтажу?

Шпигель поколебалась немного, затем все же сказала:

– Врач говорит, что он был на волоске от смерти… поэтому мы не… стали его переносить.

– Скажите лучше, что вы его потихоньку добиваете, так что не говорите мне, что он не транспортабелен.

Шпигель, пристально глядя Бурку в глаза, заметила:

– Все по обе стороны Атлантики хотят, чтобы он умер, Бурк. Точно так же, как хотели видеть мертвым Мартина. Не надо читать мне мораль…

– Лучше перенесите его на бельэтаж.

Лэнгли зло зыркнул на него глазами и пояснил:

– Ты же хорошо знаешь, что сейчас делать этого мы просто не можем… он знает слишком много. Шрёдер… кое-что другое… Он очень опасен. Пусть все идет своим чередом. Договорились?

Бурк попросил:

– Позволь мне хотя бы взглянуть на него.

Шпигель, немного подумав, встала с колен и пригласила:

– Пошли.