Нельсон Демилль – Игра Льва (страница 67)
Халил вспомнил, что, возможно, убил бы в тот момент Бориса, если бы не присутствие Малика. Тот, стоявший позади Бориса, покачал головой, но вслед за этим провел ладонью по горлу.
Русский этого не видел, но, наверное, догадался о недовольстве Малика, поскольку сказал: «Ох, я опять богохульствую. Простите меня, Аллах, Мухаммед, Иисус и Авраам. Мой единственный Бог — водка. А мои святые и пророки — это немецкие марки, швейцарские франки и доллары. Единственный храм, который я посещаю, — это влагалище женщины, а соитие — мой единственный обряд таинства. Да поможет мне Бог».
После этих слов Борис разрыдался, завыл, как женщина, и вышел из комнаты.
В другой раз Борис сказал Асаду: «Перед поездкой в Америку не появляйся месяц на солнце. Мой лицо и руки специальным отбеливающим мылом, которое тебе дадут. Чем ты будешь светлее в Америке, тем лучше. И потом, когда у тебя кожа темнеет от солнца, становятся более заметными шрамы на лице. А кстати, откуда у тебя эти шрамы?»
«Женщина», — честно признался Халил.
Борис рассмеялся и хлопнул Халила по спине.
«Значит, мой дорогой друг, ты приблизился к женщине настолько, что она сумела расцарапать тебе лицо? Но ты хоть трахнул ее?»
«Да», — ответил Халил в порыве откровения, поскольку рядом не было Малика.
«А оцарапала она тебя до или после этого?»
«После».
Борис со смехом рухнул в кресло.
«Послушай, они не всегда царапаются после этого. Посмотри на мое лицо. Так что попробуй еще разок, может, обойдется без шрамов».
Борис все еще смеялся, когда Халил подошел к нему, наклонился и прошептал в ухо: «После того, как она расцарапала мне лицо, я задушил ее голыми руками».
Борис моментально перестал смеяться и посмотрел Халилу прямо в глаза.
«Не сомневаюсь, что именно так ты и поступил».
Халил еще раз оглядел себя в зеркало, висевшее в ванной комнате мотеля «Шератон». Шрамы от ногтей Багиры были едва заметны, а крючковатый нос, возможно, не такая уж приметная деталь, особенно сейчас, при наличии очков и усов.
В любом случае, у него не было другого выхода, кроме как продолжать свою миссию и надеяться на то, что Аллах ослепит его врагов. Да они и сами ослепят себя собственной глупостью, поскольку американцы не могут сосредоточиваться на чем-то более нескольких секунд.
Вернувшись в комнату, Халил положил газету на стол и прочитал первую страницу.
Говорил он по-английски хорошо, но вот чтение давалось с трудом. Смущали латинские буквы, непонятные правила чтения некоторых их сочетаний, да и литературный язык очень отличался от разговорного.
Но статью он все-таки осилил и смог понять из нее, что американское правительство признало факт террористического акта. Приводились и некоторые подробности, но, по мнению Халила, не самые страшные и захватывающие.
Отдельную страницу занимал список трехсот семи погибших пассажиров и семи членов экипажа. Однако среди них не было пассажира по имени Юсуф Хаддад. А под именами людей, которых он убил лично, стояла подпись: «Погибли при выполнении служебного долга».
Халил обратил внимание на то, что фамилии его конвоиров, которых он знал только как Фила и Питера, были Хандри и Горман. Против их имен также имелась подпись: «Погибли при исполнении служебного долга», как и против фамилий мужчины и женщины, обозначенных как федеральные маршалы, о присутствии которых на борту Халил даже не знал.
На секунду Халил подумал о своих конвоирах. Они были вежливы с ним, даже заботливы. Делали все, чтобы ему было удобно, извинялись за наручники, предлагали на время полета снять бронежилет, но от этого предложения он отказался.
Однако несмотря на все их хорошие манеры, Халил почувствовал высокомерие и снисходительное отношение к себе у Хандри, который представился агентом ФБР. А пару раз он даже продемонстрировал явную враждебность.
А другой, Горман, назвал только свое имя. Но у Халила не было никаких сомнений, что этот человек из ЦРУ. Враждебности Горман не проявлял, даже, похоже, относился к нему как к равному — может, как к коллеге: офицеру и разведчику.
Хандри и Горман по очереди сидели в кресле рядом с их заключенным — с перебежчиком, как они называли его. Когда рядом сел Питер Горман, Халил воспользовался возможностью и поведал ему о своих похождениях в Европе. Поначалу Горман даже не поверил, но в конечном итоге рассказ произвел на него сильное впечатление. Он даже сказал: «Вы либо хороший лжец, либо превосходный убийца. Мы выясним, кто вы такой».
На что Халил ответил: «А я и тот и другой, но вам никогда не узнать, где ложь, а где правда».
«Не будьте так самоуверенны», — предупредил Горман. Затем он несколько минут пошептался с напарником, после чего место рядом с Халилом занял Хандри. Он попытался заставить его еще раз рассказать то, о чем он говорил Горману. Но Халил говорил только об исламе, мусульманской культуре и своей стране.
Даже сейчас Халил улыбнулся, вспомнив о той маленькой игре, которую затеял с конвоирами, чтобы развлечься во время полета. В конце концов, даже федеральные агенты сочли все это шуткой, однако до них дошло, что рядом с ними находится мужчина, к которому нельзя относиться снисходительно.
А когда Юсуф Хаддад отправился в туалет, что было сигналом для Халила тоже попроситься в туалет, Асад сказал Горману: «В качестве первой части моей миссии я убил в Англии полковника Хамбрехта».
«Какой миссии?»
«Моя миссия заключается в том, чтобы убить всех семерых оставшихся в живых американских летчиков, принимавших участие в авианалете на Эль-Азизию пятнадцатого апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. — Помолчав, Халил добавил: — Тогда погибла вся моя семья».
Долгое время Горман молчал, затем наконец промолвил: «Сожалею о том, что случилось с вашей семьей. Но думаю, имена летчиков держатся в строгом секрете».
«Разумеется, но можно купить любой секрет, дело только в цене».
А затем Горман произнес фразу, которая до сих пор не давала покоя Халилу: «У меня тоже есть для вас секрет, мистер Халил. Он касается ваших матери и отца».
Не удержавшись, Халил спросил: «Что это за секрет?»
«Узнаете в Нью-Йорке. После того, как расскажете нам все, что мы хотим знать».
Юсуф Хаддад вошел в туалет, и у Халила не оставалось больше времени для дальнейших расспросов. Халил тоже попросился в туалет, а спустя несколько минут Питер Горман унес свой секрет с собой в могилу.
Асад Халил еще раз просмотрел газету, но там больше не было ничего интересного, если не считать сообщения о награде в миллион долларов за его поимку. Халил подумал, что награда не такая уж и большая, учитывая то, скольких людей он убил. Можно даже сказать, оскорбительная награда — как для семей погибших, так и для него самого.
Швырнув газету в мусорную корзину, Халил собрал свой чемодан, снова посмотрел в дверной глазок, вышел из номера и направился прямо к машине. Выехав со стоянки мотеля «Шератон», он вернулся на шоссе.
Стрелки часов показывали половину восьмого утра, небо было чистым, машин на шоссе немного.
Халил подъехал к торговой зоне, в центре которой возвышался супермаркет. В Триполи ему говорили, что телефоны-автоматы следует искать на заправочных станциях или рядом с супермаркетами, а иногда на почте, точно так же, как в Ливии и в Европе. Однако почтовых отделений следовало избегать. Заметив на стене супермаркета в стороне от дверей ряд телефонов-автоматов, Халил остановил машину на соседней пустой стоянке. Он вышел из машины, вытащил из кармана бумажку и набрал первый из записанных телефонов. Ему ответил женский голос:
— Авиационная служба «Альфа».
— Я хотел бы нанять самолет с пилотом, чтобы он доставил меня в Дейтона-Бич.
— Хорошо, сэр. Когда бы вы хотели вылететь?
— У меня в половине десятого назначена важная встреча в Дейтона-Бич.
— А где вы сейчас?
— Я звоню из аэропорта Джэксонвилла.
— Тогда вам надо приехать сюда как можно быстрее. Мы базируемся на городском аэродроме Крейг, вы знаете, где это?
— Нет, но я приеду на такси.
— Хорошо. Сколько будет пассажиров, сэр?
— Я один.
— Понятно… а обратно вы тоже полетите?
— Да, но я пробуду там недолго.
— Я не могу назвать вам точную цену, но полет в оба конца будет стоить около трехсот долларов плюс оплата времени стоянки. Дополнительно оплата сборов за посадку.
— Да, хорошо.
— Ваше имя, сэр?
— Демитриос Поулос. — Халил продиктовал по буквам.
— Хорошо, мистер Поулос. Когда приедете на аэродром, скажите водителю такси, что мы находимся в конце ряда ангаров на северной стороне поля. Вы поняли? Там большая вывеска.
— Спасибо, до свидания.
— До свидания, сэр.
Халил повесил трубку.
В Триполи его заверяли, что в Америке взять напрокат самолет с пилотом даже проще, чем автомобиль. Чтобы взять напрокат автомобиль, нужна кредитная карточка, водительские права, да еще имеются возрастные ограничения. А нанять самолет с пилотом — это все равно что поймать такси. Борис говорил: «В Америке правительство не уделяет столь тщательного внимания частной авиации, как в Ливии или в моей стране. Не нужно даже предъявлять документы. Я сам пользовался частными самолетами много раз. Это тот случай, когда наличные гораздо лучше, чем кредитная карточка. Если платишь наличными, у них есть возможность мухлевать с налогами».
Сейчас Халил сам убеждался в этом. Он опустил монету в прорезь автомата и набрал хранившийся в памяти номер. Ему ответил мужской голос: