Нелли Воскобойник – Мелкий жемчуг (страница 3)

Прошло полгода. В сказочной южной стране погода не изменилась и цветы не увяли, но Дюймовочке стало скучновато. Королевский замок был выстроен как ласточкино гнездо в затейливой капители коринфской колонны, некогда поддерживавшей фронтон обветшавшего дворца, в котором столетия назад жил могучий герцог. Иногда Дюймовочка отделялась от радостной стайки эльфов, играющих среди тюльпанов и нарциссов. Ей хотелось тишины, и она отправлялась в старый дворец, полетать по его пустынным пыльным покоям, полюбоваться чудесными фресками на стенах и остатками витражей в стрельчатых окнах. Спала она неважно. Удивительным образом перламутровая колыбель стала мала – Дюймовочка немножко выросла. Король эльфов отнесся к этому очень серьезно и поручил министру финансов изыскать возможности и купить раковину побольше. Однако, несмотря на то что лежать в новой кроватке было очень удобно, спала Дюймовочка мало и плохо. Ее одолевали мысли. Она думала о той женщине, которая хотела иметь детей, а вместо них получила ячменное зернышко. Множество вопросов роилось в маленькой головке королевы эльфов. Теперь, летая по дворцу, она часто забиралась в библиотеку. Книги обветшали и отсырели, но волшебная палочка делала их новенькими, а кроме того, перемещала с полок на пюпитр и перелистывала страницы. Дюймовочка прочла все книги из герцогской библиотеки и записалась на межбиблиотечный абонемент. Иногда по вечерам она рассказывала королю и подданным прекрасные сказки, которых не знали бродячие сказочники. Днем она скрещивала цветы на любимой лужайке короля, так что скоро он смог наслаждаться невиданными соцветиями с удивительными новыми запахами, источающими сок намного более вкусный, чем просто сладкий. Однажды она слетала к той женщине, у которой не было детей, и после беглого осмотра назначила ей курс лечения, от которого бесплодие прошло, и женщина родила одного за другим семерых детей – частью от мужа, а частью от других жителей деревни.

Дюймовочка подросла и была уже ростом с колибри. Стрекозиные крылья ее не держали, и она соорудила себе другие, которые получились так хорошо, что она опубликовала расчеты и чертежи в престижном журнале Flight International.

Народ эльфов любил и почитал свою королеву. Она была очаровательна, приветлива и добра. Хотя иногда в задумчивости немножко заговаривалась. Однажды, играя с придворными в золотые воротца, она спросила своего кавалера доверительно:

– Вы согласны, что гомоморфный образ группы изоморфен факторгруппе по ядру гомоморфизма?

На что тот находчиво ответил:

– У Вашего Величества сегодня необыкновенно свежий цвет лица.

Другой раз, готовясь к забегу на кузнечиках и поправляя свою амазонку, она спросила у рефери, стоит ли проводить соревнование, раз мир возможен лишь как бытие, подчиненное категориям мысли? Рефери заверил ее, что соревнования эти проводятся ежегодно на протяжении семисот лет и категории мысли еще ни разу не возражали.

– Ничто не вечно, – задумчиво ответила Дюймовочка. – Даже перемены.

Она, однако, участвовала в дерби и даже заняла почетное третье место.

Несмотря на некоторые ее странности, король безмерно любил свою супругу и неизменно восхищался ее красотой и грацией. Поэтому, когда рост его королевы еще немножко увеличился, он счел уместным созвать весь народ на торжественную церемонию, на которой их возлюбленная государыня под торжественный звон колокольчиков была переименована в Трехдюймовочку.

Они жили долго и счастливо… Да что я говорю? Живут так же до сих пор!

Помощник

Абу Зарр аль-Гифари, как и его великий предок того же имени, провел жизнь в изучении мудрости пророка и воли Аллаха. Он знал наизусть святой Коран, читал и перечитывал Таурат со всеми толкованиями, Забур на языках егуд и альасбания, Инджиль впитывал, казалось, не одними глазами, а всей душой, а Сухуф толковал и преподавал в медресе в тех городах, куда забрасывала его трудная судьба бродячего мудреца-суфия.

Он родился в приморском городе Сус и от своего многоученого отца впитал любовь к знанию, веру в чудеса, угодные Аллаху, и презрение к мирским благам. С юношеских лет он искал новые свитки и новых учителей, странствуя по Магрибу, и слава его бежала впереди старой ослицы, нагруженной легкой ношей: важнейшие книги, кувшинчик для омовения, чистая чалма и смена одежды. И чалма, и галабия его были черными. Для долгих переходов между городами аль-Гифари прибавлял к вьюку запас воды и с десяток лепешек.

Так ходил он и искал тайное знание, которое научит достойного совершать чудеса во имя Аллаха, милостивого и милосердного. Ибо ясно и не знающему грамоты бедуину или даже вообще не ведающему Божьего присутствия чернокожему дикарю, что нет справедливости под небесами. А значит, Милосердный поджидает правоверного, который подчинит себе Иблиса и вынудит его отказаться от зла. Тогда роженицы будут улыбаться, производя на свет дитя, больные излечатся, бедные обретут достаток, неверующие обратятся к Творцу, а враждующие помирятся. И ради этой цели Аббу Зарр аль-Гифари штудировал Аристотеля, разбирал рукописи египетских жрецов и старался понять странные колышки, начертанные на древних глиняных табличках.

Однажды, копаясь в подвале полуразвалившейся мечети в Марракеше, он нашел свиток с оборванным началом. Суфий протянул руку, и между его средним пальцем и свитком загорелась нестерпимым светом маленькая молния, вызвавшая ужасную боль в ладони, вспышку надежды в душе и радость достижения цели в его старом сердце. Он выучил свиток наизусть и спрятал его в кожаный мешочек, носимый на шее. Восемь недель он работал в Марракеше – читал проповеди в мечетях, давал уроки письма и чтения детям, носил воду продавцам на рынке и лечил старых служанок в гареме Якуба-аль-Мансура. Наконец собралось довольно денег для путешествия в Багдад. Аббу Зарр аль-Гифари купил крепкого мула и двинулся на восток.

Ядовитые змеи, хищные звери и злые люди встречались на его пути, но ни они, ни собственная физическая немощь не сумели задержать благочестивого, стремящегося выполнить волю Аллаха. В Багдаде он остановился на постоялом дворе у южных ворот. Сам он мог бы обойтись без отдыха, но верный мул отощал от трехмесячного пути и скверного корма. Старик велел хозяину караван-сарая три дня кормить его животину свежим сеном и поить родниковой водой с добавлением меда, а сам углубился в текст. Для этого он даже не вынул свиток. Помнил, как слова святой молитвы: путь через восточные ворота до зарослей тамариска, что в сорока шагах от впадения реки Диала в великую реку Тигр. И там, в гуще кустарника, таится вход в подземную пещеру, где на глубине сорока локтей расположен клад. Надо найти сосуд – обиталище иблиса и произнести заклинание ему в лицо, когда он против своей воли появится на свет. И все. Счастье для всех. Чтобы никто не ушел обиженным.

Утром четвертого дня мудрец совершил намаз, вывел мула из конюшни и поехал на базар. Правоверные охотно показывали дорогу. На базаре он купил длинную прочную веревку и факел и спросил хозяина лавки, нет ли у него смышленого парнишки-поденщика.

– Да болтается здесь один, – ответил тот. – Позову.

Юноша, услышав, что за день работы ему предлагают целый дирхем, низко поклонился философу, назвал свое имя и цветисто благословил работодателя. Они двинулись к восточным воротам, вышли из города и направились к устью Диалы. В зарослях тамариска слуга и старик блуждали несколько часов, пока старый магрибинец не нашел дыру в земле, заросшую кустарником, в точности такую, какая была описана в свитке. Аббу Зарр аль-Гифари велел привести мула, привязал веревку к седлу, чтобы легче было удерживать, и приказал отроку цепляться за веревку и лезть в пещеру.

За пояс паренька был заткнут факел, за пазухой хранились трут, кремень и огниво. Он добрался до дна, зажег свой факел и закричал от изумления и восторга:

– Хозяин, спускай корзину, здесь горы золотых монет!

– Глупости, – ответил аль-Гифари. – К чему суфию золото?

– Тогда драгоценные камни…

– Там должен быть сосуд… Что-то вроде масляного светильника. С сурами из Корана. Найди его.

– Нашел! – закричал слуга. – Он здесь. А зачем тебе? Чем он лучше золота и драгоценностей?

– Ты не поймешь, – раздраженно ответил сгорающий от нетерпения магрибинец.

Внизу помолчали.

– Ну раз он так хорош, я, пожалуй, оставлю его себе и поищу другой выход из пещеры, – наконец крикнул мошенник.

– Постой! Мальчик! Постой! Возьми себе все драгоценности, любые сокровища! А мне отдай лампу! Эй! Мальчик! Как тебя там… А, вспомнил… Аладдин!!! Верни-и-и-ись…

О семейных узах

У козы было семеро козлят. Вероятно, она была вдова или разведенная. Во всяком случае, козел не принимал никакого участия в семейных проблемах. Возможно, он целыми днями пропадал на работе. Или лежал на диване и ни во что не вмешивался. Очень обычное гендерное поведение.

Более интересные и загадочные обстоятельства были у трех поросят. Мама, свинья, не появлялась ни в период житейских катаклизмов своих детишек, ни в пору их благоденствия. О папе тем более нет помину. Неужели эти упитанные розовые малыши сироты? Кто же одевает их, кормит и учит? Кто покупает им матроски и стройматериалы? И отчего вообще такие благополучные и ассертивные поросята живут в лесу? От кого и почему они сбежали из родного свинарника? Боюсь задумываться о мрачных тайнах их прошлого. Неблагополучная семья – самое мягкое, что можно сказать с определенностью.