Нельсон Демилль – Лев (страница 11)

— Согласен. Но в то же время это обстоятельство может предоставить и некоторые возможности.

— Да. Отдел анализа коммуникаций уже отслеживает сигнал.

— Хорошо. Но я уверен, Халил его отключил. Он не дурак. Возможность возникнет, когда он его включит, чтобы воспользоваться записной книжкой Кейт.

— Правильно. Но он наверняка понимает, что не нужно его включать больше чем на минуту-две, потом ОГБТ поймает сигнал.

Я поборол искушение сказать Уолшу «спасибо, в курсе».

— Если телефон Кейт действительно в руках Халила, то он может читать все наши текстовые сообщения.

В трубке повисло короткое молчание.

— Проклятие, — сказал наконец Уолш.

На мой телефон тоже пришло сообщение Тома. «Н-Й ОГБТ — ФБР. Покушение на убийство агента Кейт Мэйфилд в округе Салливан, Н-Й. Возможный подозреваемый, Асад Халил, — известный террорист, по национальности ливиец. Информация о ее состоянии является секретной. Подробности, уточнения и оперативные инструкции — по электронной почте. Уолш».

Так что Асад Халил, вероятнее всего, уже прочитал его. Хорошо еще, что Уолш не объявил о ее состоянии. Пусть Асад Халил гадает, удачный у него был день или нет.

— Мы немедленно отключим этот телефон, — сказал Уолш.

— Отличная мысль. Но пока вы этого не сделали, пошлите на него сообщение, примерно такое: «Всем агентам ФБР и детективам ПУН: два ливийских информатора в Н-Й предложили сведения о подозреваемом Халиле. Подробности и оперативные инструкции относительно ареста подозреваемого — по электронной почте».

— Ладно, сделаю, — сказал Уолш.

— Это его испугает и, возможно, отрежет от здешних ресурсов, — добавил я на случай, если он не вполне понял.

— Правильно. Хорошо.

У меня появилась мысль, которая должна была бы появиться уже час назад.

— А еще предупредите Джорджа Фостера. Халил прибыл сюда мстить, а Джордж был в той, первой команде, которой три года назад было приказано встречать Халила в аэропорту, вместе со мной и Кейт, и потом он работал по этому делу.

— Ладно.

Тома Уолша еще не было, когда Халил появился здесь с длинным списком людей, которых хотел убить. Но я решил потрясти его (и заодно испортить ему день) и сказал:

— И не надо думать, что Халил не хочет убить также и вас.

Опять повисло молчание, и Уолш сказал:

— Мы понятия не имеем о его намерениях. И кстати, я не могу понять, почему Халил попросту не вытащил пистолет и не пристрелил вас обоих на земле? В этом нападении на парашюте и с ножом не слишком много смысла.

— Это для вас. А для него в этом бездна смысла. Когда придете на работу, найдите дело Льва и посмотрите, что он выделывал, когда был здесь в прошлый раз.

— Хорошо. — Затем сообщил: — Джон, это наше дело номер один. К нам едут несколько агентов из Вашингтона, плюс я назначу детектива и агента ФБР от ОГБТ.

— А здесь этим делом занимается старший инспектор Мэтт Миллер из Бюро уголовных расследований. — Я продиктовал Уолшу номер мобильного Миллера. — Он уже направил полицейских на поиски Халила.

— Хорошо. Мы будем всячески ему содействовать.

— Да, и есть еще один человек, которого нужно разыскать. Его зовут Элвуд Уиггинс, он же Чип Уиггинс. Он был одним из пилотов, участвовавших в бомбардировке Ливии в восемьдесят шестом, и он был в первоначальном списке Халила, но мы тогда Халила опередили. Он нуждается в защите. — На самом деле я был уверен, что сейчас Чип Уиггинс нуждается только в услугах похоронного бюро. — Но, возможно, мы уже опоздали.

Уолш помолчал.

— Ладно. Возвращаю вас Кейт. И если вам понадобится отпуск…

— Понадобится, когда мы поймаем Халила. — И раз уж зашла речь об этом, я сказал: — Я полагаю, по этому делу работаю я.

Телефон надолго замолчал, потом Уолш произнес:

— Ну…

— Том, не надо пудрить мне мозги.

— Прошу прощения, детектив, я думал, что нашим подразделением командую я. — Он опять помолчал. — Дело вот в чем, Джон. Если Кейт… если Кейт станет хуже или случится самое худшее, то вам понадобится отпуск, и мне придется передать расследование тому, кто сможет им заниматься.

— Им буду заниматься я. У меня мощная мотивировка.

— Да, но если совсем уж честно, вы слишком эмоционально вовлечены в это дело. Послушайте, я обещаю, что вы будете работать, но не обещаю, что возглавите расследование. Я еще подумаю. Так или иначе, от ФБР главным будет Джордж Фостер.

Бесполезно спорить и ругаться, так что я сказал:

— Ладно.

— Вот и хорошо. Вам будет звонить капитан Пареси. Я попросил, чтобы больница держала вас в курсе состояния Кейт. Молюсь за нее.

— Спасибо.

— И вот еще что. Если его задержит полиция и рядом не окажется наших агентов, пожалуйста, не делайте ему ничего такого, что может нас скомпрометировать.

— Зачем бы я стал это делать, Том?

Он не стал отвечать прямо.

— Я понимаю, вы в ярости, но не ставьте себя в невыгодное положение. Мы не мстим, мы вершим правосудие, — напомнил он.

А что, есть разница?

— Конечно, — ответил я.

Мы попрощались, и я вернулся в комнату ожидания. Прошло уже больше часа с тех пор, как Кейт увезли в операционную, и я склонялся к тому, что это хороший знак. Сколько времени нужно, чтобы истечь кровью до смерти? Не так уж много. А сколько времени нужно, чтобы восстановить сонную артерию? Да уж не меньше двух часов.

Зазвонил телефон; высветился номер капитана Винса Пареси.

— Кори, — ответил я.

— Джон, как она?

— Еще в операционной.

— Матерь Божья… Просто поверить не могу. Сам-то ты как?

— Нормально.

— Джон, мы возьмем этого сукина сына.

Я позволил себе улыбнуться над любовью нью-йоркской полиции к сквернословию. Капитан Пареси был из команды полицейских детективов, прикрепленной к ОГБТ, и являлся моим непосредственным начальником, а Том Уолш был боссом Кейт, а также спецагентом ФБР и руководителем всего дела.

Пареси спросил, какие у меня предложения, исходя из моего опыта встреч с Асадом Халилом. Нужно было подумать, что можно говорить, что до сих пор засекречено, а что просто-таки обязательно знать.

Дело Халила, разумеется, не было закрыто, и, когда три года назад он исчез, тогдашний глава ОГБТ Джек Кониг создал особую группу в составе меня, Кейт, Джорджа Фостера и нашего единственного американца арабского происхождения Габриэла Хайсама, детектива ПУН, чтобы отслеживать каждую ниточку, ведущую к Асаду Халилу.

Что ж, Джека Конига нет в живых, так же как и непосредственного предшественника капитана Пареси Дэвида Стейна — оба погибли, когда обрушилась Северная башня, и с течением лет тоненький ручеек информации из домашних источников и донесений различных иностранных разведок иссяк. Однако ни Кейт, ни я ни секунды не думали, что Халил умер или отошел от дел. К несчастью, мы оказались правы.

— Папка, заведенная на этого типа в ОГБТ, довольно-таки тонкая, но существует один компьютерный файл, который содержит полный и исчерпывающий рапорт о том, что случилось три года назад. Этот файл строго засекречен, и Вашингтон вряд ли предоставит к нему доступ. Но три года назад Кониг и Стейн поручили мне, Кейт, Джорджу Фостеру и Гейбу Хайсаму продолжать заниматься этим делом. И этого никто не отменял. У нас есть бумажное досье на Халила, Гейб вам его даст, — объяснил я. — Халил работал на ливийскую разведку, и все его контакты здесь были ливийцы. В нашем досье есть имена, адреса, фотографии и приметы ливийцев, живущих в Нью-Йорке, с которыми мы тогда беседовали. Это неплохая стартовая точка для расследования.

— Я думаю, у Тома Уолша есть экземпляр этого досье.

Я не ответил, что означало: нет.

Капитан Пареси задал еще несколько вопросов о том, что произошло три года назад, и, когда я отвечал, в голову мне пришла мысль, которая должна была бы прийти гораздо раньше.

— Если Халил знает, что Габриэл Хайсам, американец арабского происхождения, работает в ОГБТ, то может счесть его предателем и сделать своей мишенью.

— Да, разумно. Я позвоню Гейбу.

Я воспользовался возможностью сказать: