Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 3 (страница 31)

– Вокруг глухие места, можно спрятать целую эскадрилью. Они и прячут, то есть не эскадрилью, а колонну грузовиков… – у Мясника, как про себя называла Маргарита главаря, имелась рация. Возвращения самолета ждали. Девушка вдыхала запах запустения, пыли, неприятный аромат испражнений:

– У него целый здесь лагерь разбит, только негры в деревне не живут… – она не успела попрощаться с Клэр. Прошагав в конец фюзеляжа, Мбвана наставил на девушку ствол советского АК:

– Марш за мной, – коротко сказал негр, – и чтобы без фокусов… – Маргарита надеялась, что в негритянском лагере кто-то заболеет:

– Мясник отправит меня туда, пусть и под конвоем. Нам с Клэр надо увидеться, понять, как бежать из этого змеиного гнезда… – девушка быстро пожала ей руку. В больших глазах стояли слезы, она закусила разбитую губу:

– Ничего не бойся, – шепнула доктор Кардозо, – молись Иисусу, Мадонне и святой Кларе, они тебе помогут… – она по привычке молилась святым Елизавете и Виллему:

– Но и Маргарите Кортонской тоже… – пинцет поддел что-то, похожее на кость, – покровительнице бездомных и умалишенных… – Маргарита усмехнулась:

– Ума я не лишусь, это точно. Мне надо разобраться в случившемся здесь… – сидя под охраной, в покосившейся хижине, она не оставляла мыслей об эпидемии, выкосившей деревню:

– Негры сказали, что все произошло пять лет назад… – она вспомнила госпитальный архив в Леопольдвиле, – никаких сведений об эпидемиях на юге за то время я не видела, но не все документы добираются в столицу… – Маргарита примерно представляла, где приземлился самолет:

– Либо мы рядом с португальскими владениями, либо с британскими… – вороша тряпки, девушка задумалась, – но, скорее всего, ближе к западу, к португальской территории… – западная граница почти не охранялась, но британцы следили за своими колониями:

– Если они будут бежать, то не к британцам… – фонарик осветил высохший скелет летучей мыши, – они отправятся на запад. Но мы с Клэр должны вырваться отсюда, чего бы это ни стоило… – пока Маргарита лечила расстройство желудка, фурункулы и мелкие порезы со ссадинами:

– Мясник до такого не снисходит… – перед глазами встало грубоватое, загорелое лицо, – нацистский палач считает себя выше амбулаторной работы… – главарь почти с ней не говорил, но не мешал Маргарите расспрашивать бойцов о судьбе деревни:

– Мы и сами толком ничего не знаем, – пожал плечами кто-то, – обезьяны бормочут, что место проклято. Деревня вымерла за неделю, а то и меньше… – она отряхнула руки:

– Одна из тропических лихорадок, вроде той, от которой скончались дедушка Шмуэль и бабушка Авиталь. Он заразился от пореза, вскрывая труп умершего матроса, а того укусила больная обезьянка. Но вирус не передается воздушно-капельным путем, только через контакт с выделениями человека или животного… – девушке стало неуютно. Маргарита напомнила себе, что вирусы не сохраняются в таких старых скелетах:

– Только возбудитель сибирской язвы, но откуда ему здесь взяться? Хотя мы пока не выделили вирус лихорадки, мы не знаем, что он из себя представляет… – кроме скелета, в хижине могли обретаться и живые летучие мыши:

– Они все заражены бешенством… – девушка поводила фонариком под потолком, – но они могут быть и носителями вируса, как обезьяны… – темная тень, сорвавшись с проваленной балки, метнулась в дверной проем. Снаружи раздалось сочное ругательство на немецком языке:

– Мясник не стесняется, не скрывает, откуда он родом, – хмыкнула Маргарита, – белые бойцы у него тоже почти все немцы из здешних колоний… – в отряде неожиданным образом оказались и русские с украинцами:

– Власовцы и националисты, сбежавшие в конце войны на запад, – вздохнула девушка, – они считают негров низшей расой. Наверняка, они поняли, что мой отец еврей, но Мяснику нужен настоящий врач… – прислонившись к косяку двери, он дымил сигаретой:

– Мыши боятся света и могут напасть на человека. Не устраивайте иллюминацию, – недовольно сказал главарь, – вакцины от бешенства даже вы в здешней глуши не достанете. Что касается эпидемии, то я вам сказал, что это лихорадка тропического характера… – Маргарита засунула фонарик за пояс штанов:

– Понятно, что тропического, – она протерла руки спиртом из пузырька, – меня интересует ее возбудитель. Клиническую картину я знаю хорошо, я выезжала на такие вспышки… – Шуман смотрел в яркие, голубые глаза девушки:

– Она похожа на отца. Она наверняка ничего не знает о его работе в Аушвице… – он утвердительно сказал:

– Вы дочь профессора Кардозо, эпидемиолога. Он был очень известен до войны, звезда науки… – тонкие ноздри раздулись, она отчеканила:

– Да. Он считался первым кандидатом на Нобелевскую премию по физиологии и медицине, но вы, нацисты, депортировали великого ученого в Аушвиц и убили его с миллионами других евреев… – Шуман не мог отказать себе в удовольствии:

– Все равно мы ее расстреляем, рано или поздно, но сначала ребята с ней позабавятся. Я ее не трону, я брезгую жидовками, но русским или неграм будет все равно… – он пыхнул девушке дымом в лицо:

– Ваш отец сначала подвизался на побегушках у нацистов в амстердамском юденрате, а потом кромсал еврейских детей в госпитале Аушвица. Он сшивал пары близнецов, пересаживал конечности… – девушка побледнела, – потом его отправили в зондеркоманду, он дубинками загонял евреев в газовые камеры… – Шуман пошатнулся, по загорелой щеке стек плевок. Она оскалилась, словно гиена, тонкие губы дернулись:

– Это не его кровь, – он вспомнил подобострастного профессора Кардозо, – Феникс говорил, что ее мать аристократка. Она связалась с подпольщиками, участвовала в Сопротивлении. Она наследница древнего рода… – откинув изящную голову назад, девушка выплюнула:

– Я не верю ни одному вашему слову, вы палач и убийца… – снаружи раздался топот ног, кто-то крикнул: «Доктор, у негров беда!».

Джо остановил машину в паре километров от точки на карте, отмеченной младшим братом Мбваны. Разложив лист на коленях, он щелкнул рычажком фонарика. Белый луч осветил пустынную саванну, мягкие очертания холмов на западе. От купы деревьев, стоящей рядом с дорогой, доносились голоса ночных птиц, шелест листвы, цоканье обезьян. Над холмами расплылась золотая луна.

Всю дорогу от Элизабетвилля они только обменивались короткими репликами. Месье Александр появился у пансиона вечером, на местном, дребезжащем такси, в сопровождении трех крепких парней:

– Тоже журналисты, – объяснил месье Вербье, – мои коллеги. Все заинтересованы в сенсационном материале, но не волнуйся, я не трубил о новостях налево и направо… – Джо волновался за кузена:

– Он так и не позвонил с полудня. Должно быть, Даллес к нему прицепился, и Виллем теперь вынужден доказывать, что он не агент русских… – Джо было смешно даже думать о таком. Кузен терпеть не мог коммунистов. На деньги де ла Марков велось вещание на русском языке на радио «Свобода», они снабжали средствами ватиканскую радиостанцию:

– Шмуэль там готовит передачи, только на польском языке, – вспомнил Джо, – когда он выучит русский, он и по-русски будет выступать… – отец Симон все равно неуютно себя чувствовал в Ватикане:

– Я не затем принимал обеты, чтобы блистать в прессе… – хмуро заметил кузен, – я подаю прошение за прошением, пытаюсь доказать, что в Польше или Южной Америке я буду нужнее, но пока курия упрямится… – по мнению его святейшества, отец Кардозо должен был остаться в Риме:

– Папа понимает важность работы в коммунистических странах, – вздохнул кузен, – в той же Южной Америке мы должны противостоять левому влиянию, пока еще не поздно… – Шмуэль показал кузенам свои наброски:

– Мы возвращаем церковь к временам Иисуса и первых апостолов, – задумчиво заметил отец Кардозо, – Спаситель всегда был на стороне угнетенных и отверженных. Католическая церковь должна распахнуть свои двери для малых мира сего, а не только для прихожан, разъезжающих на лимузинах…

Когда Джо и Александр грузили в багажник виллиса пару неприметных чемоданов, мимо пронесся сияющий черным лаком Bentley:

– Непризнанный премьер незаконного государства поехал, – усмехнулся месье Вербье, – должно быть, Лумумба действительно здесь. Не случайно они задвигались… – Джо велел себе не беспокоиться о кузене:

– Весточку я оставил, портье обещал все передать, если он появится в пансионе… – Джо напомнил себе, что Виллем взрослый человек:

– Незачем водить его за ручку. Координаты лагеря я записал, он приедет сюда, как только сможет… – в неприметных чемоданах лежали русские автоматы АК, пистолеты и несколько ручных гранат:

– На здешнем рынке можно купить все, что угодно… – месье Александр улыбнулся, – провинция Катанга кишит бесхозным оружием. Садитесь, ребята, – велел он журналистам, – отъедем от города и проверим силы в прицельной стрельбе… – для газетчика месье Вербье неожиданно хорошо владел оружием:

– Отец меня научил, – объяснил парень, – он в молодости воевал в Сопротивлении, в отряде недавно умершего месье де Лу… – упоминая погибшего Маляра, Саша надеялся, что господин граф начнет болтать. Александр искоса взглянул на невозмутимое лицо сына Поэта:

– Он и бровью не повел, не поделился детскими воспоминаниями, а Маляр его вырастил, стал ему приемным отцом. Он скрытный, как и все японцы… – Саша помнил наставления товарища Котова: