Неда Гиал – Ферма (страница 2)

Ли сел за руль и принялся медленно сдавать назад, следуя за показывающим дорогу фермером. Энрико с Джеком отправились вслед за пикапом пешком. Ярдов через двадцать[6] Джон остановился и вскинул руку. Ли затормозил и вышел из машины, в нос ему ударила нестерпимая вонь. Слева от дорожки находился сам свинарник, такой же древний и обшарпанный, как и хозяйский дом, болтавшаяся на карнизе тусклая лампочка еле-еле освещала небольшую площадку перед ним. Изнутри доносилась какая-то возня и возбуждённое похрюкивание, свиньи явно услышали приближение людей и разволновались. Справа от более-менее расчищенной площадки на выходе из свинарника чёрным провалом растянулось странное пятно. Судя по исходившему от него зловонию – это был навоз, невесть почему не убранный.

– Вон там и сваливайте, – Джон махнул рукой в сторону этого самого пятна.

Напарники повытаскивали трупы из кузова и по одному оттащили их на указанное место. Ли мельком скользнул по тёмному пятну взглядом и вдруг почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Он присмотрелся уже повнимательнее – вроде как и действительно просто навозная лужа, но ощущения какие-то странные. Как будто рядом кто-то притаился, кто-то большой и хищный. Ли настороженно вгляделся в ночную мглу за пятном – в конце концов в здешней местности и койоты могли рядом ошиваться, и даже рыси – но как ни силился, ничего разглядеть не смог. Глючит?

– Отгоняйте машину обратно и айда в дом, поужинаете и переночуете, – сказал Джон. – А с утреца поможете нам с кое-чем, как раз дельце есть для крепких парней вроде вас, раз уж пленников теперь не припрячь. Майк потом с вами сочтётся, – добавил он, прежде чем Энрико успел возразить.

Парень бросил вопросительный взгляд на Ли, тот хмуро кивнул, и Энрико снова осклабился.

– Только не говори, что свинарник чистить надо! – хохотнул он.

– Не совсем, – усмехнулся фермер и направился обратно к дому.

– А этих что, прям так оставлять? – спросил Энрико, слегка пнув один из трупов, замотанный в чёрный пакет. – Прикрыть не надо?

– А зачем? – отмахнулся Джон. – Сюда обыкновенно никто не ездит, тем более ночью.

Энрико идею остаться на ночлег воспринял с энтузиазмом, Ли же наоборот напрягся. Он бы предпочёл остановиться на ночь в мотеле, где-нибудь подальше от этого места, но… с боссом спорить было чревато, тем более, что предъявить его «то ли друзьям, то ли родичам» кроме своих смутных ощущений было нечего. К тому же, Энрико здесь бывал уже не раз и до сих пор жив, здоров и излишне весел. Ли в последний раз скользнул подозрительным взглядом по трупам и навозному пятну рядом с ними и сел в машину, чтобы отогнать её обратно на задний двор.

В доме их встретили две женщины: Саманта, жена Джона – высокая и крепкая, под стать мужу, тётка средних лет с круглым грубоватым лицом и недобрым взглядом. Второй была Энид – худенькая бледная девушка лет двадцати с небольшим, смотревшаяся в этом типичном реднековском царстве крайне чуждо. Ли подумал было, что она дочь или невестка хозяев, но Энрико, проходя мимо, запанибратски хлопнул её по заду, а фермеры на это никак не отреагировали. Значит, работница. Причём явно на незавидном положении. Джон пошептался с женой, и ночных гостей усадили в обеденной нише. Саманта отозвала девушку в сторону и что-то сказала ей насчёт комнаты для гостей, та скользнула по обоим парням равнодушным взглядом, кивнула и ненадолго отошла, а хозяйка принялась хлопотать на кухне, разогревая ужин. В это время подтянулся Джек с упаковкой пива и початой бутылкой «Джим Бима».

– Вздрогнем?

– А чё б и не вздрогнуть? – Энрико цапнул ближайшую бутылку пива и, красуясь, открыл её о край стола, пока Джек расставлял стаканы.

Ли отказался и от пива, и тем более от виски. Он в принципе алкоголь предпочитал не пить – под градусом ПТСР[7], заработанный в командировках в Афганистан, давал о себе знать самым неожиданным образом, а в этом невесть почему напрягающем месте ему тем паче напиваться не хотелось. Энид вернулась и присоединилась к Саманте на кухне: нарезала хлеб и принесла его к столу, вместе с холодным чаем[8] для Ли, а потом и тарелки с едой для гостей. На ужин были свиные отбивные и макароны с сыром. Без изысков, зато сытно. Энрико вдохновенно болтал с набитым ртом, что-то выспрашивая у фермеров, те отвечали односложно, в основном потягивая виски, Ли чуть настороженно наблюдал за девушкой. Движения Энид казались ему какими-то заторможенными, будто она спала на ходу или была под веществами. Когда она ставила тарелку перед Энрико, тот снова с размаху хлопнул её по заднице, не отвлекаясь от разговора, а она поморщилась в ответ… с задержкой секунд в пять. Да и вообще, бледная как смерть, синяки под глазами… Наркоманка в рабстве у этих внешне благопристойных фермеров? Раз уж они регулярно избавляются от трупов или ещё живых врагов босса, то наверняка им нужны работники, которые точно будут держать рот на замке. Например, нарики, готовые за дозу делать что угодно. Вот только – Ли скользнул взглядом по худенькой угловатой фигурке – тяжёлую работу такой сдыхоти не поручишь, того и глядишь на ходу переломится, толку от неё на ферме? Разве что «девочка для развлечений», чтобы подкладывать под гостей, или для того же Джека? Да как-то тоже… на любителя, вроде всеядного и вечно озабоченного Энрико. В самом захолустном борделе и то можно девку по-краше найти. Хотя… он мельком посмотрел на Джека, со странной ухмылочкой слушавшего болтовню напарника, может, они тут тоже не слишком притязательны? Главное, что девка всегда под рукой и отказать не может? Когда Энид в очередной раз долила ему чаю, рукав её рубашки задрался, и Ли заметил нечто и вовсе подозрительное – всё предплечье было иссечено грубыми шрамами от порезов, крест-накрест. Как будто кто-то вдумчиво и намеренно резал ей руки. Девушка заметила его взгляд и поспешила одёрнуть рукав, всё с той же пятисекундной задержкой, а затем ушла обратно на кухню. Парень проводил её взглядом – пытают её тут, что ли? Или это она сама? А впрочем, ему-то какая разница?

Энрико всё больше хмелел, полностью переключившись с пива на виски. Ли чуть нахмурился, заметив, что хозяева охотно восполняли стакан его напарника, хотя сами при этом продолжали цедить первый. Можно, конечно, списать на гостеприимство, но для типичных реднеков это было как-то нехарактерно – такие обыкновенно и сами не дураки выпить. Энрико вёл себя всё громче и развязнее, рассказывал какие-то идиотские байки «из жизни крутого мафиози», в которых неизменно сам был главным героем, размахивая руками и временами вворачивая итальянские слова. Джек и Джон слушали его, не перебивая, только изредка обмениваясь взглядами и посмеиваясь. В конце концов парень настолько раздухарился, что попытался ухватить Энид, убиравшую тарелки со стола, за бёдра, но к тому моменту его настолько развезло, что даже со своей заторможенностью девушка успела увернуться.

– А н-ну иди сюд-да… шшшл… шшшлю… шлёндра! – заплетающимся языком пробормотал Энрико, пытаясь подняться из-за стола.

Получилось у него только где-то с третьей попытки, но когда он снова попытался ухватить девушку, та просто сделала шаг в сторону, и парень со всей дури грохнулся на пол.

– Ах ты д-дрянь… – с трудом выговорил Энрико, – в-вот я т-тебе…

– Перебрал ты, парень, – с усмешкой сказал Джон, вставая из-за стола и потягиваясь. – Пора тебе на боковую. Саманта, отведи ребят в гостевую спальню.

Женщина кивнула и, поджав губы, смерила пьяного Энрико, по-прежнему копошившегося на полу в бесплодных попытках встать, недовольным взглядом. Ли помог напарнику подняться и, подхватив его на плечо, потащил по коридору вслед за Самантой. Гостевая комната, приготовленная для них, находилась на первом этаже и была по-спартански пуста – лишь две узкие койки у противоположных стен, да две тумбочки рядом с ними. Для одной ночёвки – в самый раз. Единственной странностью были те самые новёхонькие ставни – он были не просто плотно закрыты, а запаяны, так что открыть их не представлялось возможным.

– Располагайтесь, – сухо бросила женщина.

– А где же к-крош-ка Энид? Он-на нам р-разве п-пост-тель н-не согреет? – похабно лыбясь спросил Энрико.

Хозяйка вышла из комнаты, не удостоив его ответом.

– Н-ну и н-не оч-чень-то и… ик… хот-телось, – пробормотал парень, пьяно вздохнув и как-то нелепо махнув ей вслед рукой, – П-пош-ла эт-та д-дура уб… ик… богая… н-нах-хрен! – Энрико ухватился за косяк и попытался высунуться в коридор, явно желая сказать удаляющейся Саманте что-то ещё.

– Иди уже спать, придурок.

Ли оттащил напарника от двери и с силой толкнул его на одну из кроватей, а в следующий момент спину пронзила резкая боль, и он рухнул на пол, как подкошенный. Пока он дёргался, силясь пошевелиться, в комнату вошли несколько человек, прижали его к полу и по ощущениям что-то вкололи. Ли попытался вырваться, но держали его крепко, а через пару минут он провалился в темноту.

Подвал

Ли с трудом продрал глаза и некоторое время тупо пялился в полутьму. Спалось хорошо, даже слишком, учитывая ночёвку в незнакомом месте и его вчерашние нехорошие предчувствия. И кстати, как он укладывался спать, парень тоже не помнил… Ли вдруг осознал, что лежит явно не на кровати, а на чём-то твёрдом и холодном, и вскочил на ноги, разом вспомнив, что произошло накануне вечером. Парень судорожно огляделся – комната была похожа на подвальную, единственный свет пробивался из небольших окошек у потолка, рядом лежал по-прежнему мирно храпящий и разящий перегаром Энрико, а в дальнем углу в темноте с трудом угадывался кто-то ещё. Ли с трудом подавил начинающийся мандраж – от «взаперти» ему рвало крышу – и потряс напарника, тот недовольно отмахнулся, повернулся на бок и попытался было снова уснуть, но парень встряхнул его ещё раз, посильней: