Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 1 (страница 73)

– Мы поедем на машине, где Рауфф пытался убить ребят… – герцог надел наушники:

– Угарным дымом в кабине почти не пахнет. И там не было никакого Рауффа, тебе почудилось… – Марта и сама ничего не могла точно сказать:

– В бою не до разглядывания лиц. Нам надо было прорваться в гараж. Впрочем, негодяев больше заботило отступление, чем защита базы. Но мне показалось, что я видела Рауффа… – она вскинула подбородок:

– Рауфф именно так убивал евреев, на войне… – замигал зеленый огонек, герцог крикнул:

– Лейтенант, мне нужен переводчик… – Джон помолчал:

– Не спорю, может быть, у арабов и подвизался инструктором кто-то из беглых нацистов, но не обязательно Рауфф. Они все имели дело… – герцог помолчал, – с подобной техникой… – Марта коснулась его плеча: «Прости».

Джон не мог забрать оригиналы докладных, за подписью очередных эсэсовцев, из огромного архива бывшего министерства имперской безопасности рейха. Он сделал две копии:

– Для себя и для Виллема… – он слушал скороговорку, на иврите, – хорошо, что в начале сорок пятого года русские были нашими союзниками. Сохранившиеся документы, из польских лагерей, отправили в нашу зону оккупации… – документ о гибели сестры, правда, происходил не из Аушвица:

– В лагере бумагу сожгли, но на Принц-Альбрехтштрассе осталась копия… – Джон знал, что Тони убили именно в таком автомобиле:

– Ее и детей, из экспериментального отделения госпиталя. Малышей заразили тифом, и умертвили, как сказано в документе: «В связи с реорганизацией отделения»… – внизу списка допечатали, на машинке:

– Войтек Вольский, кухонный рабочий, 31 года от роду, поляк… – копия документа, с показаниями кузена Авраама и Волка, ушла в Ватикан. Джон надеялся, что папа Пий начнет процесс канонизации покойного Виллема:

– Они с Тони увиделись, перед смертью, – он, незаметно, отер глаза, – я бы хотел встретиться с Эммой, только с ней… – Джон знал, почему думает о таком:

– Я не воевал, с Патагонии, не видел трупов. То есть, слава Богу, ребята выжили. Мы успели вовремя… – Эяль передал ему наушники:

– Армия находится на полпути к Шарм-Эль-Шейху, Газа в наших руках, север и центр полуострова очищены от египтян. Здесь есть полоса, – лейтенант махнул на север, – за нами пришлют самолет… – пока Эяль занимался ранеными, Марта с герцогом осмотрели базу. Кроме окурков, грязных тряпок и объедков, они ничего не нашли:

– Как и в форте, где я искал Адель… – герцог, устало, прислонился к стене, – ладно, сюда доберутся израильские войска, с дознавателями. Ребята расскажут, что случилось с миссией, когда придут в себя… – закончив перевязку, Эяль помялся:

– Каракаль, то есть госпожа М… Я, наверное, лучше поеду в кузове, с ранеными… – Марта покачала головой:

– Садись в кабину, с полковником. Джазир там, с травмами ноги надо избегать тряски. Судя по виду, они не ранены, только избиты и наглотались угарного газа…

Иосифа и Михаэля устроили в грузовике, отыскав на базе пару брошенных матрацев.

В воротах гаража светили крупные звезды. Похлопав по крыше кабины, Марта услышала урчание двигателя:

– Не надо сейчас говорить, что Эстер погибла… – она присела на деревянный пол, – самолет прилетит на базу, туда приедет Шмуэль. Шмуэль знает, как все сказать, он этим занимался в армии… – она взяла окровавленную, с вырванными ногтями руку юноши, – зато теперь преемник Шмуэля не отправится в пустыню, под Беер-Шеву, к жене и мальчишкам Джазира… – у бедуина, в его двадцать три, было трое сыновей, – не появится в Кирьят Анавим, у Анны…

Свободной рукой она погладила слипшиеся от пота, черные, кудрявые волосы капитана Леви:

– Их пока не отпустят домой, должен состояться дебрифинг, как мы говорим. Но Иосиф придет на похороны матери, в этом ему не откажут… – Михаэль, еще не очнувшись, что-то простонал:

– Они оба живы, это самое главное… – в лицо Марте ударил теплый ветер, грузовик выехал на каменистую дорогу. Наклонившись к Иосифу, она коснулась заросшей щетиной щеки:

– Милый, ты слышишь меня? Это тетя Марта, с вами все в порядке. Вы полетите домой, в Израиль. Вы оба живы, Михаэль и ты… – в его голубых глазах отражался свет звезд. Юноша смотрел вверх, мимо нее:

– Я умер… – отозвался Иосиф Кардозо. Сомкнув искусанные губы, юноша опять впал в забытье.

Тель-Авив

Шмуэля Кардозо допустили на взлетное поле по личному распоряжению начальника службы безопасности государства Израиля, Коротышки Иссера Хареля.

Визит главы Моссада застал доктора Судакова в больничном садике, разведенном при жизни Эстер, стараниями Фриды и ребятишек, из детского крыла:

– Но у нас не будет статуй, – деловито сказала Фрида матери, – как у дяди Эмиля, в Мон-Сен-Мартене. Мы сделаем библейский сад… – в гончарной мастерской кибуца изготовили горшки. Мальчики занялись устройством дорожек, Авраам привез из Иерусалима саженцы растений. Скамейки сделали из светлого камня.

Доктору Судакову разрешили подниматься с постели. Фрида с Моше вернулись к школьным занятиям. Авраам, в госпитальной пижаме, сидел на скамейке, слушая скороговорку диктора «Коль Исраэль». Силы Цахала продвигались на юг Синайского полуострова, к Шарм-Эль-Шейху. Вернувшись из Иерусалима, Шмуэль сказал отцу, что дядя Меир, как выразился юноша, должен был поехать дальше.

Авраам предполагал, куда отправился зять, и где сейчас Марта с Джоном. Большие, забинтованные руки лежали на портативном радио, на коленях доктора Судакова:

– Понятно, где. На Синае, они полетели искать Иосифа и его отряд. Семья не бросит мальчика в беде, Израиль не оставит в опасности ни одного еврея… – заслышав шаги, по гранитной крошке, Авраам побоялся открыть глаза:

– Они не пошлют сюда Шмуэля… – понял доктор Судаков, – хоть он и занимался таким, в армии. Он в отставке, он сам будет скорбеть, по брату. Приехал кто-то другой. Все генералы сейчас на юге. Может быть, кто-то из правительства… – он понял, что почти похоронил Иосифа:

– Как Анна потеряла надежду на возвращение Михаэля. По ее лицу видно, что она крепится… – Анна приходила к доктору Судакову каждый день, с передачами от мадам Симоны, – но у нее заплаканные глаза… – заставив себя поднять веки, он увидел Коротышку:

– Мы с ним повздорили, – вспомнил Авраам, – когда Шмуэль в Старом Городе наткнулся на Серебрянского, то есть Кепку. Моссад тогда избавился от советского агента, обвинил в убийстве арабов… – Аврааму не хотелось бередить старые распри:

– Джону я разбил нос, в Рамалле, а он полетел за линию фронта спасать моего сына, то есть пасынка. Мы все одна семья, и в Израиле тоже… – Харель, с неожиданной деликатностью, опустился рядом. Авраам, нарочито спокойно, покрутил рычажок радио. Забинтованные пальцы не слушались. Коротышка забрал приемник:

– Мы получили сообщение с юга, Авраам, – тихо сказал Харель, – твой мальчик сегодня прилетит домой От миссии осталось двое, он и капитан Леви. Они… – Коротышка замялся, – им надо какое-то время провести в нашей компании, но я обещаю, что Иосиф придет на похороны матери… – Авраам только потом понял, что глава Моссада назвал Иосифа его сыном. Он позволил себе заплакать, только когда Харель ушел в школу, встретиться с Анной:

– Он скажет ей, что Михаэль выжил, – всхлипывал Авраам, – что их малыши не осиротеют. Эстер не увидит внуков, но я повожусь с ребятишками. Иосиф уйдет из армии, поступит в университет, станет врачом… – ноябрьское солнце грело мокрые щеки. Он сидел, среди кустов лавра и мирта, рядом с молодыми кедрами и кипарисами:

– Мои внуки будут здесь играть, – понял Авраам, – они вырастут рядом со мной, в кибуце… – врачи не отпустили его на аэродром, но Шмуэль уверил отчима, что поговорит со старшими:

– Они все приедут в кибуц, папа… – юноша поцеловал его в лоб, – то есть, они пробудут какое-то время на базе, надо провести дебрифинг, но потом все окажутся дома… – Шмуэль запнулся, – впереди похороны…

Стоя у машины, он вспомнил о самодельной открытке, от Фриды и Моше, в кармане пиджака:

– Иосифа пока не отпустят в кибуц, – подумал юноша, – но весточку от ребятишек я передам. Как нам благодарить тетю Марту, дядю Джона, дядю Меира… – он очнулся от довольного голоса Коротышки:

– Вот и самолет. Ребята не стали садиться в Негеве, – добавил Харель, – понятно, что Иосифу и Михаэлю хочется увидеть родных, то есть тебя… – черная точка приближалась к взлетной полосе. Шмуэль послушал треск цикад, в сухой траве, у ограды:

– Лучше бы вы привезли и госпожу Леви, то есть Анну, – недовольно заметил юноша, – теперь ей надо ждать, пока Михаэль вернется домой… – по закрытой, с затемненными стеклами, машине Коротышки, Шмуэль понял, что брата и капитана Леви отправят куда-то дальше:

– Однако мне не скажут, куда… – вздохнул юноша, – но теперь можно назначать дату похорон… – Харель развел руками:

– Ты сам служил, ты понимаешь, что это такое… – он отер пот со лба:

– Кажется, там не один самолет, а два… – Коротышка крикнул авиационному технику, стоявшему наготове, с флажками:

– Ареле, что за вторая машина на подходе… – Шмуэль понял, что в Риме будет скучать по израильской фамильярности:

– Ареле. Он едва парой слов обменялся с парнем, а называет его по имени. Я уверен, что и техник ему так же ответит… – Шмуэль не ошибся. Ареле заорал, перекрикивая ближний шум моторов: