Нельсон Демилль – Адское пламя (страница 12)

— А справа от вас, Харри, — продолжал Мэдокс, — сидит Скотт Лэндсдэйл из Центрального разведывательного управления, который уж точно страшно стесняется камер репортеров; кроме того, он является офицером связи между ЦРУ и Белым домом.

Харри посмотрел на Лэндсдэйла. На первый взгляд тот казался несколько надменным и даже нахальным, как и большинство ребят из ЦРУ, с которыми Харри имел несчастье работать.

— Сегодня у нас заседание исполнительного совета клуба «Кастер-Хилл». Остальные его члены — их на этот уик-энд собралось около дюжины — в настоящее время гуляют по лесу или охотятся на птиц. Надеюсь, это не слишком вас огорчает. — И пояснил остальным: — Мистер Маллер большой любитель птичек, увлекается фотоохотой.

Харри очень хотелось послать его куда подальше, но он решил промолчать. Он уже понял, что люди, собравшиеся в этой комнате, приехали сюда из Вашингтона вовсе не для проверки способностей Харри Маллера выполнять более значительную и интересную работу.

— В нынешний уик-энд, — продолжал Мэдокс, — должно было состояться обычное, заранее запланированное собрание с целью обсудить положение в мире, обменяться информацией и просто пообщаться по-дружески. Но ваше присутствие здесь заставило меня собрать чрезвычайное заседание исполнительного совета. Понимаю, в данный момент это ничего для вас не значит, однако будет значить позднее.

— Я не хочу ничего слышать про ваши дела, — заявил Харри.

— А мне казалось, что вы детектив. — Мэдокс в упор посмотрел на него и добавил: — У меня было время проверить данные о вас у наших друзей из АТОГ, и вы, кажется, именно тот, кем нам представились.

Харри ничего не ответил, прикидывая, что за друзья у Мэдокса в оперативной группе.

— Будь вы из ЦРУ или ФБР, — сообщил ему мистер Мэдокс, — тогда бы мы забеспокоились.

Скотт Лэндсдэйл, человек из ЦРУ, сказал:

— Бэйн, могу вас уверить, что мистер Маллер не офицер ЦРУ.

Мэдокс улыбнулся:

— Надо полагать, вы и впрямь знаете всех своих сотрудников.

— И я совершенно уверен, — продолжал Лэндсдэйл, — что мистер Маллер — именно тот, за кого себя выдает: бывший коп, работает на ФБР, занимается обычной слежкой.

— Рад слышать, что вы так в этом уверены, — заметил Мэдокс.

— Всегда к вашим услугам. А теперь мне требуются кое-какие подтверждения. Вы не очень ясно выразились по поводу того, когда именно мистера Маллера начнут считать пропавшим без вести при исполнении служебных обязанностей.

— А вы спросите у самого мистера Маллера, — ответил Мэдокс. — Он же сидит рядом с вами.

Лэндсдэйл повернулся к Харри:

— Когда ваши коллеги начнут беспокоиться насчет вас? Только не лгать. Я знаю, как работают ребята в доме двадцать шесть по Федерал-плаза. А то, чего не знаю, могу узнать.

«Типичный ублюдок из ЦРУ, — подумал Харри. — Вечно они притворяются, что знают больше, чем есть на самом деле».

— Ну что же, — ответил он, — вот сами и узнайте.

А Лэндсдэйл продолжал, никак не отреагировав на его реплику, словно большой специалист по допросам:

— Вам кто-нибудь должен позвонить?

— Откуда мне знать? Я же не мозговед.

— Я проверяю его сотовый и пейджер каждые полчаса, — вмешался Мэдокс. — Пока поступило только одно сообщение, от Лори — это его подруга. Я потом отправлю ей сообщение с мобильника мистера Маллера.

Лэндсдэйл кивнул:

— Избави нас Боже портить уик-энд кому-то из оперативной группы. — И спросил у Харри: — Когда вы должны были вернуться на Федерал-плаза?

— Когда получится.

— Кто дал вам это задание? Уолш или Парези?

Харри решил, что этому парню известно слишком многое об оперативной группе.

— Я получаю приказы, записанные на пленку, после чего они автоматически стираются.

— Я тоже. И что же было на вашей пленке, Харри?

— Я уже отвечал на этот вопрос. Слежка за ИРА.

— Ну, это враки. — Лэндсдэйл повернулся к остальным: — Задание мистеру Маллеру, видимо, спустили из Вашингтона, а по освященной годами традиции разведки никто никому не сообщает более того, что, по его мнению, другому положено знать. К сожалению, именно из-за этого случилась трагедия одиннадцатого сентября. Сейчас многое изменилось, однако старые привычки отмирают медленно, и иногда это вовсе не дурные привычки. Мистер Маллер, к примеру, не может сообщить нам то, чего не знает. Я вполне уверен, что мы в полной безопасности на следующие сорок восемь часов. Его приятельница, видимо, начнет по нему скучать гораздо раньше, чем начальство. — Он повернулся к Харри: — Она как-то связана с правоохранительными органами или с разведкой?

— Ага. Она офицер ЦРУ. Бывшая проститутка.

Лэндсдэйл рассмеялся:

— Кажется, я ее знаю.

— Спасибо за помощь, Скотт, — сказал Мэдокс и обратился к Харри: — Ваш визит к нам, даже в качестве мелкого агента с целью слежки, вызвал у нас некоторую озабоченность.

Харри молча посмотрел на остальных — они и впрямь казались озабоченными.

— Однако, — продолжал Мэдокс, — из этого тоже можно извлечь некоторую пользу. Мы долгое время разрабатывали план «Грин», и, боюсь, это планирование слишком затянулось. Так нередко бывает, когда нужно принять важное и ответственное решение. — Он посмотрел на членов исполнительного совета, двое из которых кивнули, а остальные ответили недовольными взглядами. — Харри, — продолжал Мэдокс, — мне кажется, ваше присутствие в этой комнате является серьезным напоминанием о том, что в правительстве есть люди, которые интересуются нами и нашими действиями. Думаю, что время уже истекло.

Он посмотрел на присутствующих, и все закивали, правда, явно неохотно.

— Итак, джентльмены, — вновь заговорил Мэдокс, — если вы не возражаете, мистер Маллер останется с нами, чтобы мы могли не выпускать его из виду. — Он посмотрел на Харри: — Я хочу, чтобы вы уяснили: хотя мы удерживаем вас насильно, никакого вреда вам причинено не будет. Нам просто необходимо подержать вас здесь, пока не начнется осуществление плана «Грин». Это, видимо, произойдет дня через два-три. Понятно?

Харри Маллеру было понятно, что дня через два-три он может умереть. Однако, с другой стороны, никто из этих людей не говорил ему, что вовсе не склонен к убийствам. И возможно, Мэдокс не врет. Он не мог поверить — или убедить себя, — что эти люди решатся его убить. И бросил взгляд на Лэндсдэйла — единственного, кто мог оказаться действительно опасным.

— Мистер Маллер, вы меня поняли?

— Понял, — кивнул Харри.

— Отлично. Не позволяйте своему воображению слишком разгораться. То, что вы услышите в течение ближайшего часа, настолько превышает ваши фантазии, что вы все равно скоро перестанете соображать. И позабудете про якобы угрожающие вам опасности.

Харри посмотрел на Мэдокса, по-прежнему спокойного и сдержанного, но все же несколько взвинченного.

Маллер изучил остальную четверку, невольно отмечая, что никогда еще не видел столь могущественных людей в таком обеспокоенном состоянии. Самый старший из них, Данн, советник президента, был бледен, и руки у него заметно дрожали. Хокинс, генерал ВВС, и Уолфер, малый из Минобороны, сидели мрачные. Лишь Лэндсдэйл выглядел вполне расслабленным, но Харри не сомневался — это только видимость.

Он понял: происходящее здесь — реальность, столь устрашающая, что казалось, все эти могущественные люди вот-вот наделают в штаны. Оставалось утешиться фактом, что не только он в этом помещении напуган до смерти.

Глава 8

Бэйн Мэдокс встал и объявил:

— Начинаем чрезвычайное заседание исполнительного совета клуба «Кастер-Хилл». — И продолжил, по-прежнему стоя: — Джентльмены, как вам известно, в связи с годовщиной событий одиннадцатого сентября Управление национальной безопасности объявило «оранжевый» уровень террористической опасности. Цель настоящего заседания — решить, следует ли нам продолжать осуществление плана «Грин», который приведет к снижению этого уровня до «зеленого». Навсегда. — Мэдокс взглянул на Харри: — Вам нравится такая цель, не так ли?

— Конечно.

— Но это сделает вас безработным.

— Ну и ладно.

— Хорошо. Тогда, если совет не возражает, я введу Харри в курс дела. Вообще-то нам не повредит анализ возможных перспектив, прежде чем мы придем к какому-то решению. — Он посмотрел на Маллера: — Вы слышали выражение «взаимно гарантированное уничтожение»?

— Я… да, слышал.

— В годы «холодной войны», если бы Советы запустили ядерные ракеты, нацеленные на нас, мы без промедления задействовали бы весь свой арсенал ядерного оружия. Тысячи ядерных боеголовок разрушили и уничтожили бы обе страны, обеспечив взаимное уничтожение. Помните?

Харри кивнул.

— Парадокс заключается в том, — продолжил Мэдокс, — что тогда мир был значительно безопаснее. Никаких колебаний, никаких политических дискуссий в нашем лагере. Во всем этом имелась какая-то потрясающая простота. Появление на экранах радаров тысяч ядерных ракет, направляющихся в нашу сторону, означало, что мы уже мертвецы. Возникла бы только одна проблема морального плана — если бы вообще возникла, — успеем ли мы убить десятки миллионов в неприятельской стране, прежде чем погибнем сами? Мы с вами знаем ответ на этот вопрос, однако в Вашингтоне попадались безмозглые людишки, считавшие, что отмщение не может служить оправданием, если мы превратим в руины большую часть планеты, и во имя какой бы то ни было цели нельзя уничтожать ни в чем не повинных мужчин, женщин и детей в стране, правительство которой нас уничтожило. Ну так вот, доктрина ВГУ — взаимно гарантированного уничтожения — сняла все подобные вопросы и проблемы, автоматически обеспечив ответный ядерный удар. Нам уже не требовалось полагаться на президента, потерявшего от страха голову, переживающего нервный срыв, занятого в этот момент партией в гольф или где-то там трахающегося.