Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 4 (страница 41)
– Оружия у меня нет, но оно мне и ни к чему, – вздохнул юноша, – я просто не могу стоять в стороне. Я никогда себе не прощу бездействия… – он был уверен, что реку и Замоскворечье сейчас утыкают комитетчиками:
– Мне опасно появляться в том районе, но другого выхода не остается. Однако я буду осторожен… – из коридора до него донеслись шаги. Подняв голову, Генрих натолкнулся взглядом на спокойные глаза так называемого товарища Матвеева. Внук Горского носил щеголеватый штатский костюм, на лацкане пламенел комсомольский значок. Кивнув преподавателю, он улыбнулся:
– Добрый вечер, товарищ Рабе. Пойдемте со мной, пожалуйста.
Скорпион внимательно рассматривал невозмутимое лицо товарища Рабе.
Он провел восточногерманского коллегу закрытым коридором, соединяющим здание в глубине улицы Кирова и Лубянку. Саша мог без опасения принимать товарища Рабе в своем кабинете. Кроме афиши фильма о Горском и фотографии Феликса Эдмундовича, на беленых стенах больше ничего не висело. Щелкнув кнопкой настольной лампы, Саша поднял трубку внутреннего телефона:
– Кофе, – утвердительно сказал он, – кофе с пирожными. Вы у нас немец, товарищ Рабе… – Генрих подумал, что это единственная правда из всех материалов его досье:
– Хотя нет, я действительно уроженец столицы, – он развеселился, – как говорится, только Бранденбургские ворота более берлинцы, чем я… – на месте его рождения, рядом с нынешним переходом Чек-Пойнт-Чарли возвышалась Стена. Генрих понятия не имел, зачем он понадобился так называемому товарищу Матвееву, или Пауку.
Ожидая кофе, Саша, незаметно для товарища Рабе, вчитывался в расшифровку записки, полученной от Невесты. Шифровальный отдел объяснил частичную неудачу работы сложностью кода. К половине восьмого вечера им удалось вытащить из текста время и место акции:
– Полночь, на воде рядом с британским посольством… – не отрываясь от бумаги, Саша подвинул немцу пачку «Мальборо», – и еще две буквы, Д и М… – проклятые буквы очень беспокоили начальство. Саша только что вернулся с совещания, где присутствовали Шелепин и Семичастный. Скорпиона даже не слишком беспокоил провал операции с младшей Куколкой:
– Она отработанный материал, пусть валяется под интуристами, больше она нам не нужна. С ее сестрой я поработаю позднее… – они решили не подставлять Моцарту фальшивого ребенка:
– Не стоит усложнять дело, – заметил Шелепин, – ее сестра выполнит свою задачу. Хорошо, что их не различить. Даже если товарищ Дэн Сяопин на нее и клюнул, – Шелепин усмехнулся, – нам это никак не помогло… – китайская делегация сегодня покинула Москву:
– Разрыв отношений… – Саша повертел простую ручку, – черт с ними. Через границу они не полезут, испугаются, а ядерного оружия у них пока нет. Доктор Эйриксен не поедет в Китай, делать им атомную бомбу. Впрочем, он и не занимается военными проектами…
Старшая Куколка пока должна была подождать. Лубянка срочно занялась организацией сегодняшней перехватывающей акции. Саша получил разрешение начальства на консультацию с товарищем Котовым. Позвонив на речную дачу, доложив о буквах, он послушал короткое молчание. Товарищ Котов затянулся сигаретой:
– На Невесту не наседай, – велел он, – она должна рассказать о рандеву Мэдисона в Нескучном Саду и о Пеньковском. Кто такой Д, мне понятно… – Саша подумал, что наставник, в который раз, оказался прав, – но неужели это тот самый М, то есть та самая… – по телефону Саша услышал, что в Лондоне, на Набережной, работает его кузина:
– Это предположение – добавил товарищ Котов, – доказательств никаких нет. Твоя тетка… – он хотел что-то сказать, но сдержался, – старшая дочь товарища Горского, погибла во время войны… – Саша не стал спрашивать, что случилось с его тетей, – но ее дочь, выжив, перебежала на сторону наших врагов… – товарищ Котов считал, что Марта Янсон, бывшая графиня фон Рабе, могла тайно пробраться в СССР в надежде спасти коллегу:
– Если это так, то Лондон очень быстро отреагировал, – Саша принял у буфетчицы поднос с кофе, – 880 меньше месяца назад бежал из больницы в Новосибирске, а М уже здесь. У них есть какой-то законсервированный крот. Именно к нему направился 880 после побега. Знать бы еще, кто это… – спешно задержанный священник из костела святого Людовика, литовец, настаивал, что не видел лица женщины, передавшей ему записку:
– Голос точно был женским. Она говорила с прелатом на латыни, но заученными фразами… – все указывало на то, что кузина, как Саша думал о М, действительно в Москве. Священника отпустили.
– Пока не стоит его арестовывать, – распорядился Шелепин, – мы установим пристальное наблюдение за костелом. Хотя, если мы сегодня ночью перехватим гостей столицы, то и наблюдение не понадобится… – товарищ Рабе аккуратно расправлялся с куском московской коврижки:
– Отличный кофе, – одобрительно сказал он, – в буфете на улице Кирова такого не дождешься… – Саша щелкнул зажигалкой:
– Товарищ Рабе… – немец отозвался:
– Просто Генрих. Мы оба комсомольцы, товарищ Матвеев, будущие коллеги. Уверяю вас, что не все немцы церемонны… – Саша попросил:
– Тогда и вы называйте меня Александром. Генрих, вы слышали о ваших однофамильцах, графах фон Рабе… – немец тоже закурил:
– Разумеется. Я даже навещал их виллу, – улыбка у него была лукавая, красивая, – где мы с тетушкой разбили грядки картошки и капусты. Рядом с Ландвер-каналом земли было мало, а у фон Рабе имелись целые угодья. На бывших владениях аристократов поместилась сотня огородов… – товарищ Генрих добавил:
– Я слышал, что вся их семья погибла. Они были приспешниками Гитлера, отъявленными нацистами… – Саша отпил кофе:
– Я по глазам его вижу, что он говорит правду. Рабе распространенная фамилия, как, например, Матвеев… – он даже улыбнулся:
– Ладно, парень созрел для самостоятельной работы. Пусть идет с нашим комсомольским патрулем в ресторан на Канаве… – в шифровке упоминалась только вода. Посольство стояло на искусственном острове, между Москвой-рекой и Водоотводным каналом. Избегая риска, на совещании решили перекрыть все Замоскворечье:
– Особенно набережные и места выхода канализационных труб, но вряд ли они полезут в посольство с Москвы-реки, в полном виду Кремля. Они скорее выберут обходной путь через Канаву… – Саша потушил сигарету:
– Генрих, пришло время вашего первого задания. Оно очень ответственное, слушайте меня внимательно… – товарищ Рабе подтянулся: «Есть».
– А снег идет, а снег идет… – пианист ловко перешел из проигрыша в быстрый темп. Ударник отстучал по барабану такт. Солист с гитарой взвыл на ломаном английском языке:
– Соу, май дарлинг, плиз, саррендер…
Каблуки девушек гремели по деревянным половицам эстрады. Над столиками плавал папиросный дым. Накрахмаленные скатерти испачкали винные пятна и серый пепел. В большие окна поплавка бил мокрый снег. На Канаве завывал злой, ночной ветер. Время подходило к одиннадцати. Ковыляя по обледеневшему трапу, перекинутому на дебаркадер, парочки вываливались на набережную, к зеленым огонькам такси, выстроившимся у ресторана.
За угловым столиком, рядом с полупустой бутылкой шампанского и оранжевыми шкурками мандаринов, в хрустальной вазе возвышался букет кремовых роз. Официант мимоходом смахнул со скатерти очистки:
– Больше ничего они не заказали, еще только кофе с пирожными. Понятно, что они сюда не ужинать пришли…
Рыжеватый высокий парень, в отчаянно модном костюме, c узкими брюками и остроносыми ботинками, вертел по эстраде подружку. Девушка носила короткое, облегающее платье, черные волосы она взбила в пышную башню. Сильно подведенные глаза напомнили официанту кошку:
– Танцуют ребята хорошо, – хмыкнул он, – одно слово, стиляги…
На противоположной стороне зала собрались совсем не стиляги. На поплавок не пускали без галстуков, но крепкие парни, сидевшие за ухой с пирожками и шницелями, сняли их, едва оказавшись в ресторане:
– Они не работяги, – понял официант, – и не командировочные, те много пьют… – шестеро парней заказали всего одну бутылку водки:
– Им лет по тридцать, – оценил официант, – только один гость младше… – невысокий приятный паренек выглядел подростком. В случае сомнения у гостей полагалось спрашивать документы, но администрация ресторана давно махнула на это рукой. Паренек не притрагивался к водке, ограничиваясь ситро:
– Он курит, но реже чем другие, – официант задумался, – наверное, чей-то младший брат…
Парни воздерживались не только от выпивки, но и от танцев. Официант понимал, что за компания собралась за столиком:
– Обсчитывать их не стоит, – решил он, – не надо нарываться на недовольство… – он собирался нажиться на стиляге, но ничего не получилось. Парень велел не приносить счет за стол:
– Я здесь с дамой… – со значением сказал он, – не хотелось бы, чтобы моя спутница думала об… – он повел рукой, – обыденных вещах… – официант видел аристократов, вернее, актеров, играющих их, только в кино:
– Наверное, он тоже актер, – решил служебный персонал за перекуром в подсобке, – лицо у него знакомое…
На бумаге поплавок закрывался в полночь. После одиннадцати вечера никто не ожидал появления дружинников или милиционеров. Директор разрешал ребятам из ансамбля играть западные песни. Мелодии ловили, пробиваясь через заглушку, брали с немногих выменянных у интуристов пластинок. Слова переписывали, полагаясь на слух.