Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 1 (страница 111)

Под колесами затянутого брезентом лендровера, цвета хаки шуршал гравий. Машина медленно взбиралась по вьющейся среди камней тропе. На горизонте, раскинув крылья, парили птицы. В топком мхе виднелись заполненные болотистой водой следы оленьих копыт. Задувал промозглый ветерок, на переднем сиденье лендровера светились огоньки сигарет.

Сзади, под шотландским пледом, рассыпались рыжие, девичьи кудряшки. Крепкий, светловолосый подросток, укрывшись провощенной курткой, дремал, удерживая удилище. На полу, среди разбросанных резиновых сапог и туго набитой полевой сумки, военных времен, сопел черно-белый спаниель. Мотор, размеренно, гудел, Джон кашлянул:

– Спасибо, что подвезли, ваше величество… – она коротко улыбнулась, не выпуская сигареты:

– С детьми я тоже привыкла вставать рано. За ребятишек не беспокойтесь, – она кивнула назад, – граф Хантингтон оказывает хорошее влияние на наследника престола, – королева подмигнула Джону, – а ваша Полина и наша Анна, давно сдружились… – вчерашним вечером, получив по стакану молока и овсяную лепешку, дети отправились спать.

За ужином сидела только Елизавета:

– Мой супруг, как вы знаете, не вмешивается в политические дела, – объяснила королева, – тем более, речь пойдет о деликатной миссии… – полковнику Горовицу она сказала, что слышала о нем только хорошее:

– Президент Эйзенхауэр назвал вас самым смелым человеком в Америке, – Джон заметил, что кузен, немного, покраснел, – впрочем, это и понятно, с наградами вашей семьи и вашим собственным героизмом… – Джон вмешался:

– Но на востоке полковнику придется, в основном, молчать… – Меир добавил:

– Не в основном, а всегда. В отличие от вас, я совершенно не знаю русского языка… – готовя операцию, они решили превратить кузена в глухонемого:

– Очень удобно, – сказал Джон, – в сорок пятом году я притворялся товарищем Пекко, эстонцем. Из-за акцента я больше мычал, чем говорил… – королева окинула их внимательным взглядом: «У вас нет бород». Волк уверил ее:

– Еще отрастут, ваше величество. Документы нас ждут в Стокгольме, настоящие, надежные, но туда надо вклеить фотографии, что мы и сделаем в Швеции… – паспорта они получили от американских коллег:

– Бланки чистые, – сказал Меир, – в СССР тоже берут взятки, даже в полиции, то есть в милиции. Однако наши работники, в посольствах, будь то США или Британии, не смогут нам помочь… – миссия предполагалась, как говорили на Набережной, совершенно автономной:

– Автономное плавание, – вспомнил Джон военные времена, – мы, словно экипаж субмарины, опускающейся на дно, то есть в СССР… – в Стокгольме они брали легкий самолет. Низкий потолок высоты позволял им пройти под радарами, на советской границе. Меир усмехнулся:

– Покойный Абрахам вывозил меня из Нюрнберга на вертолете Сикорского… – Джон поднял бровь, – но в нашем случае такая машина не дотянет даже до Финляндии… – не желая рисковать пересечением границы в строго охраняемой Прибалтике, или рядом с Ленинградом, они решили сделать крюк. Самолет миновал пределы СССР в глухом, карельском углу:

– Оттуда группа летит прямо на восток… – Марта разложила на ореховом, обеденном столе подробную карту Северного Урала, – прослушайте справку, о Печорлаге и тамошних зонах, как выражаются русские… – королева прервала ее:

– Погодите, миссис М. Правильно я помню, что покойную доктора Кроу, какое-то время, тоже держали в тех краях… – Марта кивнула:

– Именно так. Констанца проводила там время, сочиняя популярные книги для молодежи. Потом ее отправили на строительство сахалинского тоннеля, которое, кстати, законсервировали… – королева помолчала:

– Тела доктора Кроу не отыскали… – Марта вздохнула:

– О таком говорить преждевременно, ваше величество. У миссии есть первоначальная задача, спасение господина Валленберга… – они согласились, что нельзя вовлекать Журавля в операцию:

– Во-первых, его перевели в Министерство Среднего Машиностроения, – заметил Джон, – он занимается атомным проектом. В открытых источниках об атоме ничего не упоминается, но мы знаем, о чем идет речь. Он понятия не имеет, что происходит на зонах. Конечно, он будет спасать дочь, если мы… – герцог сделал резкий жест, – хоть она и выросла, она его ребенок. Но нельзя ставить под угрозу благополучный исход операции. Во-вторых, Журавль вообще не в Москве, а, даже если бы и был, в столицу нам хода нет…

Судя по фотографиям с самолета-шпиона, ближайшая к зоне, упомянутой Валленбергом, подходящая для посадки площадка, лежала в сотне километров от колонии. Марта легко произносила заковыристые русские названия:

– Не русские, – поправил себя Джон, – слова местных народов, ханты и манси… – кузина провела паркером по карте:

– Никаких дорог в тех местах, разумеется нет, но миссия берет лыжи. Даже учитывая зимнюю погоду, понадобится не больше недели, чтобы добраться до нужной точки… – Джон вспомнил свое похищение, на тегеранской конференции:

– Я все это видел. Зиму, снег, метель, семь скал, на холме. Рядом был Меир и еще какой-то старик. Питер рассказывал, о Князеве, на Дальнем Востоке… – Джон напомнил себе, что фон Рабе накачал его наркотиками:

– Мне что угодно могло почудиться. Хватит сантиментов, займись делом… – они улетали в Лервик после воскресной мессы и раннего ланча:

– Позавтракаем мы здесь, – лендровер замедлил ход, – глины вокруг много. Изжарим куропатку, как мы с Питером делали, выбираясь из России… – им еще предстояло пройти обратный путь, до самолета:

– Но мы берем лыжи, для Валленберга. Лыжи, и целый арсенал оружия. За нами пошлют погоню, но мы затеряемся, в глухих лесах… – остановив машину, королева не выключала двигателя:

– Высажу вас и поеду в замок, меня ждут собаки… – она потушила сигарету, – ваша светлость, когда вы вернетесь, у меня будет к вам приватный разговор, насчет моей сестры… – ее величество понизила голос. В зеркальце Джон увидел, что дети еще спят. Он помялся:

– Ваше величество, я, в сущности, тоже разведен, как и… – он повел рукой, – вы понимаете, о чем я… – королева, искоса, взглянула на него:

– Я не хотела скандала, который бы, неизбежно, случился, после такого брака принцессы, – отчеканила она, – и вы не разведены, вы вдовец. Я сама читала некролог… – краткое объявление о скоропостижной смерти герцогини Экзетер, составили на Набережной:

– Вы не венчались с покойной, – настойчиво продолжила королева, – прошло два года, вам не обязательно ждать еще три. И вы родились на ступенях трона, как выражались во времена наших предков. Самое главное, что вы по душе Маргарет… – Джон склонил голову:

– Я вернусь, ваше величество, и тогда мы все обсудим. Но я благодарен, это огромная честь, для меня, для моей семьи… – сзади раздался сонный голос:

– Мы приехали, что ли… – королева расхохоталась:

– Все дети одинаковы. Бегите… – она обернулась, – у вас впереди отличная рыбалка. Может быть, даже повезет с куропатками… – над холмами, на востоке, поднималось золотое солнце ясного, морозного дня.

От твидового пальто тети Марты уютно пахло сладким жасмином.

Привалившись к теплому боку женщины, Полина, зевая, слушала воскресную проповедь. Священник говорил о будущем Рождестве. В Балморале еще не поставили елку, но, по предыдущим визитам, девочка знала, что дерево привезут на следующей неделе. Она нашла глазами светловолосую голову брата:

– Мы с Джоном и детьми ее величества нарядим дерево, как дома, в замке, или на Ганновер-сквер… – Полина любила гостить у тети Марты. В их городском особняке, кроме домоправительницы, слуг и охранников, больше никто не жил. Парадная столовая, серого мрамора, с картиной, где Ворон вел корабль на испанские галеоны, дышала холодом. За завтраком, в компании брата, Полина часто чихала. Они оба ели в школьной форме, девочка накидывала куртку и заматывалась в шарф:

– В замке тоже зябко зимой, – вздыхала Полина, – но, когда была жива мама, у нее в апартаментах всегда горел камин… – она плакала, узнав о смерти матери. Ей хотелось зарыться лицом в шелковую юбку, почувствовать ласковые руки:

– Мама сидела со мной, когда я болела, – девочка шмыгала носом, – она учила меня играть на фортепьяно, мы с ней читали журналы… – больше всего Полина любила устроиться с матерью на низком, арабском диване в библиотеке. Из чеканной, бронзовой пепельницы поднимался дымок сигареты, в открытой коробке блестели шоколадные трюфели. Мать пила кофе, Полине лакей приносил какао. Шелестели страницы Vogue, мать читала Полине светскую хронику. Они рассматривали фото голливудских звезд и холеных красавиц, лица особ королевской крови, как выражались журналы. Полина редко думала о своем происхождении:

– Папа герцог, наша семья получила титул от Вильгельма Завоевателя, но в деревенском пабе, в Банбери, нас не отличить от фермеров… – их, правда, всегда сопровождали охранники. Отец посмеивался:

– Это затем, чтобы у нас была компания, для игры в дартс… – охранники учили Маленького Джона водить машину и стрелять. Полина и сама отлично стреляла. Отец начал брать ее на охоту два года назад:

– Когда мама умерла, – поняла девочка, – папа стал проводить со мной больше времени. Я пошла в школу, переехала в городской особняк… – в Банбери она всегда навещала могилу матери. Брат тоже приходил к памятнику тети Эммы. Полина, отчего-то, подумала: