Неда Гиал – Давным-давно, в неведомой дали (страница 4)

Она наконец выяснила что за мрачная воронка образовывалась вокруг замка, расширяясь к городу и возможно над всем королевством….. Виновен в том был любовник первой королевы. Не в силах противиться запретному огню, горящему в его сердце, он предал своего короля и друга. Но хуже того – он ввязал в это магию, приобрёл любовный эликсир, который стал причиной ещё одного предательства. «Каждое заклинание, что ты произносишь, вернётся к тебе.» – эту фразу своей матери она помнила всегда. Предательство, вызванное магией, создало разрыв в магической ткани мира… Ярость короля, убийство им любовника его жены и самоубийство королевы – всё это стало пищей для магического вихря. Смерть ведьмы, создавшей эликсир, и особенно несправедливые убийства других чародеев – питало его ещё больше. Каждое неправедное действо, каждая злая мысль, каждое предательство – давало ему всё больше силы. Воронка росла, искажала ткань мира и когда набрала достаточно силы – стала влиять и на живущих. По правде говоря, она и сама существенно помогла магическому вихрю расшириться. В её горе она пытала и мучила молодого рыцаря до тех пор, пока он не признался, что действительно имел отношение и к последнему покушению на короля. На долю секунды у неё промелькнуло отдалённое воспоминание о том, как она себя чувствовала тогда, когда ей пришлось присутствовать при допросе неудавшегося убийцы. Сколь смехотворным это казалось теперь, когда её душа была мертва. Он также признался в связях с соседним королевством, откуда была родом первая королева. Он и его возлюбленная царственная стерва своей сладкой ложью обеспечили себе поддержку племянницы бывшей королевы – ныне наследной принцессы соседнего королевства, уверенной в своей правоте, легко увлекающейся, готовой воевать за любую благородную цель, глупой девчонки. И что ещё хуже – она действительно была в союзе с эльфийским королевством, ходили даже слухи, что этот союз выходил за рамки обычного военного альянса. Получив эту информацию, Драгомира просто выдавила из него его ничтожную жизнь, ещё больше подпитав воронку, а заодно и слухи о её связи с чёрной магией. Она также приказала уничтожить всех до последнего из его гнусного рода – их замок был сожжён до тла… со всеми его обитателями – придворными и слугами, молодыми и старыми, людьми и животными….. «Всё, что ты делаешь, вернётся к тебе», – стучало у неё в голове, но она не могла остановиться… В тот день воронка растянулась над городом.

К тому времени она уже отперла тот проклятый магический ларец. От того, что она узнала, похолодело даже её заледеневшее сердце. Быть может, всему тому, что произошло, было суждено произойти, если не с Мстиславом, то с кем-то из его потомков. Осознание того, что все её попытки защитить короля вероятно были обречены на провал с самого начала, что не было даже маломальской надежды противостоять этому злу, лишь углубляло её отчаяние. Сама природа реагировала на растущий дисбаланс в магическом эфире: последние две зимы были ужасно холодными, а лета всё более мрачными… и это только множило слухи о ней.

Исправить влияние воронки было пока ещё возможно – но кто же будет её слушать? Драгомира презрительно поморщилась. Дворяне….. Они были столь любезны, что позволили ей аж «целых» полгода траура. А затем – её губы скривились в злобную усмешку – затем они стали настаивать на том, чтобы она выбрала себе нового мужа из их рядов, того, кто станет новым королём. Костяшки её пальцев затрещали – какая дерзость! Какая наглость! Несколько месяцев они пытались убедить её, говоря, что теперь, когда она потеряла ребёнка и наследника трона, при том, что всё ещё жива принцесса – тоже наследница, это единственный способ утвердить её положение, как королевы. После того как она, гхм, «выразила своё недовольство» – им не стоило упоминать её сына, и после того как они пришли в себя от вида разъярённой волшебницы – в королевстве вспыхнула гражданская война… бесчисленные бессмысленные смерти, питающие теперь уже неистовствующий вихрь. Одни боролись за свои собственные права на трон, не желая принимать ни королеву простых кровей, ни принцессу-отцеубийцу. Другие – поддерживали принцессу. Молодой рыцарь, которому она обещала сердце и трон, был мёртв, однако на его место претендовало немало прожжённых авантюристов, которым было наплевать на её прошлое, если они смогут получить право на трон, женившись на ней. Правда были и действительно благородные, легко одурачиваемые рыцари – те, что действительно верили, что принцесса была невиновна, и что всё это происки злой королевы-мачехи. Боги, как она ненавидела блаженных идиотов! И, наконец, были те – немногие – что всё ещё поддерживали её. Те, кого не заботило её происхождение, кто видел её горе и боль и были всё ещё верны своему королю, те, что ещё знали значение слов «честь» и «долг». Одним из них был Всебор, начальник теперь уже её стражи…

Гражданская война шла уже больше года без особых успехов ни для одной из сторон, но в последнее время положение ухудшилось. Её вновь кто-то предал – в один прекрасный день келья в башне, где держали принцессу Цветану, опустела – кто-то помог ей сбежать. Сначала не было известно жива ли она ещё, какое-то время о ней ничего не было слышно, но война сделала поворот к худшему.

– Моя королева…

Её размышления прервал начальник стражи, вошедший в комнату.

– Прости, что я тебя тревожу, но у меня плохие новости.

Драгомира повернулась к нему и устало усмехнулась.

– А разве бывают другие?

Всебор на мгновение замешкался, но затем подошёл к королеве со свитком пергамента в руке.

– Я только что получил весточку с фронта.

Он невольно нахмурился, когда королева протянула правую руку в перчатке, чтобы взять послание. С тех пор как погиб король, Драгомира постоянно мёрзла: зима ли, лето ли – для неё было всегда слишком холодно. Однажды вечером она сидела перед камином, пытаясь согреться. Полностью погружённая в свои мысли и отчаянно нуждаясь в тепле, она видимо даже не заметила, как её рука оказалась в огне. К счастью он вошёл в залу как раз вовремя, чтобы её схватить и оттащить – сама она даже не сразу поняла, что произошло. Её правая рука была сильно сожжена, и хотя она и зажила на удивление хорошо, видимо благодаря её магическим способностям, она тем не менее была покрыта жуткими шрамами, которые королева прятала под чёрной перчаткой, которую никогда не снимала.

– Итак, – протянула Драгомира, роняя пергамент на стол. – Принцесса Цветана жива и здорова, и наконец сумела убедить свою кузину напасть на нас… – она снова подошла к окну.

После минутной заминки, Всебор последовал за ней.

– Мы не сможем воевать на три фронта, – тихо сказал он, – мы уже терпим поражение на двух.

Драгомира бросила на него слегка насмешливый взгляд.

– Ну спасибо, что уточнил, Всебор, – затем она снова уставилась в окно. – Значит вот как это закончится…

Она отвернулась от окна и медленно направилась к большому овальному столу в центре зала.

– Отцеубийца получит трон, вдова погибнет… и мир всё это запомнит как победу невинной благородной принцессы над её злой мачехой-ведьмой… Тебе бы стоило подумать, на той ли стороне твоя преданность, Всебор, – с усмешкой добавила она, тяжело опускаясь на один из деревянных стульев с высокой резной спинкой. – Быть может ещё есть время переметнуться на сторону победителей.

Начальник стражи поморщился и быстро подошёл к ней. Он опустился перед ней на одно колено и посмотрел ей прямо в глаза.

– Моя преданность там, где она и должна быть, – твёрдо сказал он. – И мы будет за тебя сражаться до конца, моя королева… но…

– Но что? – Драгомира устало оперлась локтем на стол и подпёрла голову рукой.

– Тебе стоит ещё раз подумать о замужестве с одним из дворян… – сказал Всебор, – Может ещё не поздно, может один из тех, что сражаются за себя ещё согласятся на этот вариант…

Королева какое-то время пристально смотрела на него, а затем печально покачала головой.

– Я не могу, Всебор. Я не могу отдать мою руку… или, – её голос сорвался, – сердце никому…

Начальник стражи собирался было возразить, но она остановила его лёгким жестом. Какое-то время она смотрела на него, о чём-то размышляя. Затем, к его ужасу, она прощупала рукой в перчатке свой левый бок и вдруг просунула её внутрь грудной клетки – он знал, что она чародейка и видел некоторые из её способностей, но никогда столь жуткие. Слегка поморщившись, она вынула руку и он выдохнул в благоговении – на ладони она держала своё собственное сердце. Оно выглядело остекленевшим, словно тёмно-красный рубин, и не билось.

– Не бойся, – мягко сказала она, – можешь потрогать…

Начальник стражи поколебался, всё еще явно потрясённый, но затем любопытство пересилило и он осторожно прикоснулся к сердцу королевы – и едва сдержал крик. Острая боль пронзила его пальцы – сердце королевы было ледяным на ощупь. Драгомира наблюдала за ним с грустной улыбкой, затем вернула сердце на его законное место.

– Так что, – всё также мягко продолжила он, – когда я сказала, что моё сердце заледенело, это не было метафорой… Оказывается это случается с чародейками, которые… – она на мгновение остановилась, – слишком сильно любили…

– Как… – он запнулся, не зная как спросить. – Как ты можешь жить с такой… разве оно не…