Нелли Шульман – Зима отчаяния (страница 8)
Завалишин со значением кашлянул. Максим Михайловичне сомневался в засекреченности Особой Канцелярии министерства иностранных дел. Он решил пока оставить коллежского асессора вариться, как выразился бы Путилин, в собственном соку.
Сабуровуспел отыскать источник навязчивого сладковатого запаха. На столе Завалишина он заметил шкатулку туземного вида. Попросив чаю, Сабуров в отсутствии хозяина поинтересовался ее содержимым. Теперь он вспомнил, где вдыхал такой аромат. Прошлым годом на Сенном рынке обнаружили подпольную опиекурильню. Адриан Николаевич тоже баловался зельем.Флаконы с лауданумом стояли в любой аптеке, однако Сабурова все равно что- то беспокоило.
– Поэтому яздесь, – он изучал бесконечное пространство Тихого океана, – надо разобраться в характере Завалишина, – библиотекарь Кунсткамеры подтвердил:
– Именно, господин Сабуров. Что касается вашего вопроса, – он указал на шкафы, – полюбуйтесь. Экспонат с Каролинских островов, где туземцы славятся жестокостью и каннибализмом, – прямо на Сабурова смотрела ссохшаяся человеческая голова.
Остановившись на Университетской набережной, Сабуров заколебался. По левую руку простиралась almamater коллежского асессора Завалишина, здание Двенадцати Коллегий. Сабуровне хотел вызывать ненужные слухи своим появлением на восточном факультете. Завалишин не порывал связей с академическим миром и узнал бы о расспросах Сабурова.
Сунув нос в намокший башлык, Сабуров оглянулся в поисках извозчика. Нева еще не встала. Под перемещенным десять лет назад к Зимнему дворцу наплавным Исаакиевским мостом бурлила серая вода. С утра задул сырой западный ветер. Снег на набережной таял на глазах. Сабуров был уверен, что Завалишин не разыгрывает простуду.
– Да и зачем ему, – хмыкнул следователь, – с такой погодой кто угодно заболеет. Однако он явно что- то скрывает насчет девицы Дорио…
Следователь помнил смущенный румянец на смуглых щеках чиновника. Медицинское обследование останков Дорио не пришло к однозначному выводу касательно причины ее смерти, как не установило оно и девства покойной.
– Или его отсутствия, – Сабуров задумчиво двинулся по Университетской линии, – а ее сиятельство утверждала, что Завалишин ухаживал за барышней…
Софья Аркадьевна покусала красивые губы.
– Я предупреждала Марию, что господин Завалишин отличается странностями, – сказала девушка, – он собрал коллекцию туземного оружия и подарил ее Кунсткамере. Кто- то из его предков был охотником за головами, господин Сабуров, – княжна брезгливо передернула плечами.
Сабуров напомнил себе, что сидящий в калужской ссылке имам Шамиль в прошлом году гостил на свадьбе наследника престола.
– Он на своем веку отрезал побольше голов, чем дед господина Завалишина, причем голов русских солдат и офицеров, а Его Величество даровал Шамилю полное прощение…
Путилин наверняка сказал бы, что черного кобеля не отмоешь добела, однако Сабуров не собирался записывать Завалишина в подозреваемые только потому, что дед коллежского асессора был каннибалом.
– И в подозреваемые в чем, – следователь остановился перед входом в Двенадцать Коллегий, – даже если он убил Дорио, – Сабуровв это не верил, – то какое отношение ее смерть имеет к деяниям Призрака?
Он рассеянно взялся за ручку двери. Дождь падал на его кепи. Сабуров забыл, что надо переступать ногами. Его прохудившиеся ботинки стояли в луже.
– Дорио могла покончить с собой, – пробормотал Сабуров, – или ее убил кто- то другой. Например, Катасонов. Тогда Призрак, то есть Адриан Николаевич, мстит за ее смерть. Но как связаны с этой историей инженер и священник, – он очнулся от недовольного голоса.
– Сударь, вы определитесь – либо туда, либо обратно. Entschuldigung, Fräulein Jacobi, dachte der junge Mann. Dies ist typisch für einen Wissenschaftler,1 – Сабуровотступилназад.
ЗамощнымплечомпрофессораМенделеевавиднелсяизящныйтраурныйкапор. На светлых волосах девушки блестели капли мелкого дождя.
– GutenTag, HerrSaburov, – вежливо сказала фрейлейн Амалия Якоби.
На дубовом паркете гостиной квартиры на Большой Подъяческой стояли перетянутые ремнями чемодан и саквояж. Рядом возвышались шляпные картонки. Сабуровразделил университетский экипаж с профессором Менделеевым и фрейлейн Якоби. Дмитрий Иванович добродушно сказал:
– На ловца и зверь бежит, – он педантично перевел пословицу на немецкий, – это означает, фрейлейн Якоби, что ваша встреча с господином Сабуровым случилась кстати, – девушка кивнула:
– У насговорят: «DerBallsiehtdengutenSpieler», мячвидитхорошегоигрока.
Максим Михайлович поймал настороженный взгляд фрейлейн Амалии.
– Она еще, чего доброго, решит, что я за ней слежу, – понял Сабуров, – не случайно она упомянула немецкую пословицу, – ему отчего- то стало приятно, что девушка посчитала его хорошим игроком. Менделеев высадил их у дома покойного Грюнау на Большой Подъяческой.
– Я еду в Практический Технологический Институт, – объяснил профессор, – фрейлейн Амалия, жду вас завтра в лаборатории. Вы ведь еще не покидаете столицу, – спохватился Менделеев, – вы говорили, что хотите дождаться похорон, – размеренно стучали конские копыта. Сабурову показалось, что в полутьме экипажа голубые глаза девушки заблестели слезами.
Фрейлейн Амалия напоминала сразу всех хорошеньких немочек из петербургских булочных и кондитерских. У Сабурова на Песках торговлей заправлял неприветливый старик, однако в центре такие барышни попадались сплошь и рядом. Фрейлейн Амалия перекрестилась.
– Я должна попрощаться с бедным Альбертом, – девушка сцепила тонкие пальцы в лайковых перчатках, – третьего дняприходил пастор. Он интересовался, когда огласят завещание Альберта. Он оставил апартаменты лютеранской общине, – девушка высморкалась, – комнаты продадут и учредят стипендию для одаренных детей, – Мендеелев заметил:
– Это дело богоугодное, христианское. Кажется, ваш отец тоже основал стипендию, – Амалия кивнула:
– Папа рассказывал о своих намерениях Альберту два года назад, – следователь насторожился, – Альберт консультировался с папой о катодной защите труб большого диаметра, – Сабуров невольно открыл рот,– его диссертация была посвящена строительству трубопроводов, – Менделеев недовольно сказал:
– Я предлагал такой способ транспортировки нефти четыре года назад, однако меня не послушали, а теперь американцы выстроили трубопровод в Пенсильвании. Вы делали для них расчеты, – на Сабурова больше никто не обращал внимания, – американцы молодцы, их интересует деловая хватка человека, а не его дипломы. Хотя, будь моя воля, – добавил Менделеев, – последний я выдал бы вам прямо сейчас…
Оказавшись в квартире Грюнау, Сабуров первым делом поинтересовался: «Ваш отец тоже ученый, фрейлейн?». Девушка развязала ленты капора.
– Присаживайтесь, господин Сабуров, – она указала на обитый свежим репсом диван, – я сварю кофе или вы предпочитаете чай?
Столичные дантисты подходили к делу неторопливо. Сабуров мог долго не возвращаться на Офицерскую. Фрейлейн сбросила отороченный крашеным мехом жакет, похожий на гарибальдийский наряд княжны Литовцевой. Сабуров и не сомневался, что девушка, рассуждающая о катодах, откажется от корсета. Фрейлейн носила серую юбку, перетянутую широким поясом и белую блузу.
Сабуров неловко отозвался:
– Фрейлейн Якоби, простите мне этот интерес, но вмой прошлый визит мы не говорили о ваших, – он поискал слово,– научных устремлениях, – от голубых глаз повеяло арктическим льдом.
– У меня нет устремлений, – фрейлейн ловко передразнила его интонацию, – я ассистировала моему покойному отцу, профессору Якоби, господин Сабуров.
– Я проводила семинары по химии для студентов, пусть и частным образом. Я автор пяти статей, пусть и подписанных инициалами. Вернее нет, – она вскинула голову, – я стремлюсь к университетской кафедре. Так что вы будете, чай или кофе?
Сабуров обреченно пробормотал: «Кофе, пожалуйста».
На Офицерской Максиму Михайловичу пришлось выпить чаю. Вернувшись в сыскное управление, он застал на столе три аккуратные горки папок. Путилин, отправившийся на доклад к полицмейстеру Трепову, снабдил каждый угол стола запиской. Перед Сабуровым лежали семинаристы, иудеи и содомиты.
Максим Михайлович обнаружил на сукне еще один подарок от начальства. В записке Путилин отправлял его в Максимилиановскую лечебницу. Доктора разрешили разговор с протоиереем Добровольским. Наряды, снова посланные в Коломну, не обнаружили следов Призрака или его приметной крылатки в цветах тартана клана Дуглас.
Прочесать все скупки столицы возможным не представлялось.Сабуров подозревал, что означенная крылатка, уплыв по Неве, сейчас болтается где- то в Маркизовой Луже. Он коснулся куска клетчатой ткани.
– Завалишин мог носить такое пальто, – решил Сабуров, – господин коллежский асессор отличается изысканным вкусом.
Расспрашивать приказчиков на Суконной линии было бессмысленно. За день через Гостиный двор проходили тысячи покупателей. Кроме того, Завалишин наверняка заказывал крылатку в портновской лавке.
– Если вообще не за границей, – Сабуров отхлебнул крепкого чая, – говоря о загранице, фрейлейн Амалия удачно подвернулась мне под руку…
Девушка объяснила, что познакомилась с покойным женихом именно в декабре шестьдесят пятого года. Аккуратно упомянув имена других покойников, Катасонова и Добровольского, Сабуров услышал спокойный голос: