Нельсон Демилль – Собор (страница 114)

С хоров не слышалось ни звука. Беллини, не выпуская рупора из рук, осторожно встал. Прячась за колонну, он крикнул в мегафон, обращаясь к тем, кто, возможно, остался на хорах:

– Включить свет! Руки вверх! Иначе вновь откроем огонь. – Он взглянул на Бурка, сидящего рядом с ним, скрестив ноги. – Вот вам и переговоры! – И снова поднял мегафон.

Лири осторожно встал на колени в северном углу хоров и посмотрел через прицел на мегафон, выглядывавший из-за колонны в противоположном конце собора. Он облокотился на плинтус ограждения, просунул ствол винтовки в отверстие и нацелился в крошечную полоску, видневшуюся из-за колонны, – лоб Беллини. Выстрелив, он мигом откатился назад к дальней стене хоров.

Через мегафон раздался неестественно громкий протяжный стон, переходящий в вой. Все лицо Беллини залила багровая кровь, и он рухнул на скрещенные ноги Бурка. Бурк непонимающе уставился на тяжелое тело, навалившееся на него всей своей массой. Из потемневшего виска Беллини забил фонтанчик красной крови. Бурк столкнул отяжелевшее тело со своих ног, поднялся, оперся на парапет и закурил сигарету.

В соборе установилась тревожная тишина; вокруг Бурка затаились уцелевшие спецназовцы из первого взвода. Приползли санитары и принялись оказывать первую помощь раненым прямо на месте. Потом они оттаскивали их на верхний этаж, поближе к дверям лифта. Бурк взглянул на часы. Было уже 5.48.

Отец Мёрфи услышал звуки приближающихся снизу шагов. Первой его мыслью было, что прибыла полиция, но затем он вспомнил слова Флинна и подумал, что это, возможно, за ним идут Меган или Лири. Он поднял пистолет и держал его в дрожащих руках.

– Кто идет? Кто там?

К отверстию лестничной клетки подошел командир группы пожарных из второго штурмового взвода. Он махнул рукой своим людям, чтобы они не приближались, поднял винтовку и проговорил приглушенным голосом:

– Это я… Пошли вниз… Чердак горит.

Священник обхватил руками лицо и прошептал:

– Чердак!.. О Господи… – Затем спросил снова: – Налти! Это вы?

– Да.

Отец Мёрфи заколебался:

– А… а Лири с вами? Где Меган?

Офицер оглядел своих людей, лица которых выражали напряжение и нетерпение, и сказал в сторону лестничного колодца:

– Они здесь. Спускайся.

Священник попытался собраться с мыслями, но его мозг был слишком изнурен, и единственное, что он мог делать, – это тупо смотреть на черное отверстие.

Командир группы закричал:

– Спускайся! Или мы сами поднимемся за тобой.

Отец Мёрфи отодвинулся от отверстия как можно дальше, насколько позволяло прикованное запястье.

– У меня с собой пистолет! – выкрикнул он.

Командир дал сигнал одному из пожарных бросить в отверстие баллончик с газом. Он взлетел высоко вверх и разбился о лестницу рядом с головой отца Мёрфи. Осколок попал ему в лицо, а в легкие проник газ. Он попытался откинуться назад, затем дернулся вперед, обессиленно наклонился и вывалился в отверстие. Наручники удержали его от падения, и Мёрфи остался висеть, качаясь из стороны в сторону, его легкие и желудок забил газ, из горла вырывались бульканье и стоны.

Какой-то спецназовец, увидев вывалившуюся из темной дыры фигуру, выпустил в нее из автомата целую очередь. Тело дернулось и повисло неподвижно. Спецназовцы начали осторожно пробираться к верхнему этажу.

Сквозь разбитые слуховые окна виднелись огни города, помещение было освещено голубоватым светом. Сильный холодный ветер быстро выдул остатки газа. Кто-то из подошедших ближе всех к лестнице, у которой висело мертвое тело, крикнул:

– О! Да это же священник!

Командир группы припомнил, что в инструктаже по телефону вроде упоминалось, что среди заложников должен быть священник. Откашлявшись, он тихо произнес:

– Ведь некоторые из них переоделись священниками… верно?

Спецназовец с автоматической винтовкой добавил:

– Он говорил, что у него есть пистолет… Я слышал, как что-то упало… где-то здесь… – Он огляделся вокруг и нашел пистолет. – Смотрите… и к тому же он называл их по именам…

Его прервал боец с портативным гранатометом в руках:

– Смотрите, он прикован к лестнице!

Командир группы пожарных в ужасе приложил руки к вискам.

– Черт возьми… Что мы сделали, мать вашу… – Он положил руки на лестничные перила и замер. По железным прутьям стекала кровь, собираясь в небольшую лужицу у его пальцев. – О… о… нет… не может быть, нет, нет, нет!!!

Другая половина второго взвода в это время осторожно пробралась через чердак, проникла в темную звонницу и ворвалась в трифорий, где раньше находился пост Абби Боланд. Они взломали пол и полезли вниз, в темную галерею, там прошли по мокрому от крови полу, мимо флагштока, и повернули за угол, откуда попали в северный трансепт. Двое спецназовцев принялись осматривать чердак трифория, а командир группы взял телефонную трубку и доложил командиру спецназа:

– Капитан, северный трифорий очищен. Если заметите в нем движение – это мы.

– Это Бурк, – раздался голос на другом конце провода. – Беллини убит. Послушайте, пошлите несколько человек вниз, на хоры… Остальные пусть остаются на месте и ведут огонь по хорам. Там два снайпера, и один из них бьет очень точно.

Командир группы положил трубку, окинул взглядом оставшихся четырех человек и сказал:

– Капитан погиб… Двое останутся здесь и будут вести огонь по хорам. Двое других – за мной.

Он вернулся в башню и спустился по винтовой лестнице на этаж, где располагались церковные хоры.

Один из оставшихся в трифорий перегнулся через балюстраду и оглядел торчащий флагшток, который, как он заметил, обгорел и был весь в крови. Затем он посмотрел вниз и в свете свечей увидел тело молодой женщины, в неестественной позе лежащей поперек скамеек.

– Господи!.. – Он перевел взгляд на хоры и наобум пустил короткую очередь. – Выбить этих засранцев…

В ответ с хоров раздался одиночный выстрел, пуля прошла сквозь деревянную панель и пробила его бронекуртку. Он вскочил на ноги и уронил винтовку. Затем упал и покатился по полу, хватая ртом воздух:

– Боже!.. Господи!..

Второй спецназовец, до сих пор не поднимавшийся с колен, сказал:

– Удачный выстрел, Тони! Но он больше не повторит его.

Раненый просунул руку под куртку и нащупал опухоль величиной с яйцо прямо посредине грудной клетки – там, где сходятся ребра.

– Вот это всадил! – Он посмотрел на напарника. – Теперь твоя очередь.

Второй спецназовец стащил с головы черную вязаную шапочку, надел ее на ствол винтовки и поднял вверх над балюстрадой. С церковных хоров донесся слабый, похожий на кашель звук, а вслед за ним второй такой же, но шапка не колыхнулась. Спецназовец опустил ее пониже. «Вот гребаный мерзавец», – подумал он. Он внимательно вглядывался с балюстрады.

Огромный бело-желтый папский флаг больше не висел на флагштоке, а, разорванный и обгорелый, валялся на скамейке внизу, прикрывая тело мертвой женщины. Спецназовец посмотрел на флагшток и заметил, что веревки на нем развеваются подобно самому флагу. Он быстро подполз к раненому коллеге и сказал:

– Ты ни за что не поверишь…

Со стороны хоров послышался громкий смех…

Один из спецназовцев, находившийся около Бурка, поднял мегафон Беллини, намереваясь говорить из-за балюстрады, но передумал и начал, не поднимаясь с колен:

– Эй! Вы там, на хорах! Представление окончено. Кроме вас, никто не уцелел. Слезайте с хоров, подняв руки вверх. Мы не причиним вам вреда. – Он прикрыл рупор ладонью и громко добавил: – Мы только наделаем из вас гамбургеров, ублюдки.

Гнетущая тишина повисла в соборе, затем с хоров послышался мужской голос:

– Черта с два нас вытащишь отсюда.

Вслед за словами последовали два пистолетных выстрела, и снова наступила тишина. Спецназовец повернулся к Бурку:

– Они совсем рехнулись, мозги себе своей стрельбой вышибли.

– Точно, – кивнул Бурк и показал на тело Беллини. Спецназовец мгновение колебался, затем протер лицо и лоб Беллини носовым платком и вместе с Бурком прислонил мертвое тело к парапету.

Сразу же последовал звук, похожий на жужжание пчелы, затем громкий стук, и тело Беллини вырвалось у них из рук и упало на пол трифория. С хоров раздался странный визгливый голос:

– Жизнь всего одна! И я не хочу подыхать!

Впервые за время штурма Бурк почувствовал, как по его лбу стекает холодный пот.

Спецназовец побледнел, как полотно, и произнес:

– О Боже мой!..

Командир второго штурмового взвода повел своих двух оставшихся людей вниз по ступенькам темной колокольни. Они потихоньку вошли в комнату для спевок хора и подкрались к закрытой двери, ведущей на хоры. Командир настороженно прислушался, потом отошел в сторону, положил ладонь на ручку двери и бесшумно повернул ее – никакого тревожного сигнала не последовало. Все трое вжались в стену, затем командир резким толчком распахнул дверь, и они, пригибаясь к полу, ворвались внутрь.

В темноте один за другим грохнули пять выстрелов. Их вспышки высветили корчившиеся на полу три тела, изрешеченные картечью. Меган быстро подошла к ним, подняла фонарик и осветила их. Один из спецназовцев поднял голову и испуганно уставился на приближающуюся фигуру в черном балахоне и с жутко раскрашенным, искаженным злобой лицом. Меган подняла пистолет и, тщательно прицелившись, прострелила головы всех трех спецназовцев, затем спокойно закрыла дверь, включила сигнализацию и вернулась на хоры. Она посмотрела на Лири, перекатывающегося по полу хоров и не прекращавшего ни на секунду стрелять, и крикнула: