Неизвестный автор – Сон в Нефритовом павильоне (страница 27)
«Женщины завлекают мужчин разным: одни – умом, другие – пылкой страстью, третьи – красотой. Забыв, что красота женщины часто значит для мужчины больше, чем умные мысли, я вела с вами бесконечные разговоры. Мы разлучились с вами через несколько лун после первой встречи, вы не смогли узнать женщину во мне, а я не принесла в дар вам доказательства своей любви. Но здесь все наконец изменится…» – сказала она.
Ян наклонился к возлюбленной, готовый заключить ее в объятия. Вдруг кто-то закричал. А кем оказался этот кто-то, вы узнаете из следующей главы.
Глава девятая. О том, как Сын Неба выдал замуж барышню Хуан и как полководец Ян отправился на войну с южными варварами
Так вот, Фея приехала на постоялый двор к Яну, они поговорили при свете светильника, и, когда юноша, горя желанием, протянул руки, чтобы заключить возлюбленную в объятия, раздался голос мальчика:
– Что угодно господину? Вы меня звали?
Ян вздрогнул и… проснулся. Увы, он только грезил! Рядом с ним не было никого, руки его обнимали подушку, а уста говорили неизвестно что. Ян спросил о времени. Оказалось, что уже миновала пятая стража. Светильник погас, донеслось пение петуха. Ян задумался: «Цзя неглупая женщина, я хорошо это понял, но не постиг одного – что любви, а не силе она покорится с готовностью. То же и с государем: по молодости и горячности я настаивал и упорствовал – и получил в награду изгнание. Долг верного подданного – любить императора, служить ему, почитать, как отца родного. Вот в чем смысл моего сна!»
Когда совсем рассвело, Ян сел в экипаж и вскоре прибыл в столицу. Полгода не виделся он с родителями и женой. Не описать словами радости семьи, вновь обретшей сына и мужа! Министр Инь, узнав, что Ян вернулся, тотчас прибыл к нему в дом и убедился, что изгнанник в добром здоровье.
– Ну, дорогой зять, что станешь делать, если сановный Хуан снова заговорит о браке с его дочерью? – спросил он.
Чан-цюй молчал. Ответил Ян Сянь:
– Что делать! Наверно, это не против моральных устоев, коль сам Сын Неба настаивал на втором браке. А потом – быть придворным означает повиноваться воле тех, кто поставлен выше тебя.
Министр Инь ничего не сказал на это.
На следующий день Ян Чан-цюя вызвали во дворец, и он предстал перед императором. Тот ласково принял опального придворного.
– Ты долго пробыл в изгнании, достаточно пережил. Но ведь известно: яшма от времени не тускнеет, а меч становится от огня крепче. Забудь обиды, думай о будущем.
Ян поклонился, а император продолжил:
– Мы уже говорили тебе о браке с дочерью первого министра Хуана – не противься более, по установлениям древней морали и придворного этикета допустимо иметь вторую жену.
– Я готов поступить согласно воле вашего императорского величества.
– Поскольку мы сами выступили сватом, – сказал он милостивым тоном, – повелеваем всем чиновникам нанести визиты обеим семьям и присутствовать на свадебном пиршестве!
Довольный император приказал казначею выдать Яну яркие шелка, так что родителям жениха и невесты не пришлось тратиться на праздничные одеяния. Перед назначенным днем к воротам их домов из дворца доставили все нужные наряды.
Барышня Хуан появилась перед свекром и свекровью в головном уборе, напоминавшем феникса и украшенном шпилькой с головой дракона; шелковые одежды невесты изумляли всех своей красотой; прекрасно было и лицо барышни Хуан, но в нем явно угадывались гордыня и высокомерие.
После свадьбы, продолжавшейся три дня, Ян вошел в спальню госпожи Инь, своей первой жены, и нарочито небрежно спросил:
– Ты рассмотрела мою вторую жену? Как она тебе показалась?
Та ничего не ответила. Ян вздохнул.
– Я спрашиваю тебя не как жену, а как доброго друга.
Тогда госпожа Инь ответила:
– Женщина замечает на другой женщине только наряды ее да украшения. Но ей не дано разгадать нрав или тайные помыслы этой другой. Вы, умный мужчина, спрашиваете у глупой женщины, какова ваша вторая жена, – мне это странно, я не понимаю, чего вы от меня ждете?
Еще раз вздохнул Ян.
– Я ведь не по своей воле женился на Хуан. Слыша твои сдержанные, уклончивые слова, я понимаю, что ты не хочешь выдавать своей обиды и, видимо, полагаешь, что вторая жена станет причиной ссор в семье.
Как раз в те дни на южных рубежах государства появились воинственные варвары – мани. Об их нападениях только и было разговоров во дворце. Сын Неба встревожился. Он назначил военного министра Инь Сюн-вэня правым помощником первого министра, а государственного советника Лу Цзюня – главнокомандующим войсками. Ежедневно император призывал обоих и обсуждал с ними положение на юге страны.
И однажды ко двору прибыл Су Юй-цин, правитель округа Ичжоу, с донесением на высочайшее имя. Вот что в нем говорилось:
Сын Неба прочитал донесение, и гнев охватил его. Он вызвал к себе высших сановников Хуана и Иня, главнокомандующего Лу Цзюня и помощника палаты церемоний Ян Чан-цюя и спросил у них совета. Первым говорит сановный Инь:
– Мани – дикий народ, они свирепы, как звери. По-доброму их не уговорить, силой их не взять. Потому я использовал бы войска округов Цзинчжоу и Ичжоу для укрепления обороны тех мест, куда проникают варвары, посулил бы захватчикам мир и прощение, если они согласятся отойти на свои земли, но если будут упорствовать, то послал бы против них большое войско!
Держит слово Ян Чан-цюй:
– Речь правого помощника первого министра выдержана в духе тактики трех династий: Ся, Шан-Инь и Чжоу. В нынешние времена я действовал бы иначе. Известно, что варвары издавна беспокоят наши рубежи, но навсегда разделаться с врагом нелегко. Наше войско давно ни с кем не сражалось, оно не готово сейчас к решительному наступлению. Значит, надо всем уездам привести в порядок военное снаряжение, подготовить ополчение, чтобы повысить готовность страны к отражению варваров.
Держит речь главнокомандующий Лу Цзюнь:
– Ян Чан-цюй в военных делах невежда. Когда в стране неурядицы, нужно покрепче держать в руках народ. Если начать подготовку войска и снаряжения, поднимется паника. Поэтому я бы держал в полной тайне донесение Су Юй-цина и усилил надзор над народом!
Ян Чан-цюй возражает:
– Я думаю, ваши предложения неразумны. Если сидеть сложа руки, варвары вторгнутся в пределы империи, вот тогда начнется паника не только в народе, но и в войске, не готовом к отпору!
Лу Цзюнь возвышает голос:
– Южные варвары – жалкие дикари, вроде мышей или собак! Чего их страшиться? Они не осмелятся напасть на нашу могучую страну. А если и осмелятся – наше войско разобьет их. Вы лучше скажите, уважаемый ученый, как пресечь волнение народа в такое смутное время?
Ян улыбнулся.
– Не стоит, почтеннейший полководец, утром плакать о вечере. А бояться народа – все равно что пугаться собственной тени.
И начался спор. В конце концов Лу Цзюнь закричал:
– Мне, а не вам поручил государь защищать страну! По какому праву вы противоречите каждому моему слову, сеете распри при дворе?
Вельможи одобрительно закивали, а император, помолчав и подумав, согласился с предложением Лу Цзюня – приказал хранить в полной тайне полученное с юга донесение и послать кого-либо из придворных наместником в округу Ичжоу для наведения порядка на южных границах.
Попросил слова сановный Инь:
– Даже если мы сохраним в тайне донесение, но пошлем на юг вашего наместника, слухи о неблагополучии разойдутся в народе. Правитель Су Юй-цин – племянник моей жены, я его знаю как искусного в военном ремесле человека, как способного полководца. Его и надо бы назначить наместником Сына Неба. Пусть выведает намерения врага и разделается с ним.
Сын Неба согласился и с этим предложением.
Придя домой, Ян рассказал отцу о кознях южных варваров и близорукости Лу Цзюня.
– Я недавно взглянул на небо и увидел, что Большая белая звезда заслонила Южный Ковш, – как раз в эти дни начались нападения варваров на юге, – добавил он.
Отец отвечал:
– Я понимаю твои тревоги. Но, увы, последнее время люди измельчали. Где выдающиеся поэты и талантливые полководцы? Кто возглавит наше войско, если враги вдруг нападут на нас?
Сын с задумчивым видом улыбнулся и сказал:
– В Цзянчжоу я встретил одну девушку. Она гетера, но хорошо разбирается в музыке, чудесно поет и очень неглупа. Она предрекла, что война начнется скоро, и, к несчастью, оказалась права.
– В глубине души я тоже опасался варваров. Но как зовут эту девушку? Ее прозорливость изумительна! – произнес отец.
– Имя ее – Фея Лазоревого града. Полгода она скрашивала мне одиночество в изгнании, и я полюбил ее, а она полюбила меня. Мы решили никогда не расставаться, и я обещал по прошествии времени привезти ее в столицу. Простите, отец, что не сказал вам об этом сразу, как вернулся.
Отец не стал выговаривать сыну и только заметил:
– Мужчина может покинуть возлюбленную, но уж если дал обещание – выполняй!
Ян рассказал обо всем и матери. Госпожа Сюй без колебаний посоветовала: