Нелл Уайт-Смит – Всё о жизни чайных дракончиков (страница 26)

– Чтобы ее открыть, нужно арендовать дополнительное помещение, а мне это невыгодно, – крякнул толстяк, и мы начали подниматься.

– Так мы могли бы чайню там сделать, – отозвался я, все еще раздумывая.

– Да, – сказал Вайерр, опуская свою ношу на вершине лестницы, – о чем я тебе постоянно и говорю.

Поймав на себе его взгляд, буквально призывающий меня немедленно вложиться в это помещение, я поспешил сделать вид, что занят Кейррой. Потому что открывать кафе именно там по-прежнему не хотел: пространство, лежавшее за вечно закрытой дверью, было слишком маленьким для кафе моей мечты. Вайерр воспринял мое молчание как обычный ответ и отреагировал тихим вздохом.

– Знаешь, – признался он, пока мы еще не зашли внутрь, – я думаю уезжать из Золотых Крон. Я уже примерился по финансам и решил податься в Апатитовый союз.

– Зачем? – забеспокоился я. – Ты уже владеешь рестораном в Золотых Кронах, это же верх мечты! Владеешь рестораном в Золотых Кронах – все, ты точно состоялся и в профессии, и по жизни, это очень престижно!

– Верно, престижно, но, – выдохнул Вайерр облачко пара, – выручка падает, а я никогда не гнался за всем этим «престижно», «респектабельно». Мне нравится просто кормить механоидов вкусной едой. Качественными продуктами. Кормить вкусно. Вот что главное. И здесь скоро я этого делать больше не смогу. А поэтому двинусь.

– Друг, если дело в деньгах, то мне можно за консультации и не платить, я…

Вайерр прервал меня смехом:

– Ну нет, приятель, у тебя это не так работает: получение денег для тебя – обязательное условие бескорыстных отношений. Я давно это понял про тебя и отношусь совершенно спокойно, тут ведь вопрос не в жадности – просто ты чайный дракончик, каждое твое действие – это работа, без работы тебя нет. Значит, общаться с тобой, не получая от тебя прибыли, нельзя, и да – нужно платить, чтобы выровнять это. Такие дела. Ну, – он открыл дверь и прокатил вперед коляску, – иди, работай по назначению. Позже поговорим.

Я, оглянувшись на него, проехал вместе с креслом в ресторан и буквально уперся взглядом в знакомого мне сотрудника Центра, уже уговаривавшего Кейрру принять назначение в вызревательных оранжереях.

– …Я понимаю, что назначение в один из городов-ферм тебе кажется путем наименьшего сопротивления, – говорил он тем временем Кейрре, – но путь наименьшего сопротивления – это не всегда плохой путь. Я знаю, что ты любишь смотреть за соревнованиями по бегу, а значит, знаешь, что именно тот бегун, который занимает место за лидером, и выигрывает, так как его путь, путь наименьшего сопротивления ветру, самый удачный.

Кейрра смущенно промолчала, промолчал и я. Не знаю, почему: то ли оттого, что Вайерр только что оказался прав на мой счет в отношении денег, то ли потому, что даже я услышал в словах этого механоида какую-то рациональную сердцевину.

– В качестве работы чайного дракончика, – продолжил мастер Центра, – ты можешь добиться многого, но можешь и не преуспеть, и ты должна понимать, что существенную роль в этом будут играть не зависящие от тебя причины. Например, здоровье. Подумай, если ты не преуспеешь – разве ты сможешь помочь тем, кто тебя любят настолько, что ради тебя сейчас, не раздумывая, влезают в долги? Какой выбор более зрелый?

– Господин Орьентар, – громко прервал его речь Вайерр, не скрыв пробежавшей в голосе злости, и, когда мастер Центра обратил на него внимание, быстро закончил разговор: – Вам здесь больше не рады.

Взяв с вешалки пальто и шляпу, механоид быстро удалился, отдав всем, особенно Кейрре, вежливые знаки прощания.

– Ты его знаешь лично? – спросил я.

– Бывший мой завсегдатай. Мастер Центра по ветви городского союза Латунной Чаши. Всегда заходит сюда ради хорошей еды, когда приезжает в город. В смысле раньше заходил.

– Мне очень жаль, господин Вайерр, – прошептала побледневшая Кейрра, и толстяк поспешил ее успокоить, а я напомнил о том, что нас ждет работа. Работа, куда очень нужно было окунуться нам обоим.

Желая отделаться от этих мыслей, я с вниманием, усиленным невольным чувством вины и за разговор с Вайерром, и за то, что позволил слишком долго говорить этому Орьентару, подробно обсудил с девушкой грядущее событие, и она проявила себя отменной умничкой.

Когда собрались гости, моя новоявленная чайная драконица достаточно правильно начала проводить событие: гостям не пришлось ждать чая, наша Кейрра как хозяйка зала проявляла себя максимально спокойной и вежливой помощницей.

Пришедшие, конечно, находились в очень подавленном состоянии. Особенно за столом не разговаривали, а если беседа и завязывалась, то в основном на темы вечные. Много плакали, стесняясь этих слез и пряча их, хотя то и дело кто-то срывался, и тогда его нежно поддерживали соседи. Кейрра помогала как могла, и ее старание оценили несколько сухоньких старушек и высокая белобрысая девушка, которой настолько не шло траурное платье, что вместе они смотрелись слово чайная пара, составленная из разных сервизов.

Словом, в такую угнетающую обстановку хорошо вписался теплый чай нейтральной крепости. Кейрра решила сделать два чайника и поставить их на разных сторонах стола: один чистый сорт, другой с несколькими раскрывающими аромат добавками, собственного яркого вкуса не имеющими. Когда время поминок закончилось и гости покинули арендованное для этого пространство, я почувствовал, что мне нужно немного подбодрить Кейрру, да и себя тоже, и мы остались на обед. Вайерр к нам вышел:

– Ну, как справилась первая чайная драконица Паровых Долин? – спросил он вполне участливо, садясь за стол после того, как сделал заказ за Кейрру.

– Все прошло хорошо, если это слово, конечно же, тут применимо, – ответила она с одной из тех теплых улыбок, какие заставляют вспоминать о солнечных бликах в чайной кружке.

– Да… Это все, нужно признать, выбивает из колеи, – согласился я с ней, пожаловавшись при этом толстяку Вайерру на мероприятие, куда сам же и напросился. – Вот только я за все это время так и не понял, кто же, собственно, умер.

– Никто! Это общество траура выходного дня! – расхохотался Вайерр, ухаживая за Кейррой. – Они у меня каждый третий день месяца!

– Общество по интересам? – не поверил я собственным ушам.

– Золотые Кроны – большой город, – объяснял хозяин ресторана, наливая при этом Кейрре в бокал поданный лимонад, – каких здесь только нету обыденных чудес социального взаимодействия. А какие еще будут, при таком перенаселении…

– О да, – согласился я, глубоко вздохнув и устроившись в принесенном чайничке излюбленного мной изумрудного чая, – вот только тренера не найти.

– Для вашей спортсменки? – полюбопытствовал Вайерр, которому Кейрра как раз сделала комплимент, похвалив обои заведения. Я в первый раз в жизни увидел механоида, искренне залюбовавшегося ими.

– Да, – вздохнул я, – для Эйдераанн.

– Ну, по крайней мере, один-то точно есть. Тот, которого она уволила, – уловив, что при этих словах выражение моей морды не изменилось (видимо, чувствительность у меня притупилась уже значительно), толстяк со вкусом продолжил развивать мысль. – Подумай, это всем хорошо: во-первых, у него точно сейчас нет работы, во-вторых, он отлично знает и Эйдераанн, и всех ее соперниц вроде той яркой девушки, что пыталась ее толкнуть. Тренер он опытный, а что до личной неприязни, то до поры можно и потерпеть, если от сотрудничества всем лучше. А откажется – так вы ничего и не потеряете.

– Я поговорю с детьми, – вздохнул я и повернулся в мягких чайных объятиях, неожиданно остро вспомнил свою бытность в кафе, когда моя работа состояла в том, чтобы дремать в чашках и чайниках, на автомате, уже не замечая, что делаю, следя при этом за температурой чая и его насыщенностью.

Мне стало горько за это ушедшее время, и вместе с тем оно впервые показалось мне каким-то пустым, словно чего-то большого, общего, важного в жизни мне не хватало. Я почувствовал острый укол одиночества, не поняв, откуда взялось его подлое, дремавшее где-то в душе жало. Очень странно, ведь чайные дракончики по самой природе своей самодостаточны. Им сложно переносить чужое общество иначе, чем сквозь призму чайного напитка. И все же я пожалел, что рядом нет ДиДи и что она не может оценить этот вечер.

Кейрра, правильно уловив эту странную перемену в моем настроении, перевела беседу на что-то занятное и нейтральное, с каждой фразой обнажая необычайную для неграмотной девушки эрудицию. Мне нравилось с ней проводить время, и вскоре я согрелся мыслью о том, что я в сфере чая, что в кругу друзей. Хотя они могли бы и не появиться, если бы Центр действительно ошибался на мой счет в показавшихся нелестными мне оценках.

Назад мы добирались трамваем.

Снег валил густой и пушистый. Он оседал каемкой внизу стекол, и Кейрра с трудом могла разглядеть начинающие зажигаться в фиолетовом кристалле сумерек празднично-оранжевые огни. Под шум колес, в подпрыгивающем и шатающемся на поворотах вагоне я уловил нотку светлой доброй грусти в груди. Какого-то особого сорта одиночество, в котором нет и не может быть отчаянья или страха. Скорее, это чем-то напоминало ощущение, будто все души мира привязаны ниточками к чему-то высокому, к звездам, и я сейчас необычайно ясно чувствовал свою. Застыв в этой эмоции, я помолчал, глядя в окно, и Кейрра, уловив мое настроение, тоже молчала. Мимо нас проплывал прекрасный и живой город.