Неда Гиал – Нареченная призрака (страница 25)

– Я их отпустил… – глухо произнёс призрак.

Снежана повернула к нему залитое слезами лицо и в изумлении уставилась на него, не в состоянии осознать сказанное им. Она слышала каждое слово, но словно не могла понять их значение.

– Ты… их… отпустил? – повторила она за ним, до неё медленно начало доходить значение сказанного.

Эльф слегка поморщился.

– Ну, кроме твоей бабки… – он вновь посмотрел на неё, – но у неё не было даже тени раскаяния… А остальных… – он прервался, какое-то время молчал и добавил. – Твоему зятю правда повезло меньше… Он… поскользнулся и неудачно упал… в речку, после того как он обильно отпраздновал сожжение своей проклятой «привенчанной родни»… он примкнул к толпе селян… – добавил призрак с недоброй усмешкой.

Глядя ему в глаза, Снежана вдруг поняла.

– Он же не сам по себе поскользнулся? – осторожно спросила она.

Теймхнин не ответил, но его усмешка стала шире и злее.

– Но… почему? – недоумённо спросила девушка. – Ты же… так сильно… ненавидел… мою семью… Почему ты… – она не договорила, не зная как облечь свой вопрос в слова.

Эльф пожал плечами, его взгляд вновь устремился куда-то вдаль.

– Видимо предательство – это предательство… Не выношу его вони… К тому же, – он вновь посмотрел на Снежану, – он же предал не только твоих родителей или жену, он предал и своего собственного ребёнка… бросил факел, зная…

Он не успел договорить, как девушка вдруг бросилась ему на шею с громким всхлипом и обняла его, вцепившись в него, как утопающий в соломинку.

– Спасибо… – отчаянно зашептала она, захлёбываясь рыданиями, правда теперь это были слёзы облегчения, слёзы уходящего напряжения. – Спасибо тебе… за то, что ты сжалился над ними…

Теймхнин снова поморщился. Он вновь почувствовал ту боль и что-то ещё. Казалось, ему было почти приятно услышать это от неё, но он не хотел себе в этом признаться. Это было непонятно – ему было больно и в то же время он странным образом испытывал облегчение. Долгое время он не чувствовал ничего, кроме ненависти и боли… боли от той несправедливости, что произошла с ним. А теперь он чувствовал что-то абсолютно другое и это сбивало его с толку. Сбивало с толку то, что он смилостивился над семьёй своего злейшего врага, что эта девушка благодарила его за это, что он ей… нравился. Хотя он и принял то, что она была обещанной ему невестой, той, кто должна была вернуть ему жизнь, что она была из семьи, предавшей его, только сейчас он вдруг понял, что не знает как ему с этим быть… Как ему быть с тем фактом, что для этого она должна… заинтересоваться им? Полюбить его? А он… её? Как вообще может он чувствовать что-то подобное? После двух сотен лет? Это было уже слишком для него… Призрак просто напросто растворился из объятий Снежаны и вновь сгустился у окна.

Какое-то время они оба молчали: Снежана – сидя у стола и пытаясь успокоиться; Теймхнин – глядя в окно, размышляя, вспоминая, глядя на что-то видимое только ему. Пришло время всё переосмыслить, попытаться по-новому понять предсказание не с точки зрения ненависти и мести, попытаться вспомнить, как же это было – быть живым, чувствовать… что-то другое. Девушка наконец успокоилась, оттёрла слёзы, подняла рукоделие с пола и положила его на стол. Какое-то время она сидела, задумчиво поглаживая пальцами мерцающие бусины, и, наконец, собралась с духом.

– А ты… знаешь… что случилось с моей сестрой и… Улитой? – спросила она, правда не поворачиваясь к нему.

Призрак мельком глянул на неё и снова уставился в окно.

– Улиту настигли волкодлаки… Что с твоей сестрой – я не знаю… Но скорей всего она тоже мертва…

Снежана подняла на него взгляд.

– А откуда ты знаешь про Улиту?

Теймхнин пожал плечами и поморщился.

– Волкодлаки… любят поднять шум обо всём, что делают… – он замолчал, потом решительно повернулся к ней и сурово посмотрел ан неё. – Ты не пойдёшь на шабаш зимнего солнцестояния… Не важно, кто что говорит. Рагнеда скорее всего опять попытается что-нибудь сделать… воспользовавшись новой нежитью… Да и та девушка может хотеть тебе отомстить…

Глаза Снежаны вновь распахнулись от ужаса.

– То есть… она…

Призрак кивнул.

– Да, она теперь одна из них. В ту ночь она полностью восстанет… Тебе не следует быть рядом с ней, когда это произойдёт…

– Но… – Снежана посмотрела на него и помедлила, – но разве это не рассердит горного короля? Он не попытается навредить тебе или…?

Эльф снова пожал плечами.

– Пока похоже на то, что он благоволит мне… и тебе. И он знает, что моё спасение зависит от тебя и твоей жизни. Что-что, а о необходимости защищать свою спутницу горный король знает не понаслышке… Так что я надеюсь, что он примет мои извинения. Если нет… то нет. Мне не впервой сражаться в неравной битве.

Его взгляд стал угрюмым и решительным. У Снежаны промелькнула мысль, что именно так он должно быть выглядел тогда, когда его отряд был окружён и им предстояла их последняя битва. Та битва не окончилась ничем хорошим, нынешняя «неравная битва» скорее всего окончится столь же печально… вероятно при этом затянув её в такое же проклятое существование. Но с другой стороны, особого выбора у них всё равно не было.

– А что если… они решат заявиться сюда? – спросила она, вспомнив, что вожак волкодлаков горел желанием отомстить и ей и Теймхнину.

– Я буду здесь… Я попрошу карликов передать мои извинения… Они верят в солидарность проклятых, они помогут.

– А кто они такие? – спросила Снежана. – Почему они так благодушны к тебе?

Призрак повернулся обратно к окну и какое-то время размышлял, вспоминая.

– Когда-то они были гномами, или может краснолюдами. Мне кажется, они и сами уже не помнят… Это было давно… сотни лет тому назад… может даже тысячи. И те и другие с большим энтузиазмом занимаются поиском сокровищ – как природных, добывая золото и драгоценные камни в копях, так и утерянных кладов, принадлежавших другим. Однажды они наткнулись на пещеру, где спал дракон. У него на роге была намотана цепь с невероятно красивым драгоценным камнем. Камнем, равного которому нет на свете. Смертные называют его «сердце змея» – когда-то он принадлежал погубленной королеве змиекровных. Им как-то удалось украсть этот камень, не разбудив дракона – то ли с помощью магии, то ли как-то ещё…

Эльф на какое-то время замолчал, в то время как Снежана пыталась осознать услышанное. Драконы, оставшиеся лишь в легендах, да в орнаментах на домах и оружии, в этом проклятом мире вдруг оказывались такими же настоящими как и призраки, и чудовища.

– Однако, когда похитители камня попытались его продать, посланник богатого князька, желавшего приобрести камень, обманул их… Его люди напали на них, намереваясь убить и забрать камень силой… Их маг проклял нападавших, но поскольку камень им изначально не принадлежал, и к тому же был очень мощной реликвией – проклятье ударило и по тем, и по другим… Те, что украли камень у дракона – стали карликами… При виде их нового обличья, нападавшие оставили их в живых… с насмешками, отняв драгоценность…

– А что же проклятие сделало с нападавшими?

Эльф пожал плечами.

– Говорят, что новый владелец камня сошёл с ума… Ему постоянно казалось, что кто-нибудь украдёт его сокровище, он проверял несколько раз на дню его сохранность… укреплял хранилище, укрепил замок, отстроил новые сторожевые башни…

– А потом? – снова спросила Снежана, когда он замолчал.

– А потом дракон проснулся и обнаружив пропажу камня, стал его искать… – задумчиво продолжил Теймхнин, глядя на отражение огонька свечи, – и нашёл… не помогли ни новые башни, ни стены… По легенде он спалил замок дотла, пытаясь добраться до камня…

Снежану передёрнуло от этой жуткой картины.

– Но раз царица змиекровных погибла… почему он до сих пор охраняет его?

В эльфийских легендах есть пророчество, что она вернётся… может он хранит камень до тех пор…

Они вновь замолчали на какое-то время.

– Так а их проклятие можно как-то снять? – снова спросила Снежана.

Теймхнин скользнул по ней задумчивым взглядом, он явно то и дело погружался в свои собственные мысли.

– Не знаю. Может если царица змиекровных действительно вернётся… Правда это очень старая легенда… возникшая задолго до Великого Разлома. Раньше я думал, что это также вероятно, как и моё избавление… а…

– А потом появилась я? – закончила за него Снежана.

Призрак слегка усмехнулся и кивнул.

– Для тебя стало значительно опаснее… – сказал он после долгого молчания. – Я не знаю, специально ли волкодлаки напали на твою подругу и что они вообще замышляют…

– Может это происки Рагнеды?

Призрак покачал головой.

– Вряд ли. Она их почему-то презирает. Странно… – задумчиво протянул он, уставившись в ночь, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы в темноте за окном.

Несколько мгновений спустя он просто напросто растворился, ничего не сказав. Снежана какое-то время растерянно смотрела на место, где он только что стоял, потом глубоко вздохнула, ласково погладила баюна, который перебрался поближе к ней и тыкался в руку, требуя внимания, а затем снова занялась рукоделием, время от времени прерываясь и глядя в пустоту.

Глава VI. Порча

Вновь настало время первого шабаша года. Таверна была полна уже привычных гостей, правда Снежана заметила и пару новичков. Они явно ещё не освоились полностью со своей нежизнью, и она осознала, насколько прав был Теймхнин, не поехав с ней на шабаш зимнего солнцестояния. Однако здесь были её владения, она была хозяйкой, а они были её гостями, вынужденные подчиняться её правилам. Да и она была намного спокойнее и уверенней в себе, чем год назад, когда ей довелось стать хозяйкой таверны для нечисти в первый раз. Заколдованные карлики вновь возились на кухне, бывшая хозяйка таверны помогала ей обслуживать гостей – на этот раз девушка была уже почти рада видеть её и её мужа. Сонюшка тоже посильно помогал – то и дело он разносил напитки с невероятно важным видом. Теймхнин как всегда стоял, прислонившись к стойке и наблюдая за обеденным залом. Глаз-баюн каждый раз делал подчёркнуто большую дугу вокруг него, от чего Снежана каждый раз посмеивалась. Он явно помнил, что эльф разлил напиток, принесённый им, и он не собирался ни в коем случае допускать ничего подобного. Сам призрак был похоже в превосходном настроении и иногда поддразнивал маленького монстрика, отчего тот возмущённо фыркал и даже пару раз разражался неразборчивыми тирадами.