Нелл Уайт-Смит – Ходячие библиотеки (страница 3)
Тем временем история о приглаженном воздыхателе дошла до больницы, где его отказывались принимать из-за долгов и рассказчице пришлось за него заступиться. И тут меня отвлекли.
– Да будете вы двигаться или нет? Сколько можно! У меня тут назначено!
Примерно с этими, а может, и более грубыми словами некий господин провалил попытку прорваться через очередь.
– Ше, уважаемый! Могу ли помочь? – приветливо улыбнулась я, поворачиваясь к нему и вкладывая револьвер в кобуру так, чтобы у посетителя имелось достаточно времени его рассмотреть, но он оказался настолько занят собственной нежной персоной, что не обратил на мое оружие никакого внимания.
– Уберите этих ржавых клуш с моего пути, пожалуйста! Мне тут назначено, и я очень спешу.
– Можно мне с вами поговорить? Мне нужна помощь! – одновременно с ним заговорил мальчик лет одиннадцати.
– Никак не могу, – ответила я обоим, а потом всецело посвятила себя наглецу: – Эти почтенные арркей – наши студентки. Пока они все не зайдут в лекторий, ни одно из предприятий странствующей библиотеки работу не начнет. И то, куда вам назначено, – в их числе, так что вы никуда не опаздываете, а значит – вам и торопиться некуда.
– Вы пожа… студентки? Да какие они, Сотворитель прости, студентки! Они старухи, с них ржавый песок сыплется!
Я меланхолично бросила взгляд по направлению отдания его знака указания. Да, возраст наших курсисток начинался девятью десятками лет, и мы очень ценили это.
– Студентки и несколько лекторш, – холодно подтвердила я. – У нас тут курсы каллиграфии, бухгалтерского учета, основы механики ходячих домов, теория и практика строительства водных скважин, элементарной медицины и медицинской инженерии и теория управления дирижаблями.
– Какими дирижаблями? Что вы несете?! Небо покрыто каменной крошкой!
Он снова отдал знак указания, и мы оба подняли головы, глядя на тент, где уже налетело порядочно той самой каменной крошки с неба, и на месте Оутнера я бы ее ссыпала, пока она опять не накренила столбы. За тентом и крошкой находилось затянутое последствиями великого терраформирования небо, в чьих недрах где-то потерялись солнце, звезды и механическая Луна, та самая, что, технически, город.
– На курсах управления дирижаблями, – назидательно сообщила я, – наши лекторши учат нас строить маленькие аэростаты, управлять ими и за ними ухаживать. Обожаю эти курсы и очень горячо вам советую. У нас тут две отличные воздухоплавательницы.
– То есть эти клуши настолько старые?!
– Ше, арркей, мне очень нужно с вами поговорить! – снова встрял тот самый одиннадцатилетний мальчик, и я снова отодвинула его в сторону, на этот раз – физически.
Я отдала мальчику знак внимания и медленно проговорила, глядя ему прямо в глаза для большей доходчивости:
– Тебя обязательно выслушают, когда до тебя дойдет очередь. Так что просто стой здесь и жди.
После этого я стремительно разогнулась и оказалась лицом к усам этого самого, слишком много позволявшего себе, господина, коему и ответила:
– Эти «клуши» настолько сильные, что держат на своих плечах этот мир, и если фронтир и продвинется вперед, вглубь необжитых земель, то за это нужно сказать спасибо их жизнелюбию. Думаете, их учить – неблагодарное дело? Да мы много раз обучали молодежь, но эти дундуки на печи, как только начинают что-то уметь, уезжают в большие города, где и спиваются. А
Мужчина напротив меня медитативно выдохнул в заранее провальной попытке обрести внутреннее равновесие и медленно, буквально по слогам, произнес:
– Мне сегодня назначено, – он отдал знак указания в сторону Толстой Дрю, нашей доброй странствующей библиотеки, – сюда.
– Куда «сюда»? – повела я бровью. – В библиотеку, в читальню, в свободный лекторий, в «Чайню призрачных котов», в…
– В агентство розыска книг!
– А! – обрадовалась я. – Так это вы нам писали по поводу розыска завещания вашей тетушки?
– Ага! Вот и вы! А ну стойте, где стоите, пока я вас пулей не остановил!
Я обернулась в сторону очень злобно ковылявшего на одном костыле в нашем направлении погонщика цистерн. Видок он имел, мягко говоря, взбешенный. Я не стала демонстрировать оружие, но отдала знак ожидания слегка багровеющему усатому господину, а также уже подпрыгивающему на месте от нетерпения мальчику, и сделала шаг по направлению к читателю.
– Я могу вам помочь?
– Что вы мне подсунули?! Она сломана!
Он ткнул мне прямо в нос довольно увесистым томом классической поэмы «Имя Хаоса» с комментариями. Я наклонила голову вбок, чтобы снова установить с ним визуальный контакт:
– Похоже, у вас в руках важная часть литературного наследия, и, как я вижу, в отличном состоянии. А что случилось? Вы хотели ее использовать как снотворное, но дочитали перечень идущих на войну домов, так и не уснув?
– Она бракованная! Там все в конце умерли! Все! Мир сгорел! Я всю ночь читал, собираясь выпить за то, что Горящий Герой отомстит за свой город, но они там просто все умерли! – В процессе пламенной речи он продолжал тыкать мне потрепанным томом в лицо и в итоге больно заехал в нос, но я не обиделась.
– А вы что, не знали? В смысле… все же знают, как закан… О-о-о… – протянула я, поняв, что многое повидала в жизни, но прямо сейчас смотрю в глаза механоиду, никогда раньше не слышавшему об «Имени Хаоса». Он прочел этот кирпич за одну ночь, ассоциируя себя с Горящим Героем, и пережил крушение Великих Городов как трагедию.
Вот ведь! И все-таки это отличный мир, раз хотя бы кому-то в нем настолько искренне-чисто везет. Мне снова въехали обложкой в нос.
– Я требую нормальную книгу! Правильный экземпляр! Работающий! Чтобы там всё нормально закончилось! Я ногу сломал! Я не смогу работать еще три месяца! Мне придется зимой выходить в перегон, чтобы хоть как-то выжить, а вы мне даете бракованную книгу!
– Но книга так заканчивается. Это трагедия. Вот, – я, приложив значительные усилия, повернула том обложкой к перегонщику, – прямо тут написано: «трагедия». Это значит, что в конце все умирают.
– Не надо мне окислять мозги! Я сходил в церковь, спросил у святого мастера, раз он там образованный, как дундук на печи, сидит, что такое «трагедия». Он мне сказал: «трагедия – это когда кончается, как в жизни», но в жизни не может так закончиться! Если вы не признаете свои ошибки и не замените мне книгу немедленно, я застрелю вас прямо здесь!
Я наклонила голову, показательно рассматривая его кобурный револьвер.
– Из чего? Этого четырехзарядника двойного действия? Купил чего помощнее, герой? Ну ты попроси меня поближе встать тогда, а то промажешь, стыдно будет.
– Так, я понял, – сам себе злобно улыбнулся он. – Я понял, чего вы добиваетесь. Сколько?
Я отдала знак немного вопроса.
– Сколько вы хотите за работающую книгу? С нормальным концом.
Ответом на его вопрос послужил щелчок, с которым Оутнер убрал нацеленный на скандалиста револьвер. Механик размеренным шагом приближался к нам, давая весьма прямолинейным взглядом понять, что он куда менее терпелив, чем я, куда быстрее переходит к стрельбе. Я его попросила:
– Проводишь к Нинни? Может, у нее остались другие концовки «Имени Хаоса» на продажу?
– Уверен, что да, – сухо сказал Оутнер, положив руку на плечо перегонщика в довольно тяжелом жесте.
Оут не любил наш маленький с Нинни бизнес по осчастливливанию недовольных плохими финалами читателей, но тот приносил в последнее время доход, и Нинни действительно становилась счастливей, когда занималась этим, особенно если работала под заказ. Я любила эту малышку. Настолько, что иногда жалела, что Толстая Дрю не обладала лицензией работного дома, хотя на словах я была против детей на борту, если речь не шла о фестивале детской литературы.
– Эх, – выдохнула я в сторону усатого скандалиста, доставая сигаретку, – знаю, о чем вы сейчас думаете: понравится ли ему новая концовка? Окажется ли она той, что он изобразил себе в голове? Кто знает! Но…
– Но я хотел, чтобы вы со всей возможной скоростью и со всем вниманием обратили себя на выполнение обязательств перед моей персоной!
Я выдохнула и обернулась, сразу же отдав знак тишины уже открывшему рот мальчику:
– Так вы насчет тетушки.
– Я! Именно! И я очень, очень бы хотел…
– И как она?
– Кто?
– Ваша тетушка.
– Она умерла!
– …и как она умерла?
Мужчина заскрипел зубами, я выдохнула дым, терпеливо ожидая ответ, а от ответа, нужно сказать, многое зависело. Этот клиент собирался искать завещание, а завещание – такая штука, что обычно прятаться ему не требуется, знай себе лежи в каком-нибудь нотариальном сейфе с выставленными показателями влажности и температуры и жди своего часа.
Ему не нужно беречься от недобросовестных читателей, жующих за очередной главой что-то жирное и сладкое, ему не нужно бояться, что в книгохранилище протечет крыша. Его существование – одно из самых удобных, какие только можно выдумать для книги. Но все же оно исчезло. И, видимо, по собственной воле.
– Она умерла во сне, – с вежливой улыбкой сообщил мне наш будущий клиент.
– Так, а где она спала?
– В странноприимном доме.
– А где находился странноприимный дом?
– В пожаре!
Я выдохнула дым. Конечно, клиент мне сказал больше, чем входило в его планы, но языковая игра, что я с ним затеяла, отлично прилипает, переводит собеседника на нужные рельсы и заставляет отвечать быстро, односложно, остроумно и, что самое неприятное для только что втянувшегося в игру механоида, – честно. Ведь большинство умов на черной и белой земле не могут врать и острить одновременно. Фантазия-одноколейка.