Нели Смирнова – Я, конечно не главная героиня, но постараюсь выжить. 1-2 Том (страница 7)

— Ну и сюжет, — вздохнула я. — Ладно. Спим. Завтра начнём операцию «Выжить и не сойти с ума».

***

Утро выдалось неожиданно ясным. Солнце разлило по двору янтарь, будто решило: «ну хоть на прощание сделаем вид, что всё хорошо». Сяо Фэй собрался и стоял у ворот с тем же свёртком, в котором была пара книг, мешочек с травами и его решимость. Я вышла проводить его.

— Смотри, не загоняй себя до полусмерти, — сказала я, стараясь звучать так, будто это простое вежливое пожелание, а не «пожалуйста, не погибни пораньше, у меня на тебя планы». — И… если вдруг решишь, что деревня — это скука, вспомни про мой совет насчёт Циньшань.

Он кивнул серьёзно, но в глазах мелькнула та самая искра, что была у книжного героя.

— Я запомню. И спасибо тебе…

Но когда его фигура растворилась в утренней дымке, я почувствовала странную смесь гордости и тревоги. Первая костяшка домино была поставлена. Теперь очередь за мной.

После прощания с героем я вернулась в комнату, где меня уже ждала шкатулка. Лежала она на подоконнике невинно, как кот, только что уронивший вазу: молчала, но всем видом показывала — «ну что, теперь твоя очередь вляпаться».

— Корни, найди корни… — пробормотала я. — Корни чего? Дерева? Лука? Или моих мозгов?

Ответа не последовало. Пришлось искать самой.

Так и вышло. Через пару дней я оказалась в библиотеке клана. Это громко сказано — «библиотека». На деле помещение напоминало склад, куда вечно ленивые ученики сваливали свитки в надежде, что «потом разберём». Пыль стояла такая, что казалось, духи воздуха сами уже выучили пару техник культивации.

Я рылась в свитках часами, пока, наконец, не наткнулась на запись, затерянную между «методиками дыхания для начинающих» и «пособием по правильному выращиванию духовных бобов»: «Запечатывание корней ци».

Свиток был старый, с выцветшими чернилами, но достаточно чёткий, чтобы я успела выругаться про себя. Там говорилось о запечатывании корней духа. Тонкая техника, позволяющая скрыть или заблокировать природный дар к культивации. Причины могли быть разными: от наказания до зависти. А снять печать — дело почти невозможное без особых знаний.

Я перечитывала абзац за абзацем, пока не дошло: это тело не было бездарным от рождения. Его сделали таким.

— Вот же гады… — буркнула я, отдуваясь от пыли. — А я-то думала, что у меня руки-крюки, а это всё саботаж.

Кто мог запечатать? Мачеха сразу вылезла в мыслях на первое место, как кошка на стол. Но… не факт. Может, кто-то из старших ради собственных интриг. А может, и сама моя родная мать ещё до смерти что-то намудрила.

Факт оставался фактом: у тела были корни. Просто они были… заперты.

И с этого момента начались мои подпольные курсы «как взломать собственную судьбу без гарантии на возврат денег».

Если честно, поначалу всё шло медленно, как улитка в отпуске. Я пыталась медитировать — получала головную боль. Пробовала дышать по техникам — засыпала. Делала упражнения для циркуляции ци — максимум получала синяк от падения. Каждое утро начиналось с медитации, каждую ночь я сидела со свитками, как студентка перед экзаменом, и пробовала снова и снова.

Но постепенно я начала замечать: при определённых звуках и в определённых местах тело реагировало иначе. Как будто за тонкой стеной что-то отзывалось. Я записывала каждую мелочь, каждую искру, складывала их в мозаику.

Параллельно шла «холодная война» с мачехой. Её выпады становились тоньше. Однажды она «случайно» подменила мой тренировочный свиток на «Руководство по выращиванию редиса». Представьте картину: все ученики медитируют, а я с невозмутимым видом изучаю, что «редис предпочитает рыхлую, хорошо удобренную почву». Я не стала возмущаться. Вместо этого на следующем собрании, когда она попыталась уколоть меня за «недостаток усердия», я вежливо поинтересовалась, не связаны ли её заботы о моем образовании с недавними проблемами в клановых огородах, намекнув на её переписку с садовником. Старейшины хмыкнули, а мачеха на несколько дней замолчала.

Или другой случай: она велела дочерям «показать мне дорогу» до храма. Я пришла… в свинарник. Честное слово, если бы не моя память о книге, я бы решила, что это так и задумано — мол, «свиньи тоже духовные существа, почтите их».

Младшая сестра, Лян Мэй, стала неожиданным союзником. Искренняя и простодушная, она не понимала подковёрных игр. Она могла заговориться и проговориться о планах матери или сестры. Я не манипулировала ею — просто слушала и иногда, в ответ, делилась безобидными секретами вроде места, где растут самые сладкие ягоды. Мы не стали подругами, но между нами установилось хрупкое перемирие.

Постепенно я обрастала связями. Юй Лин стала моей правой рукой, тихой и эффективной. Молодой наставник Ли Вэй, сначала смотревший на меня с подозрением, начал задерживаться после занятий, чтобы обсудить тонкости циркуляции ци — мои «нестандартные» вопросы, рожденные знанием из другого мира, видимо, задели его профессиональное любопытство. Даже пара вечно недовольных учеников потянулась ко мне — я выглядела «своей в доску», а не очередной блестящей наследницей. Жаль, конечно, того слугу Чжэнь Юна, который был со мной в том хаосе в деревне и не только сумел выжить, но и до клана довезти… уволился… По слухам, он тогда понял цену своей жизни, как скучал по своей семье и вернулся к ним.

К концу первого месяца моего пребывания тут я смогла сделать то, что казалось невозможным. Я не сломала печать, но нашла в ней... трещину. Однажды, во время утренней медитации, когда луч солнца упал на меня под особым углом, я почувствовала не просто тепло, а короткий, обжигающий разряд, пробежавший по жилам. Он длился долю секунды, но это был прорыв. Печать была не монолитом. Её можно было сломать.

Эти моменты «просачивания» силы стали моим самым охраняемым секретом. Я училась их вызывать, контролировать, пусть и в микроскопических масштабах. Мои успехи в обычных тренировках тоже стали заметнее. Я уже не была той неуклюжей девочкой, которую все жалели. Движения стали увереннее, взгляд — твёрже.

Мои отношения с кланом изменились. Откровенных насмешек почти не осталось. Теперь на меня смотрели с любопытством, а кого-то — с растущей опаской. Я больше не была невидимой. Я стала неудобной.

Лян Хуа, старшая сестра, чувствуя растущую конкуренцию, перешла от пассивной агрессии к точечным ударам. Она пыталась выставить меня виноватой в своих промахах на тренировках, подставляла на ритуалах. Но я, наученная горьким опытом, всегда имела алиби или находила способ красиво вывернуть ситуацию против неё самой. Мы не дрались на мечах, но наша дуэль взглядов и колких фраз стала притчей на языках.

Шкатулка временами выдавала новые подсказки — всегда загадочные, всегда обрывочные. Один раз это был символ, напоминающий сломанную цепь. В другой — слово «Память». Я складывала этот пазл, понимая, что разгадка близка.

И вот так — между смешными провалами, мелкими победами и вечными кознями мачехи — прошло еще два месяца.

Мачеха теперь относилась ко мне с осторожностью. Старшая, конечно, шипела за спиной, но в открытую пакостить перестала — пару раз я слишком удачно «вернула» их проделки. Младшая, Лян Мэй, всё время куда-то пропадала, влипая в неприятности, иногда заглядывала ко мне поболтать. Клан больше не видел во мне пустое место. Кто-то относился с осторожным уважением, кто-то — с привычной завистью. Но если раньше меня можно было поддеть и не ждать ответа, то теперь я могла уколоть в ответ. Пусть не мечом — словом, пусть не кулаком — но ситуацией. Старейшины же начали смотреть на меня как на тихую загадку: «что-то в этой девчонке есть, но что — непонятно».

Сяо Фэй за это время ушёл своей дорогой. Слухи о нём доходили до меня обрывочно. Он действительно заглянул в Циньшань. Его приняли. Он прогрессировал не по дням, а по часам. Каждая такая весточка согревала душу. Я не зря рисковала, меняя сюжет.

Значит, где-то там герой растёт, а здесь — я.

И знаете что? Мне это нравилось.

Пусть медленно, пусть шаг за шагом, но я тоже росла. Я не стала могучей культиваторшей. Но я стала Лянь Шэн — личностью, с которой вынуждены считаться.

Я подошла к зеркалу. Отражение смотрело на меня глазами, в которых читалась не наивность, а расчёт. Где-то там, в мире, рос герой, чью судьбу я изменила. А здесь, в стенах клана Лян, крепла его тень. Тень, которая больше не довольствовалась ролью статиста.

Глава 6. Внезапное «а вот и поворот!»

Три месяца тренировок, мелких пакостей от мачехи и титанических усилий по взлому собственной печати здорово отвлекли меня от одной простой мысли: сюжет — тот еще подлец, а главный злодей не дремлет. Оказалось, напрасно я расслабилась.

Моя маленькая отдушина в эти недели — тайные вылазки в город. Под предлогом «изучения трав» или «посещения скромного книжного склада» я сбегала из клана, чтобы вдохнуть воздуха свободы, пусть и пахнущего жареными лепешками, пылью и чужими проблемами. Сегодняшний вечер не стал исключением.

Мой наряд был шедевром конспирации, на которую настояла Юй Лин: простое серое ханьфу, потрёпанный плащ и соломенная шляпа с полупрозрачной вуалью, делавшей меня похожей на призрака, пережившего неудачный роман.

— Миледи, если вас узнают, клан устроит допрос с пристрастием, — шептала она, завязывая тесёмки плаща так туго, будто собиралась мумифицировать меня на месте.