Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 4 (страница 121)

– Он так похож на Иосифа, что у меня даже кружится голова. Но характер у него совсем другой…  – девушка напоминала себе, что перед ней священник:

– Он родственник, друг, кузен…  – Ева потушила сигарету, – между нами ничего не случится. И с Иосифом тоже…  – она разобрала в итальянской скороговорке из динамика слово «Лондон», – я его не люблю и никогда не полюблю…  – на нее повеяло ароматом миндаля и ванили:

– Погрызешь в самолете, – отец Кардозо держал бумажный пакет, – сейчас стали хуже кормить пассажиров. Пластиковые тарелки и безвкусная еда, время икры и шампанского прошло…  – он вручил Еве печенье:

– Что касается нашего знакомца…  – Шмуэль поправил пасторский воротничок рубашки, – мой сан и здесь пригодился. Диспетчер смены узнал меня по фотографиям в газетах…  – Шмуэль приблизил губы к скрытому темной прядью волос уху девушки:

– Скажи тете Марте, – неслышно шепнул он, – что частный рейс прилетел из Цюриха и направляется в Гану. Кому принадлежит самолет, ребята, к сожалению, не знают…  – Ева кивнула:

– Я все запомню. Думаешь, Иосиф сейчас тоже в Гане…  – забрав у нее докторский саквояж, Шмуэль мимолетно коснулся руки девушки. Священник вздрогнул:

– Скорее всего. Хорошего тебе полета, Ева…  – он хотел добавить: «Пиши мне», но оборвал себя:

– Я ей не близкий родственник, как Аарон или Маленький Джон. Я всего лишь дальний кузен…  – Ева скользнула горячими губами по его щеке:

– Я тебе напишу из Нью-Йорка. Увидимся в Африке, Шмуэль…  – он донес саквояж до ворот, выходящих на взлетное поле:

– Дальше я сама, – она протянула контролеру картонный талончик, – спасибо тебе за все…

Священник следил за ее стройными плечами в летнем платье, а потом она потерялась в толпе пассажиров. Самолет «Аль-Италии», оторвавшись от земли, превратился в темную точку на горизонте. Незаметно перекрестив расплывающийся в небе белый след, Шмуэль пошел на остановку городского автобуса.

Пилот личного самолета господина Ритберга фон Теттау разрешил на время стоянки открыть окна в кокпите. Жаркий воздух вливался в кабину, шевелил коротко стриженые, белокурые волосы Адольфа. Парень изучал карту полета. Из салона приятно пахло поджаренными ржаными тостами. Стюарды готовили легкий обед:

– Дядя Юнио примирился с нашим сухим законом, – весело подумал подросток, – он сказал, что подождет до Ганы…  – по прибытию они обедали в компании президента страны, Кваме Нкрумы, главы местной летной школы, героини рейха, Ганны Рейч и личного врача президента, штурмбанфюрера Шумана. Дядя заранее озаботился продлением каникул для Адольфа:

– Получишь в Гане летную лицензию, – обещал Максимилиан, – фрау Рейч и майор Хартманн обо всем позаботятся, обучат тебя управлению самолетом…

Лучший ас Люфтваффе Хартманн командовал в звании полковника эскадрильей JG 71 Рихтгоффен, однако Феникс наотрез отказывался употреблять новые названия, принятые в армии ФРГ:

– Рейх есть рейх, вермахт есть вермахт, а люфтваффе есть люфтваффе, – сварливо замечал дядя, – в новой Германии мы вернемся к исконным словам нашего языка…  – карандаш майора Хартманна прочертил на планшете Адольфа прямую линию:

– Все просто, – заметил дядя Эрих, как называл его подросток, – перелетаем Средиземное море и движемся на юго-запад над Сахарой…  – Адольф поинтересовался:

– Вы здесь не сражались, дядя Эрих…  – Хартманн помотал почти не поседевшей головой:

– Нет. Двадцать лет назад, мой милый, именно в это время я приехал лейтенантом на Северный Кавказ, в пятьдесят вторую истребительную эскадрилью…  – Адольф кивнул:

– Лучшее боевое соединение Люфтваффе…  – голубые глаза Хартманна немного затуманились:

– Ведущим у меня стал нынешний майор Крупински, командующий тридцать третьей истребительно-бомбардировочной эскадрильей. Ты его знаешь, он тоже бывает в гостях у твоего дяди…  – Адольф спросил:

– Крупински прозвал вас Малышом, да…  – Малыш Хартманн усмехнулся:

– Он самый. Я небольшого роста, что хорошо в авиации…  – он окинул взглядом парня:

– Адольф пошел в породу фон Рабе. Фюрер тоже был невысоким. Но для его миссии это лучше, парень образец арийца…  – приближенные к Фениксу бывшие асы Люфтваффе знали о происхождении мальчика:

– Приехал, – хмыкнул Хартманн, – и через две недели сбил первого русского. Потом все пошло, как по маслу…  – он проверил показания приборов, – но больше всего я горжусь не тремя сотнями самолетов противника…  – Адольф прервал его: «Тремя с половиной сотнями». Хартманн отмахнулся:

– Кто считает? Нет, важно, что за годы войны я не потерял ни одного ведомого…  – обернувшись, он крикнул:

– Юнио, поторопи соотечественников. Я не хочу тащиться над Сахарой в темноте…  – Черный Князь, выйдя на трап, затрещал по-итальянски с механиками аэропорта. Хартманн понизил голос:

– Ленивые твари. У них всегда так. Либо итальянцы настоящие герои и воины, как Юнио, – я летал с такими ребятами, – либо их надо подгонять палкой. Под Сталинградом они сдавались первыми, в них нет стойкости арийского духа…  – Хартманн отхлебнул из фляжки крепкого кофе:

– С твоим дядей, милый мой, я познакомился, вернее, поругался, в марте сорок четвертого года, в Берлине. К тому времени я успел побывать в русском плену и бежать оттуда, чуть не заработав пулю от своих ребят…  – в конце лета сорок третьего истребитель Хартманна получил в бою повреждения. Летчику пришлось пойти на вынужденную посадку за линией фронта:

– Увидев русских, я разыграл раненого, – смешливо сказал он Адольфу, – меня уложили на носилки и даже нашли какого-то врача. Жида, судя по лицу. В штаб меня везли в кузове грузовика, но над дорогой начался очередной воздушный бой. Русские отвлеклись, я выдернул у солдата винтовку, открыл огонь и был таков. Правда, когда я добрался до расположения наших войск, меня едва не подстрелили, не поверив, что перед ними летчик…  – Боргезе заглянул в кокпит:

– Все готово. Извини, Малыш, – он развел руками, – парни думают о вечерних танцах в Остии. Каникулы, сам понимаешь…  – Хартманн вздохнул:

– Что с вами поделать, дорогой Черный Князь…  – командир наклонился к динамику:

– Экипаж, занять свои места. Пятиминутная готовность, взлетаем после лондонского самолета «Аль-Италии»…  – он щелкнул зажигалкой:

– В марте сорок четвертого меня и еще пару ребят из эскадрильи вызвали в Берлин для вручения дубовых листьев к рыцарским крестам. Не буду скрывать, в поезде мы выпили, – Малыш Хартманн ухмыльнулся, – и довольно много. Нас встречали машины из рейхсканцелярии, протрезветь на воздухе мы не успели. В общем, мы еле на ногах держались. Полковник фон Белов, адъютант фюрера от Люфтваффе, велел нам сначала прийти в себя. Он сварил нам кофе и оставил в передней. На вешалке висела фуражка, я ее примерил. Здесь открывается дверь и входит твой дядя…  – Хартманн положил руку на штурвал, – в форме, с кинжалом, с железными крестами, с нашивкой старого бойца. Он тогда был штандартенфюрером, а я едва получил звание капитана…  – самолет разгонялся, – как он на меня орал…

Хартманн потушил сигарету:

– Я, видишь ли, сам того не зная, примерил фуражку фюрера, твоего покойного отца. Потом мы с твоим дядей сдружились, я обедал на вашей семейной вилле. Твой дед консультировал люфтваффе, был лучшим приятелем маршала Геринга. Жаль, что он и твой дядя Генрих погибли…  – о предательстве деда и дяди знали только немногие члены братства СС:

– Остальным не стоит слышать о нашем позоре, – холодно сказал Максимилиан, – как и о том, что твой кузен выжил. Твой старший брат тоже не должен стать предметом досужих разговоров…  – Хартманн добавил:

– Твоему кузену, тоже Адольфу, тогда и двух лет не исполнилось. Забавный был мальчишка, – летчик помолчал, – жаль, что он погиб в Патагонии. Графиня Марта сделала правильный выбор…  – официально считалось что вдова дяди Генриха отравилась в мае сорок пятого, – но мальчик остался сиротой. Останься он в живых, он бы стал твоим верным соратником…  – дядя подозревал, что вдова дяди Генриха обосновалась в Лондоне:

– Мой кузен наверняка такой же враг рейха, как и мой брат, – Адольф поморщился, – но я уверен, что их можно склонить на нашу сторону…  – он не почувствовал, как самолет оторвался от бетонки:

– Вы волшебник, дядя Эрих…  – восторженно сказал подросток, – мы словно на магическом ковре, как в арабских сказках…  – Хартманн подмигнул ему:

– Погоду дали отличную, грозовых фронтов не ожидается. Прибудем в Гану на закате, полюбуешься океаном…  – дядя заметил Адольфу:

– Доктор поселит тебя в отдельных комнатах, в коттедже на территории президентского дворца. Он займется твоим досугом, у него под рукой есть проверенные девушки. Обезьяны дорвались до своего…  – Максимилиан брезгливо скривился, – получили белых женщин…  – из слов дяди Адольф понял, что Доктор обеспечивает развлечения членам правительства Ганы:

– Она, наверное, будет меня старше, – подумал подросток, – но это неважно. В конце концов, у меня есть опыт…  – выровняв самолет, Хартманн включил автопилот. Закинув руки за голову, Малыш потянулся:

– Время для тостов и каспийской икры. Под Сталинградом у нас было отличное снабжение. В летных частях подавали вина и сыры, ветчину и гусиный паштет. Говорят, у Нкрумы отменный повар, вроде бы из Франции. Оценим его стряпню…  – летчик позвонил стюардам: