Нелл Уайт-Смит – Лис, который раскрашивал зори (страница 23)

Невозможно!

Тремя сутками позже, проблемы с кожей совсем забылись − тёплая вода, ненаркотические обезболивающие растворы спасали от приступов, чувствительность снижалась.

Со смотровой площадки ещё хорошо были видны оранжереи. Они сверкали на нежном солнце: озера из металла и стекла. Зеркала дарили им последние лучи осеннего солнца − пойманные в ловушку, заточённые в кипящей в венах оранжереи воде.

Находясь на смотровой площадке, мастер Райяк почти невольно посмотрел на своё запястье. Под белой кожей были видны ниточки ликровых вен, но клапана для обмена ликрой не было. Конечно, это было уродливо. Мастеру Райяку было жаль, что он никогда не сможет поговорить ни с одним домом. Теперь ему было особенно жаль потому, что инстинктивно ему казалось, что Оранжерея могла бы рассказать очень много интересного…

Сегодня мастер Райяк должен был доложить о времени церемонии в Центре. Мастер Тарр, пользуясь случаем, должно быть, пригласит его на ужин в кругу семьи, ведь скоро у них с супругой годовщина совместной жизни. Тем светлее, что заказанный им чай должен был скоро прибыть с посылкой. Лоскутный край − там знают толк в фильтрации и насыщении ликрового секрета. Там лучшие чайных дел мастера. Сухие крупинки отфильтрованного, насыщенного, а затем высушенного особым способом ликрового секрета оттуда имеют превосходный вкус. Превосходный! И он тем лучше, чем аскетичней сорт.

В заказе был чай для Линн, для Венда, мастера Тарра, и ещё несколько сортов для гостевых визитов. Маленький пакетик для личного сотрудника. Юноша оказался заботлив и сметлив. Чай − хороший подарок, но этот кулёк стоил дороже, чем молодой механоид зарабатывал (не получал на руки, а зарабатывал) за год. Сможет ли он его оценить?

С этими мыслями, мастер Райяк спустился со смотровой площадки и направился к зданию Центра. По дороге он поздоровался с сотрудником почтовой службы − его дочь служила в оранжереях на черной работе − девочка была слабоумна (не стоило её отцу вступать в связь с собственной сестрой как бы та ни была красива, закон генома − это и карающий закон). Ещё по дороге он встретил мастерицу вызревающего раствора оранжерей, госпожу Койарр. Та мило улыбнулась, поприветствовав тойю, пудра на её лице скрывала хроническое кожное раздражение. Если бы хотя бы один из её родителей не был бы сотрудником оранжерей в шестом поколении, этого неприятного свойства её организма можно было бы избежать…

Мастер Тарр встретил мастера Райяка у дверей Центра и сразу предложил прогуляться:

− Скажите, вы когда-нибудь видели сердце города? − сказал он, чтобы начать разговор.

− Нет, − деликатно отозвался мастер Райяк, − впрочем, это всегда было мне интересно.

Они направились в сторону мастерских сердца.

− Наш город работает на пяти камнях Ювелира, − услужливо сообщил своему собеседнику мастер Тарр, − на пяти душах, которые великий демон Храма забрал на пике их расцвета.

− Чьи эти души? − спросил тойя из вежливости и интереса.

− Души двух музыкантов, неизвестных, впрочем при жизни, одной наставницы младших классов, пылавшей ревностью к благочестию своих воспитанников, и двух бывших возлюбленных воспылавших ненавистью друг к другу которая пожирала их всю жизнь. Говорят, что демон убил их в момент примирения.

− Сколько лет сердцу города? − спросил мастер Райяк, когда они сворачивали с центральной улицы в тихий пешеходных проулок. Дома здесь казались выше.

− Много больше, чем городу. Один из камней почти сточился, мастерские ведут переговоры с Храмом о покупке нового, но цена велика.

− Оранжереи, тем не менее, могут поддержать мастерские материально.

− Они так и делают, больше того, Центр города, в свою очередь, поддерживает Оранжереи, мы платим живыми деньгами за геном госпожи Линн.

− Вы заказали мне пятерых младенцев. Сколько из них вы не отдадите Оранжереям? Сколько детей нужно продать, чтобы купить один камень Ювелира?

Мастер Тарр скривился, прикидывая цену, но подсчитать не смог:

− Не знаю. У нас есть заказ на трёх младенцев в Оранжереи Стальных Топей, мы отдадим их туда, на деньги, что Центр заплатит Оранжереям, они субсидируют мастерские на покупку.

− А мастерские, в свою очередь, снизят для Оранжерей цены на водоснабжение, тепло, и, разумеется, ликру.

− Сотрудничать стоит, глядя в будущее, − напомнил мастер Тарр.

− Наши души сгинут после того, как смерть заберёт наши тела, но души тех, кого забрал демон Ювелир будут томиться в Храме, или сердцах городов… в двигателях, которые в качестве побочного своего действия производят ликровое молоко. Вам не казалось никогда, мастер Тарр, что мы, некоторым образом, поедая ликровое молоко поедаем чужие души?

Мастер Тарр мелодично, словно застенчиво засмеялся:

− Когда мы читаем талантливо написанную книгу, мне кажется, мы делаем то же самое. Мастер Райяк, я должен с вами поговорить об одном очень серьёзном и неприятном для вас деле, но как сотрудник Центра, я не могу вас избавить от этого разговора: есть основания для уголовного следствия.

− Я слушаю вас, − отозвался тойя.

− На месте вашего прошло назначения, в вашем доме были найдены бумаги, в которых были некие адресованные вам инструкции.

− Какого толка?

− Там говорилось, что в момент нападения, на город вам следует любым способом добиться смерти вашей супруги.

− Очень занятно. Зачем?

− Об этом там не было сказано ни слова.

− Я ничего не знаю об этих бумагах, разумеется. И, более того, если бы я о них знал, или действовал по ним, то уничтожил бы по прочтению.

− Верно, мастер Райяк, верно… думаю, что и к иным смертям, с которыми связывают ваше имя вы не причастны с той же долей уверенности?

− Так, или иначе я всегда к вашим услугам, и я буду рад помочь следствию. Кстати сказать, я рад вашей скорой поездке в Лунные Лики − я очень доволен тем, что вы ответили взаимностью на интерес госпожи Арранн к вам. Ваша супруга − чудесная женщина, но если вы хотите, чтобы ваши потомки унаследовали ваши телепатические способности, то вам требуется особа…

− … особа, имеющая предрасположенности к эмпатии? − улыбнулся мастер Тарр, отметив в голове небывалую осведомлённость мастера Райка, − полноте − госпожа Арранн вовсе не склонна к этому − она милая юная талантливая сотрудница Центра Лунных Ликов, которая увлечена мной, но не более того. Она не имеет склонности ни к телепатии, ни к эмпатии, да и я, как вы верно отметили − женат!

− Эмпатии? Нет, право же, мой добрый друг, лишь обыватели навязывают генетике излишнюю сложность, мастер Райяк. Для того, чтобы ваши дети были телепатами также, как и вы, вам следует обращать внимание на юных рыженьких субтильных девушек вроде госпожи Арранн, а она очень и очень мила, если я верно её помню, впрочем, такой мой совет, не более того, − он улыбнулся, и они продолжили свой путь некоторое время молча, а потом заговорили о чае… мастерские были уже недалеко… по приходу домой в тот же день, мастер Райяк уничтожил бумаги, которые получил от Ювелира в этот раз.

Свободное время мастер Райяк старался проводить со своей невестой. Он до сих пор не касался её. О разговорах с господином Вендом, которые становились всё длиннее и откровеннее, не упоминал. С Линн они обсуждали искусство, философию. У неё было математическое образование, но наукой она не занималась, предпочитая много читать художественной прозы. Книги заказывались по каталогам и, по прочтению, отправлялись назад − она не хранила вещей, ведь иначе их пришлось бы держать вне комнаты, а находись они хоть на сантиметр дальше входной двери − они были бы недостижимы также, как если бы находились в тысячах километров. В этой комнате было место только для её возлюбленного.

Мастер Райяк сожалел об её уме. Ему куда приятнее было бы иметь дело с нервной избалованной особой, привыкшей к исполнению капризов и не знавшей ограничений иных, чем в передвижении и медицинских показаний. Но Линн была умна, а умною женщину нельзя было очаровать иллюзией неотвратимого благополучия, соблазнить красивой ложью, нет, здесь всё будет не так, не так…

Мастеру Райяку довольно было просто держать её за руки: все два года, пока младенец будет формироваться в его утробе для корректировок исходного и последующего геномного кода. Касаться её рук и её волос. Что же до мужчины − тойе подошел бы любой. Он взял бы геном своего личного сотрудника, если бы господин Венд не пошел бы с ним на контакт. И если бы Линн не была умна, то он так и сделал бы − не привязывался бы эмоционально, держал бы на максимально безопасном расстоянии, закончил бы дела в этом городе быстро. Они бы почти не заметили его присутствия, если бы только Линн была им − поверхностно и лживо − увлечена.

Но Линн, милая, милая Лин… Сотворитель, прости за это сожаление. Она смотрела на мастера Райка так, как смотрит на урода урод. Её взгляд был откровенен, он открывал ему всю глубину зловонного упоения своей инакостью, своей непохожестью. Дикий неприкрытый соблазн превращения постыдности в обоснование превосходства. Ей нельзя было сказать, что всё будет хорошо. Она была готова к союзу с ним как к слиянию с мерзостью, которое неизбежно.

Она не хотела детей, и Райяк рядом с ней, понимал, что он тоже этого не хочет. Он знал, что с ней у него будет всё. Венд ещё не осознал, но в нём это тоже было − была эта гниль, разгулявшаяся внутри души сладким запахом доминирования. Они будут ни раз и ни два совокупляться втроём, сублимируя так естественный ход зачатия, имитируя страсть, подменяя любовь. Они будут истерически ругаться по поводам одновременно возвышенным и глупым, плакать в объятиях друг друга, хватаясь липкими влажными руками за дорогую одежду из страха, из одиночества. Будут патологически друг к другу привязаны.