Нелл Уайт-Смит – Всё о жизни чайных дракончиков (страница 22)

Все же у Дейрана сложился вполне себе неплохой план. Жаль, что сам Чай его не поддерживает.

Закончив с тяжелым вздохом свой бессмысленный осмотр небольшого заводика по производству ядов, я вновь обратился мыслями к Кейрре.

– Скажи, а ДиДи готовила тебя? Она тебя чему-нибудь учила?

Девушка сразу потухла. Хитрюжка намеревалась уговорить меня поехать в город, в чайную лавку, под видом несуществующей учебной необходимости.

– Да, господин дракончик, она учила меня теории и истории чая, учила чайным церемониям, учила чайным разговорам, правилам сопряжения…

– И, – подхватил я ее речь менторским тоном, – конечно, она водила тебя в самые приятные и самые красивые чайни, где предлагают вкуснейшие пирожные?

Кейрра, поняв, к чему я веду, улыбнулась с очаровательной застенчивой хитринкой во взгляде и ответила шепотом:

– Нет.

– Тогда, думаю, стоит устроить такую практику!

Она радостно взвизгнула, совсем по-детски захлопав в ладоши, и я сразу почувствовал себя лучше. Наконец-то я получил то, чего мне так долго не хватало в этой огромной ловушке из бетона и клепаных балок, – чувство, что я приношу механоидам искреннюю радость.

Именно она, эта эмоция, делала нас, чайных дракончиков, самими собой. Она заставляла нас казаться и высокомерными, и степенными, думать о жизни неспешно, мягко насыщать и подогревать чай. И, наверное, без него, без этого ощущения, ликровый признак, позволявший поддерживать насыщенность напитка, как раз и исчезал. От радости в глазах Кейрры я снова почувствовал себя в своей чашке.

Девушка отправилась одеваться, а я собрался проследить, чтобы она не удумала, чего доброго, надеть нарядные, но легкие вещи, но, к своему неудовольствию, выяснил, что таковых у нее просто нет: летние убраны до сезона, а зимние подобраны с беспокойством о здоровье. Во мне естественным образом поднялась волна протестных мыслей о том, что каждому подростку нужно давать возможность ошибаться и замерзать. Тут я вспомнил, что у Кейрры и так внутри замерла в развитии ошибка подростковых поисков, и покорно проследил за тем, чтобы она укуталась.

Впрочем, зимнее пальто нашей Кейрры оказалось отличного жизнерадостного желтого цвета, что очень понравилось мне и несколько реабилитировало в моих глазах ее гардероб.

Не без трудностей и приключений мы выкатились на улицу, дождались подходящего для инвалидных кресел трамвая. Во время поездки до выбранного мною кафе «О воздушных шарфиках» мы смотрели на рано укрывшийся пологом темной ночи город, усеявший себя разноцветными огнями окон и витрин.

– Я так люблю, как сверкает снег под бликами от механических листьев наших бульваров, – сказал я, с нежностью думая о городе.

– Я слышала, что здесь даже с крыш совсем не видно звезд, – сказала Кейрра с какой-то мечтательной грустью. – Как вы думаете, в Паровых Долинах будут видны звезды, если забраться к самым цехам Первородного Огня, наверх?

– А ты говорила, что не умеешь мечтать, – напомнил я.

– Я же просто спросила. Мне интересно!

– Ну… – задумался я на секунду, силясь представить, как оно выглядит все там, далеко, в этих непонятных долинах, окутанных плотным туманом, где ходят эти огромные, великие, неспешные големы, – я… не знаю, малышка. Мне всегда хватало звезд под ногами. Искрящийся снег казался целой россыпью алмазов на сверкающей дорожке из света, манящей за собой до самого конца, где хранится заповедная банка «Лунного серебра»… заваришь его и найдешь все, что потеряно.

Мы добрались до кафе и устроились в здешней обстановке, в качестве темы избравшей нежные девичьи грезы о шарфиках, шалях и воздушных шарах (не тех, что на обоях «Об алом и аромате», а нормальных). Устроившись, мы, став чудесным дополнением к лилово-белой гамме бархатных портьер и стеклянных столиков, отлично вписались в интерьер. Я всегда любил вписываться в интерьер, становясь его диковинным аттрактором.

– Итак, моя дорогая, – сказал я Кейрре, как только принесли меню, – подбери, пожалуйста, чай для сегодняшнего вечера, пирожное к нему и подумай, что можно предложить после того, как десерт съеден. Для этого используй ассоциации и впечатления, которыми мы насытились с тобой по дороге в этот теплый уголок.

Кейрра послала мне приветливую мягкую улыбку, и я со вздохом вспомнил то самое, с чего мы начали заведший нас в «О воздушных шарфиках» разговор: Кейрра не могла ничегошеньки прочесть из меню.

Я уже открыл рот, решив предложить ей несколько сортов на выбор и раздумывая над тем, как бы задать вопрос с интересным подвохом, когда девушка нетерпеливо постучала по моей спине пальцем:

– Ой, мастер ДраДра, смотрите, там сидит основной соперник нашей Эйды!

Я быстренько оглянулся, забыв о нормах приличия, но, окинув наметанным взглядом зал, почти сразу поймал себя на мысли, что подсознательно ожидал увидать здесь спортсменку в шортах и топике, как ходила на стадион сама Эйдераанн. Само собой, никого в таком виде здесь быть не могло, но и особенно физически развитой девушки, одетой легче остальных, я тоже не заметил. Зато ровно по направлению взгляда Кейрры я уперся глазами ни в кого иного, как в мастера Райхара.

Он сидел за столиком на двоих, проводя вечер в беседе с пожилым, дорого, но не броско одетым мужчиной. Тот, как и Кейрра, прибыл сюда на инвалидной коляске, но у него совершенно не было ног – никаких, даже плохеньких протезов для виду.

– Это мастер Тойванн, – громким шепотом посвятила меня Кейрра в тайну личности старика, – главный инженер завода Род-из-под-Золотых-Крон. На легкоатлетической команде завод тестирует самые новые технологии живой механики.

– Как и Храм в лице Сердца – на своей, – протянул я, разглядывая странную парочку. – То есть, грубо говоря, мастера Райхар и Тойванн – самые отчаянные соперники в этом городе, так?

– Ну… как сказать… Наверное, одна половина города с удовольствием убила бы одного, а вторая – другого. А так… мне не кажется, что они соперничают…

Я прошелся до края стола и с интересом понаблюдал за тем, как общаются два самых ненавидимых механоида этого города, и не нашел особых отличий от буквально вчера виденной мной встречи старого мастера и его ученика. Безногий инженер Тойванн что-то с жаром доказывал юному еще, по его меркам, Райхару, а тот, держа руку на обсуждаемой ими книге, ждал возможности вставить уже сложившийся у него в голове тонкий аргумент, улыбаясь себе в бороду.

Конечно же, я знал о мастере Тойванне, пусть лично никогда и не видел, но моя информация о высоких мастерах Золотых Крон ограничивалась их чайными предпочтениями, а этот мастер, начав карьеру на Луне, так и вернулся к нам в мир с прозаическими лунными привычками и чай пил всегда… из пакетиков. Ну а сейчас, когда мастер Тойванн уже давно достиг возраста, когда питаются в основном таблетками и порошками, бульотка с запаленной под дном спиртовкой и вовсе стояла только со стороны мастера Райхара.

Там, судя по уникальному багровому цвету, заваривалась идеальная для этого вечера (и, кстати, отсутствующая в меню) «Пунктирная линия» – экспериментальный когда-то сорт, ставший за несколько поколений настоящей классикой для знатоков. Я одобрительно кивнул мастеру Райхару – отличный выбор! Вот теперь я вижу его собственную руку и личный вкус, и они, как и ожидалось, утонченные.

Возможно, присутствие двух таких влиятельных механоидов в кафе со столь легкомысленной тематикой показалось бы необычным неискушенному зрителю, но я прекрасно знал, что в сегодняшний снежный вечер мы могли встретиться только здесь. «О воздушных шарфиках» идеально подходило для посещения гостями на колясках (не важно – инвалидных или детских): первый этаж, широкие двери с привратником, большое расстояние между столиками, прямо напротив – трамвайная остановка, и подъезд постоянно очищают от снега. Все это – незаметные глазу обывателя мелочи, предопределяющие выбор для тех, кто ограничен в легкости передвижения.

Пока старик говорил, мастер Райхар потянулся к хлебной тарелке, отломил кусочек с хрустящей корочкой и обмакнул его в блюдце, пропитав шоколадом, после чего быстро отправил в рот. Я с глубочайшим интересом просеменил вбок и разглядел, что личный дракончик мастера Райхара сидит, сложив кое-как одну на другую лапы и с видом величайшего оскорбления на благородном челе греет тарелку снизу.

– Вы улыбаетесь, – сказала мне Кейрра.

Я обернулся к ней.

– Нет-нет, милая, чайные дракончики никогда не улыбаются, у нас это не предусмотрено конструктивно.

– Ну и что же? – положила она голову на ладони, чтобы лучше меня рассмотреть. – Когда кто-то улыбается – это всегда видно.

Я снова оглянулся на столик: господин Тойванн, в прошлом лунных дел мастер, убеленный сединами главный инженер величайшего завода мира, воровато осмотрелся по сторонам, видимо опасаясь встретить здесь ненароком собственную экономку, и тоже обмакнул теплый еще ломтик хлеба в растопленный шоколад.

Да, я улыбался.

Мы вернулись через пару часов и сразу же, как Кейрра вложила руку в ликровую заводь при служебном входе на стадион, получили строжайшее наказание от драконицы немедленно ехать к Эйдераанн. Мы, предусмотрительно понурив головы, так и поступили.

– Ну ладно тебе, – попытался я сгладить ситуацию, как только мы перекатились за порог комнаты, – я обучал ребенка чаепитию.