Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 2 (страница 77)
– Он считает, что надо скрывать чувства, как Джон это делал, то есть делает… – упрямо повторила Марта, – я верю, что он жив…
Она пекла с Полиной печенье, ездила на концерты в Квинс-колледж, возила юную леди Холланд с подружками, Лаурой ди Амальфи и Луизой Бромли, в кино и на дневные представления театров:
– Она совсем не похожа на Циону, – поняла Марта, – как и Фрида в Израиле. Фрида характером больше напоминает Эстер, а Полина настоящая Тони, только маленькая… – девочка собиралась стать журналистом. Полина учила испанский язык:
– Она бойко по-русски трещит, как и Маленький Джон, – вспомнила Марта, – а Густи вообще звучит так, словно она родилась в России, то есть в Прибалтике… – переехав на этаж Х, под крыло Марты, племянница рвалась в Советский Союз, однако девушку пока посадили на аналитику открытых источников:
– Если она литовка, пусть сначала выучит язык, – заметила Марта начальнику, – хотя мы можем сделать ее военной сиротой, выросшей в русском детском доме… – решение о дальнейшем задании Густи они пока отложили:
– Насчет смерти Меира, – вздохнула Марта, – мама позвонит Деборе, а я скоро прилечу в Америку по работе, поддержу ее… – Марта не сомневалась, что Даллес захочет лично услышать подробности гибели полковника Горовица. Стоя у окна кабинета, она прищурилась:
– Кажется, Каравелла. Хорошо, что под руку подвернулся пробный рейс Air France… – регулярное сообщение между Орли и Тегелем открывали в следующем году, – не пришлось тратить деньги налогоплательщиков… – Марта была щепетильна и предпочитала пользоваться коммерческой авиацией:
– Когда я летаю частным образом, – усмехнулась она, – то есть в отпуск, где я не была со времен гибели Констанцы и Степана. Мы с Кларой тогда повезли детей в Саутенд на неделю… – в госпитальном саду, нырнув под накинутое на пижаму пальто Волка, она согласилась:
– Мадемуазель Ладе хода на восток больше нет. Она видела меня и тебя, она может нас описать. Даже если Эйтингон ее сюда и не посылал, если это инициатива Ционы, то он не преминет ухватиться за такую возможность… – услышав предложение жены пригласить в Берлин Мишеля, Волк задумался:
– Может быть, это и сработает, – заметил он, – однако ты уверена, что у них ничего… – он повел рукой. Марта пожала плечами:
– Он, хоть и коммунист, но верующий католик, порядочный человек. Лаура инвалид, у них растет сын. Мишель никогда не бросит семью, но нам надо разговорить мадемуазель Ладу, объяснить, кто такой на самом деле товарищ Котов… – Мишель вез в Берлин заверенные показания Гольдберга о событиях в Требнице, и аффидавиты покойных Констанцы и Степана об их жизни в СССР:
– Мне она не поверит, а бумагам и Мишелю может… – шасси коснулось полосы, Каравелла выбросила парашют за хвостом, – по крайней мере я на это надеюсь…
Марта отставила чашку:
– Большое спасибо за кофе, полковник. Я встречу Маляра у трапа, по соображениям безопасности… – пожав Арно руку, она спустилась по витой лесенке к ожидавшей ее армейской машине.
Госпиталь предоставил Марте небольшую палату, превращенную ей в подобие кабинета. Внутренняя дверь отделяла комнату от супружеской спальни, как весело думала женщина:
– Волк соскучился, – на губах цвета спелой черешни, заиграла легкая улыбка, – он почти год меня не видел. Хватит… – Марта стряхнула пепел, – больше я его никуда не отпущу. Пусть готовит документы, выступает на процессах. В Южную Америку он не отправится, он не знает испанского языка… – Марте казалось, что деверя и остальных беглых бонз СС надо искать именно там. После консультаций с мистером Визенталем и его центром по розыску бывших нацистов, она укрепилась в своей уверенности:
– Барбье никуда оттуда не уезжал… – Марта избегала думать о зимней ночи в Буэнос-Айресе, – а сейчас к нему присоединился Эйхман… – центр мистера Визенталя несколько раз извещали, что Эйхмана, или похожего на него человека видели в аргентинской столице:
– Моссад предупрежден, они все знают… – белокурая, с легкой проседью, голова Мишеля склонилась над снимками, – они хотят начать операцию следующей весной… – Маляр откашлялся:
– Как я понимаю, об исходе дела… – он положил ладонь на фотографии, – пока никто не подозревает… – Марта заметила старые пятна краски на длинных пальцах. Перехватив ее взгляд, Мишель усмехнулся:
– Я, хоть и директор другого музея, но из Лувра меня по старой памяти не выгоняют. За мной сохранили кабинет. Я занимаюсь с Пьером, учу его реставрации. В Эколь де Лувр, куда он пойдет, хорошая школа, но руки у парня из нужного места растут, пусть приучается к нашему делу… – Мишель с сыном работал над разрозненными страницами часослова двенадцатого века из собрания аббатства Святого Винсента в Санлисе:
– Я надеялся на какие-то документы от Маргарет, дочери рыцаря Джона Холланда, – признался он Марте, – однако твой предок не оставила после себя ничего, кроме отрывка письма… – Марта разлила кофе:
– Сигурд, ее сын, воевал на Руси, вместе с мечом, а о дочери ничего не известно… – Мишель пожал плечами:
– Ничего. Пергамент обрывается, мы даже не знаем, где она жила… – он отхлебнул крепкий эспрессо:
– Статью на таком скудном материале не напишешь, я имею в виду, о дочери. Статья о Маргарет уже вышла… – Мишель привез Марте оттиск с автографом. Открыв портсигар, Марта поправила его:
– Дело еще не закончено, дорогой Маляр. Как и с твоими занятиями, невозможно написать и опубликовать статью, не имея на руках подлинника картины или гравюры. Нам нужен подлинник, то есть правда от мадемуазель Лады… – Мишель помолчал:
– Ты думаешь, что рисунок Ван Эйка тоже сохранился? Если Максимилиан выжил, если он где-то в Южной Америке… – голубые глаза блеснули холодом, – надо его найти. Не только из-за рисунка, но и потому, что он должен предстать перед судом… – Мишель понял, что только открытый процесс над фон Рабе поможет Лауре:
– Таблетки сделали свое дело, угрозы самоубийства больше нет, однако она замкнулась в себе. Теперь, когда и Хана уезжает, дома кроме Пьера, никого не останется… – с Аароном Майером Мишель встречался в городе. Лаура не потерпела бы сына Клары в квартире:
– Я обедаю с ним и Джо, когда граф Дате нас навещает, – заметил Мишель, – с парнями я и сам чувствую себя молодым… – Тиква намеревалась приехать в Париж на Рождество:
– Они с Ханой показывают моноспектакль о судьбе Анны Франк, в кабаре и на частных вечеринках, – сказал Мишель Марте, – а потом Хана нас покидает для Израиля… – Марта присвистнула: «Неожиданно». Мишель развел руками:
– Я ничего не знал. Она связалась с тамошними театрами, организовала себе выступления… – падчерица небрежно сказала:
– Меня попросили поездить по армейским базам с военным ансамблем. Я все-таки еврейка, дядя Мишель, Израиль моя страна… – Марта вскинула бровь:
– Аарон Горовиц весной призывается. На Хануку он полетит домой, поддержать мать… – Мишель отозвался:
– Они сдружились, когда мальчик у нас гостил проездом. Но у них нет ничего общего. Хана певица, а он будущий раввин… – Мишель вернул Марте снимки:
– В общем, все понятно. Пообедаем сегодня вместе, а в остальном… – он взглянул на часы, – мне нужна хорошая машина… – Марта удивилась:
– Куда ты собираешься поехать? Ты первый раз в Берлине… – барон хмыкнул:
– Вовсе нет. Когда мы с Вороном бежали из крепости Кольдиц, он с покойной Августой отправился на юг, к швейцарской границе, а я домой на запад. Я был в Берлине проездом, пил пиво на вокзале Фридрихштрассе… – Марта потушила сигарету:
– Машина тебе зачем? Я тебя довезу, куда надо. В любом случае, все музеи на востоке, куда тебе хода нет… – Мишель накинул пиджак, висящий на спинке стула:
– Ты хочешь, чтобы она… – барон запнулся, – мадемуазель Лада, дала показания насчет Кепки… – в окна палате били лучи заходящего солнца. Марта выпрямила спину, бронзовые волосы словно светились:
– Марта на рисунке Ван Эйка так же смотрела, – понял Мишель, – наверняка, именно она и создала шифр на раме зеркала. Констанца его прочитала, однако папка первой леди Констанцы совершенно точно погибла. Но я верю, что рисунок сохранился. Я обязан найти его, вернуть человечеству, чтобы хоть немного искупить свою вину… – Мишелю с трудом давалась реставрация:
– Я каждый раз думаю, что я уничтожил бесценные сокровища ради спасения Лауры, – понял он, – но, если я отыщу рисунок, и фон Рабе вместе с ним, мне станет легче. И Лаура, может быть, оправится… – Марта откинула голову назад:
– Ее показания нужны не мне, Мишель, а союзным службам безопасности, включая и французские… – он поправил галстук:
– Отдам на кухню сыры, и еще кое-что. Я успел заехать на рю Мобийон, привезти гостинцы от месье Жироля. Волк оценит паштет и фуа-гра… – на пороге он обернулся:
– Дай мне машину, а остальное… – Марте показалось, что в его глазах промелькнула грусть, – остальное моя ответственность. Я обещаю, что Лада заговорит… – он тихо закрыл за собой дверь.
Сквозь раскрытые окна в беленую комнатку веяло осенним лесом. Терраса выходила на огороженное озеро, с лодочным причалом. На другом берегу виднелись железные ворота и будка охраны. По верху забора не проложили колючую проволоку, но Мишель поморщился:
– Все равно это тюрьма, пусть и с камином. Обстановка проще, чем на виллах гэбистов, однако ясно, что здесь не загородный коттедж…