Нелл Уайт-Смит – Всё о жизни чайных дракончиков (страница 38)

– То есть просто так напиться опять не выйдет? – уточнил Дейран, уже совсем приблизившись со своим собеседником к емкости Кейрры.

– Нет, извини, дружище, – повинился тот.

– Вот вы где! – окликнула их Эйдераанн. – Послушайте, нам действительно нужно устроить мозговой штурм относительно завтра. Все зависит от этого дня. Я очень рада, что проект с Чаем, наконец, удался, но…

– Да нет, – поспешил расстроить ее Дейран.

– Да да, – поспешил поправить Дейрана Эйхнар, посмотревший в бассейн Кейрры.

Там, внутри, был чай. В смысле, там были и Чай, и чай. И первый отлично работал и делал второе. При том – с какой-то безумной, невозможной, непознаваемо великой скоростью.

– Да-да! – повторил во всеуслышание Эйхнар и толкнул в бассейн Дейрана.

Я видел, как улыбнулась измученной, но счастливой улыбкой за него и за Кейрру Эйдераанн. Мне захотелось ласково коснуться ее руки. Кейрра на волне общей радости нырнула в бассейн, и я наблюдал впервые, как она без лишней целомудренной одежды в три слоя легко скользит там, в чае.

– Она прекрасна, – тихо произнес я, любуясь, – вам стоило придержать деньги на мою зарплату и позвать мастера Центра посмотреть на нее сейчас, когда все готово.

– Ага, мы так и сделали, – признался Дейран по душевной простоте.

Меня словно молнией ударило. Я беспомощно оглянулся на драконицу – они заставили меня согласиться работать бесплатно. Они обманули меня.

– Все в порядке? – участливо, отлично сыграв свою роль, уточнила она.

– Да, конечно, – улыбнулся я в ответ, – я остался бы с вами в любом случае. Это же вы! Вы – моя семья, и я люблю вас!

Среди ночи я вызвал курьера и сбежал навсегда.

Глава двадцать седьмая и последняя: про чай

– Так… напомни, зачем тебе были нужны эти деньги? – спросил меня мой толстый друг на другой день, когда я, отмолчавшись и отлежавшись у него в креманке, наконец рассказал, что случилось. Я чувствовал на него обиду, но поскольку она проистекала из обиды на весь мир, то адресуемое мною ему чувство следовало упомянуть в качестве какой-то особенной, теплой и требующей ответной доброты обиды. Я повторил:

– Чтобы открыть собственное заведение.

– И тебе не хватало именно этой зарплаты?

– Нет, мне еще очень много не хватало. Но… послушай ты, дело ведь не в деньгах! Ты ведь и сам говорил только недавно, что получать денежное вознаграждение за работу для меня психологическая необходимость! И ты не порицал за это меня!

– Это верно, – рассудительно отметил толстяк и продолжил: – Но я также вижу, что тебя эта необходимость тяготит. Так что объясни мне, в чем здесь, если не в деньгах, дело. Я слушаю.

– В отношении ко мне! В том, что они заставили меня почувствовать, что в душе я был одинок, что мне требовалось сердечное тепло и признание того, что я нужен не как чайный дракончик, а просто так, сам по себе, понимаешь?

– И отобрать месячный заработок?

– Опять ты за свое! – воскликнул я, выдохнув на поверхность заварки. – Да я отдал бы им эти деньги! Ради друзей, ради своей семьи я готов поделиться всем, чем угодно!

– Серьезно? – заинтересовался Вайерр. – Тогда давай переезжать в Апатитовый Союз. Финансовая подушка там не помешает.

Я мрачно посмотрел на старого друга, а потом перевел взгляд на ближайшую ликровую заводь. Я ему еще не говорил, но я подал заявление на одноразовое открытое назначение – или, иными словами, на право единократно приехать в любой город мира по своему выбору. Или, еще иными словами, купил себе право на переезд из Золотых Крон.

В меня ткнули огромным жирным пальцем:

– Ну, так в чем дело? Деньги есть, помещение есть – так вперед! Если в этом, конечно, вся соль.

– Они меня предали, – максимально ясно произнес я.

– Так, давай еще раз. Эйда тебя, как я понял, не нанимала.

Я отдал знак согласия в подтверждение его слов.

– Твоя зазноба и ее девочка – чайный дракончик – тоже.

Я снова закатил глаза, но согласился, и толстяк закончил:

– Тебя нанял Дейран для того, чтобы ты насытил ликру Чая и Кейрры до такой степени, чтобы у них появился чайный признак. И вот здесь ты как раз и преуспел. Скажи, за что тебе нужно было платить на следующей неделе?

– Ты что? Ты на их стороне?!

– Нет-нет, я на твоей, приятель, – уверил меня несносный мой друг. – Я всегда на твоей стороне, ты мне только скажи: где она, сторона-то эта? В чем?

– В том, что они меня использовали!

– По назначению?

– Нет!

– Против назначения?

– Да!

– Как именно?

– Так, что я полюбил их всех! И я желал им добра! Так, что меня заставили понять, что я всю жизнь пытался казаться таким чайным дракончиком, каким не хотел быть! Что я не могу походить на высокомерных величавых коллег, которыми восхищался, потому что я хочу заботиться о настоящих механоидах! Оставаться рядом с ними, даже если они не пьют чай! Я полюбил их всех и каждого за это – свою команду – как свою семью!

– А… ну тогда да, тогда мне тут спорить не с чем, действительно: как они могли так с тобой поступить? – промурлыкал, насколько это может сделать механоид его комплекции, Вайерр и довольно откусил от куска хлеба.

Я устало вздохнул:

– Я относился к ним искренне. А они – нет! Они считали, что я могу сбежать от них в любой момент!

– И я вот сейчас смотрю на тебя, друг мой, и вижу, вижу, насколько глубоко они ошибались, – согласился со мной толстяк с иронией настолько мерзкой, что я злобно выдохнул в чай. От него поднялись богатые клубы ароматного пара.

Собравшись подумать о том, что, возможно, я действительно воспринимал ситуацию слишком эгоистично и, не исключено, несколько однобоко, и вообще проанализировать все, что случилось за последние несколько дней (сложно представить, что прошло всего считанное количество дней), я двинулся к чашке Вайерра.

– Эй нет, держись от нее подальше, приятель, – посоветовал он мне с такой выразительной интонацией, что я послушно остановился в нерешительности, – ты делаешь чай кислым.

– Что, серьезно? – не поверил я собственным ушам, но, призадумавшись, догадался.

Я ведь проводил очень много времени с Кейррой, в том числе и контролируя процесс работы ее волос как насытительных элементов, принимал на себя часть ее ликрового признака, полного признаком скорости, и, видимо, тогда-то моя собственная ликра немного изменилась, оттого чай и кажется сейчас Вайерру кислым.

Не нужно долго размышлять о том, что наша команда – это чай, где ликровые признаки соединяются и перемешиваются, порождая что-то новое, что-то такое, чего ни у кого из нас по отдельности нет. И не нужно долго думать, чтобы понять, что семья – это чай, где каждый насыщает каждого, где мы восполняем за счет силы собственного сердца недостатки и промахи другого, что вместе мы не просто сильнее, чем по отдельности, – вместе мы то, чего без кого-то одного из нас просто и в мире-то нет.

– Вот что, – вывели меня из задумчивости два центнера благодушия, – я купил билеты на сегодняшние соревнования. Посмотрим на эту твою Эйдераанн. Ты представляешь, на тебя пришлось покупать целый билет, хотя место ты не занимаешь. Куда этот мир катится, раз дракончиков, такую мелюзгу, считают за полноценных зрителей! Давай, время не терпит, скоро должна заехать Кейрра.

– Кейрра заедет за нами сюда? Если она не на стадионе сейчас, значит, передать признак скорости от нее к Эйде не удалось? На это уже не хватило времени насыщения, да?

– Я не спрашивал, и мне кажется, что это уже и не твое дело тоже. Не так ли?

С этими словами Вайерр встал и, вытерев салфеткой лицо и руки, принялся одеваться. Я с ироничной жалостью следил за тем, как он натягивает на свою обычную рубашку шикарный бархатный жилет, явно купленный по случаю, но так и не надеванный ни разу, и накручивает на шею шелковый платок.

– Это же не театр, – вставил я просившееся на язык замечание.

– Но это выход в свет, – сообщил мой друг снисходительно и протянул огромную свою ладонь для того, чтобы меня взять, и я инстинктивно попятился, что, впрочем, меня не спасло, и я оказался на пути к его карману.

– Это непозволительный способ транспортировки чайных дракончиков!

– Так то чайных! – ухмыльнулся мой пленитель. – У тебя одна кислятина выходит, стало быть, ты дракончик кислятины, а их можно переносить как того душа пожелает!

К счастью, жилет действительно оказался неношеным, и карман, убранный даже изнутри багровым бархатом, не причинил мой шкуре никакого вреда.

Мы спустились к Кейрре, она нежно поприветствовала меня, я перебрался ей на плечо, и вместе мы добрались до ближайшей трамвайной остановки. Оттуда открывался хороший вид на стадион. Я подумал, что примерно такой же вид мне продемонстрировал и Дейран, когда показал стадион впервые. Забавно – моя история началась и закончилась приблизительно одинаково.

Толстяк, обратив свой взгляд на стадион, внезапно раскатисто спросил:

– И что, ты хочешь сказать, что эта блямба внизу вам нравится?

– Да нет, мне она как раз не нравится, – ответил я, – просто он хорошо вписывается в архитектуру города и… ну… когда поздний вечер, то там зажигают огни и уютно.

– А мне нравится, – сказала Кейрра. – Как бы ни сложилась жизнь, для меня он всегда останется связан с хорошими воспоминаниями.