Неизвестный автор – Сон в Нефритовом павильоне (страница 33)

Глава одиннадцатая. О том, как утихомирился сановный Хуан и как полководец Ян одержал победу у горы Черного Ветра

Итак, сановный Хуан в сопровождении более чем десятка слуг ворвался в дом Янов.

– Я пришел сюда, – закричал он, – чтобы отомстить за погубленную дочь. Выдайте мне злодеек, отравивших ее! Я добрый человек, но этой гетере пощады от меня не будет!

Старый Ян попытался успокоить Хуана.

– Напрасно вы волнуетесь! В моем доме нет убийц. Я не лекарь, однако сделал все, что было нужно, – ваша дочь жива и здорова. Идите себе с миром домой.

Но вельможа продолжает бушевать.

– Я сам разберусь, что к чему! Почему защищаешь ты подлую гетеру и покрываешь ее злодейства? Если не отдашь мне виновных, я пришлю сюда свою старуху, – уж она все у вас тут вверх дном перевернет, а преступниц найдет и в порошок их сотрет!

Хуан даже задыхаться начал от гнева, и старый Ян встревожился.

– Напрасно вы о нас плохо думаете. Я вашу дочь люблю, как родную. Мы к ней относимся не как свекор со свекровью, а как отец с матерью. Ведь она жива да здорова – зачем так буйствовать? Потом, вы же знаете: если женщина выйдет замуж, то ее судьба в руках мужниной семьи. Вижу, вы поверили в чьи-то наговоры, а теперь обвиняете всех нас в смертном грехе!

Только тут усмирился сановный Хуан.

– Так, значит, моя дочь жива?! Покажите мне ее!

Старый Ян проводил вельможу в спальню его дочери. Та лежала, закрыв глаза, как бы в беспамятстве. Сановный Хуан опустился на ложе обманщицы и принялся гладить ее руки.

– Что с тобой, доченька? Это я, твой отец! Ответь мне, открой глаза!

Та застонала, приподняла голову и еле слышно прошептала:

– Я плохая дочь – доставляю вам столько тревог. Простите меня.

– Благодарение Небу, ты жива! Какая радость! – чуть не плакал вельможа. – Но, увы, наказать злодеев я не могу, это право твоей новой семьи, твоих свекра и свекрови!

– Со мной случилась беда, но это – еще не конец, – скорбно улыбнулась дочь. – Сегодня я повидалась с вами, и они мне это припомнят, они мне отомстят за то, что я жаловалась отцу с матерью.

Сановник пошел к старому Яну и попросил его позволения забрать на время дочь. Тот не возражал. Хуан вернулся домой и говорит жене:

– Дочь жива! А эта Чунь-юэ чуть в могилу меня не отправила своим криком да слезами.

– Вы обеспокоились только известием о том, что дочь умерла, и мыслью о мести убийцам. Но теперь, когда Небо помогло ей остаться в живых, вам и в голову не пришло позаботиться о ней! – холодно прервала его госпожа Вэй.

– Пришло! – облегченно выдохнул сановный Хуан. – Скоро наша доченька будет дома, и мы вместе все обсудим!

Госпожа Вэй, досадуя, что не удался хитрый замысел ее дочери, коварной, как змея, и ревнивой, как злой дух, уже не могла больше сдерживать ненависти к семейству Янов. Войдя в спальню дочери, она подсела к ней и говорит:

– Плохого мужа подыскал тебе отец, на горькие муки тебя обрек. А теперь вдобавок не сумел отомстить твоим недругам и защитить тебя от их козней. Но мы с тобою лучше умрем, чем склонимся перед подлой гетерой!

Обнявшись, мать и дочь прижались друг к другу и зарыдали в голос. Случившаяся тут Чунь-юэ ухватила свою хозяйку за локоть и тоже начала завывать. На шум прибежал сановный Хуан и, увидев эту картину, закричал:

– Эй, вы, перестаньте реветь! А ты, жена моя, давай-ка подумай, как нам спасти дочь. Старый Ян – просто мерзавец, и хватит с ним церемониться! Завтра же доложу обо всем государю – пусть покарает их за все!

Жена одобрила его намерение, и на другой день сановный Хуан предстал перед императором.

– Ваше величество, – начал он, – полководец Ян Чан-цюй мой зять. Не успел он уйти воевать, как в семье его совершилось тяжкое преступление: наложница полководца отравила его законную супругу, мою дочь. Семейные устои потрясены! Но я забочусь не столько о дочери, сколько о преданном вашем подданном Ян Чан-цюе. Сейчас его нет в столице, и его любовница разошлась вовсю. Если ваше величество не покарает отравителей и не наведет порядок в семействе Янов, мне придется сообщить обо всем полководцу.

Сын Неба, выслушав жалобу, взглянул на сановного Иня.

– А вы отчего молчите, вы ведь тоже родственник Ян Чан-цюя?!

– Я все знаю, ваше величество, – ответил тот. – Но думаю, что двор не должен вмешиваться в семейные дела, потому и молчу. Мое же мнение таково: следует дождаться возвращения Ян Чан-цюя и дать ему самому разобраться в своем доме.

Император согласился с Инем, и сановный Хуан вынужден был удалиться ни с чем.

А что же Фея? После отъезда Хуан она перебралась из флигеля в людскую, спала на соломенной циновке вместе с Су-цин и Цзы-янь, никому не показывалась на глаза. И хозяева и слуги в доме старались, как могли, облегчить ее долю. Она же с тревогой думала о том, как теперь сложится ее судьба.

Тем временем Ян Чан-цюй достиг со своим войском приграничных земель. Приказав всем отдыхать, он направил в земли У и Чу гонцов с повелением прислать ему в подмогу местное ополчение и выслал свою конницу разведать, где находится враг.

Начальник передового отряда Лэй Тянь-фэн обратился к Яну:

– Положение наше очень сложное: вот-вот начнется сражение, и, хотя вы распорядились о помощи, мы можем оказаться перед врагами один на один. Почему вы решили ждать подкрепления здесь, а не приказали идти им навстречу?

– В походе наши войска устали, – улыбнулся Ян. – Нужно дать им отдохнуть, накормить их, тут и подмога из земель У и Чу подоспеет. Тогда и займемся делом, а пока не тревожьтесь.

За три дня южные земли собрали людей и коней, сколотили отряд, который и пришел в распоряжение Яна. Наутро полководец выстроил все свои войска под горой Учаншань и провел учение. Начали лучники: их стрелы взлетали до неба и падали на землю, как звезды. Полководец остался доволен. Вдруг подошли к нему два незнакомца, оба молодые воины, и говорят:

– Полководец, если вы решили испытать своих воинов, то велите копьеносцам показать искусство. Лук со стрелой – ничто в сравнении с копьем да секирой!

Ян внимательно оглядел незнакомцев: ростом каждый по восемь чи, сложения богатырского, лица мужественные, манеры решительные. Он спрашивает, кто они такие.

– Мы родом из Сучжоу, – отвечают те. – Один из нас, по имени Ма Да, стал воином чуть ли не с детских лет, все умеет, ко всему привык. С другим, по имени Дун Чу, мало кто сравнится в смелости, такой он сорвиголова да рубака.

И тут Ян узнал их: это же те самые воины, что на постоялом дворе неподалеку от Сучжоу указали ему дорогу к Павильону Умиротворенных Волн!

– А ведь не так давно, – сказал Ян, – вы кутили в зеленых теремах Ханчжоу! Каким ветром вас сюда занесло?

Воины, которые теперь тоже поняли, что знакомы с полководцем, почтительно отвечают:

– Глупы мы тогда были. После нашей встречи на постоялом дворе вы стали знатным человеком, вам вверили целое войско, а мы продолжали бражничать, устраивать потасовки. И вот решили бежать сюда от греха. Занимались здесь охотничьим промыслом, прослышали, что вам нужны искусные воины, и пришли.

Ян усмехнулся, приказал дать им оружие и боевых коней и велел показать, на что они способны. Дун и Ма взяли в руки копья и погнали коней. Ловкие и умелые в защите и в обороне, они прыгали и рычали, как тигры. Все войско смотрело на удалых наездников. Полководец похвалил их и назначил Дун Чу начальником отряда, что слева от середины, Ма Да – начальником отряда, что справа от середины, а затем повел своих воинов на охоту к подножью горы Учаншань. Грохот барабанов потряс землю, пороховой дым застлал небо, от трепетанья знамен и флажков поднялся такой ветер, что закачались деревья и травы, перепугались все звери и птицы. А ночью в лесу разложили костры, жарили все, что подстрелили: тигров, барсов, волков, фазанов, зайцев, лисиц, – так войско запасалось для похода. Рано утром Ян отдал приказ выступать на юг.

В это время предводитель маней Начжа с большим войском приблизился к Центральной долине. Не встречая сопротивления, он захватил Юннань и Танцзин, а потом, миновав округи Цзинчжоу, Ичжоу, Яньчжоу и Янчжоу, вышел к Наньцзину, где составил из своих воинов три отряда и направил их по трем дорогам, чтобы окружить город. Узнав, что войско, высланное императором против него, занимается в округе Цзюцзян охотой, Начжа поразился:

– Хоть мое войско и прошло семь тысяч ли, но оно все еще имеет большую силу. У полководца Яна под носом противник, а он развлекается лесным промыслом! Видимо, уверен в себе. Будем менять планы!

Он соединил три отряда в единое войско и отошел от Наньцзина. А Ян вступил в округу Ичжоу. Местный правитель Су Юй-цин встретил полководца и на его расспросы о враге ответил:

– Враг ушел, не попытавшись даже захватить город. Ваши хитроумные действия привели бы в восторг всех прославленных воителей древности! Если бы не эта охота на рубежах нашей округи, разве отошли бы варвары без боя? Сейчас Начжа занял оборону у горы Черного Ветра, но, сколько у него войска, исчислить мы не сумели. Когда варвары подступили к городу и применили ветродуйные орудия, на нас с горы Черного Ветра посыпалось столько черного песку, что наши воины не то что двинуться с места, даже глаз открыть не могли! Ополченцы Ичжоу и Цзинчжоу трижды бросались потом вперед, пытаясь отогнать врага, но успеха не достигли. Пришлось обороняться и ждать вашего войска.