Назокат Рузикулова – Дотла твоя (страница 14)

– Мне неудобно.

– Рейвен, – Роуздейл смотрит так, словно прямо сейчас пришибет меня на месте, – не зли меня. Одевайся так, как хочешь. Обратного пути нет!

Я мнусь на месте.

– Лиам, иди-ка сюда.

Мальчик с хитрой улыбкой входит в комнату после того, как его окликнула Мэделин в коридоре.

– Ты же хочешь, помочь Стейси стать лучше? – Роуздейл присаживается на корточки перед братом. – Мы ей новую одежду подбираем. Поможешь достать из чехлов платья?

Лиаму идея приходится по душе. Он с охотой распаковывает одежду и протягивает мне.

– Спасибо.

– Я подожду вас внизу. – Произносит брат Мэд.

– Отлично! Устроим дефиле, пока родители не вернулись.

Я с большим сопротивлением воспринимаю задумку подруги. Что-то внутри подсказывает расслабиться и просто примерить. Если не понравится, я всегда могу отказаться.

«Готова к сюрпризу?»

Это еще что?

Незнакомец решил выйти на новый уровень в наших отношениях? Моментально пролетает мысль о знакомстве. Ожидания выстраиваются, как само собой разумеющееся.

– Стейси, ты готова? – Мэд делает макияж в ванной, пока я остаюсь в ее спальне.

– Почти, – кричу, хватаю первую попавшуюся вещь и переодеваюсь.

Телефон оставляю на кровати и думаю, что отвечу на сообщение позже. У меня же могут быть дела?

Натягиваю белые классические сапоги длиной до колена на каблуке, следом мини-платье. Что тут еще в комплекте? Белоснежные крылья? Ободок в виде нимба? Чокнуться можно, и да ладно. Почему я так боюсь нового и воспринимаю в штыки изменения?

– Чего ты стоишь, ангел? – сдерживая улыбку, входит в комнату подруга.

– Помоги мне с этими крыльями! – психую я, когда не получается зацепить часть образа к белому платью.

– Подожди.

Пару минут мы возимся с тем, чтобы полноценно обратить меня в ангелочка. Мои светлые завитые локоны переливаются в лучах солнца, падающего на зеркало. Мне нравится то, что я наблюдаю в отражении. Чистая сексуальность с легкой изюминкой порочности. Немного наивный наряд для Хэллоуина, но он нравится мне. В сочетании с высокими каблуками я не кажусь такой уж и «чистой».

– Лиаму не стоит видеть тебя в таком виде. – Шепчет Мэд, опуская голову на мое плечо.

– Думаю, это слишком для Хэллоуина.

Как бы объяснить это чувство. В образе ангела я красива, и в то же время как будто распутна, грязна. Словно… Моя красота становится обезоруживающе вызывающа и небезопасна для меня самой.

– В самый раз. Ты знаешь, кем я буду? – смеется Роуздейл, расставляя руки в стороны и во всей красе демонстрируя наряд.

– Девушкой, повесившей на себя венец безбрачия?

– Рукоблудной монашкой! Когда Рон узнает, что я приду в таком коротком платье и без трусиков… – Шепчет она на случай, если ее брат неожиданно войдет и все услышит.

– Ты порадуешь его и в белье.

Я подумать не могла, что у Роуздейл все так серьезно с Роном. Перед сном подруга рассказывала, как вместе с мужчиной они планируют уехать после завершения учебного года из Ванкувера. Мэд не хочет никуда поступать, хочет один год посвятить работе над отношениями с Фостером и заниматься тем, к чему лежит душа.

Родители подруги осудили ее за такой выбор. А мне показалось хорошей идеей. Для кого-то это трата года в пустую. Но значит ли данное, что год ничему не научит Мэд? Что она не станет кем-то за 365 дней? Я думаю, можно найти опыт и пользу во всем. Так об этом я вчера Роуздейл и сказала.

– Устроим предхэллоуиновскую фотосессию на кровати?

Подруга предупреждает Лиама, что показ мод отменяется, и закрывает дверь на замок.

«Стейс, я жду твой ответ»

Что он затеял? Набираю:

«Какой сюрприз? Стоит опасаться за свою жизнь?»

В моих мыслях еще свежо его предупреждение. Он советовал бежать, потому что я ненавижу таких, как он. Правда понять каких «таких» мне не выпала возможность. Я могла бы выяснить это, рассказав отцу о происходящем, но предпочитаю молчать.

В начальной школе я поняла, что инстинкт самосохранения у меня напрочь отсутствует, когда полезла драться с парнем в два раза больше меня. В деле с незнакомым мужчиной включается та же проказница.

– Прелести от матери вперед! – Командует Мэделин.

Я исполняю приказ подружки, невинно хлопаю глазками и закусываю губу, глядя в объектив.

– Самый сногсшибательный ангел, – восторгается Роуздейл, – только попробуй, Рейвен, не прийти на Хэллоуин.

– Это же твой наряд.

Не надо быть экстрасенсом, чтобы догадаться, что произойдет в следующую секунду – угрюмая читка нотаций.

– Я заказала на несколько тысяч одежды. Думаешь, мне жаль поделиться каким-то нарядом на праздник с подругой? Я только рада, если ты заберешь себе парочку образов. Так они без дела будут валяться. Осталось тебе подобрать еще образ на вечер и все.

– Думаю, в честь бейби мероприятия нужно что-то поскромнее, чем Харли, невеста с топором, карточная королева или вампирша.

Мэделин убеждает, что все будет на высшем уровне.

Мы меняемся местами. Теперь в моих руках телефон, и я исполняю роль фотографа.

– Поправь волосы. – Направляю подругу, чтобы вышли горячие кадры. – Игривее, Роуздейл.

Когда вместе пересматриваем наши творения, восхищение – первое, что приходит на ум.

– О, сейчас же отправлю Рону. – Прикладывая мобильный к груди, тащится подруга.

– Вы сегодня встречаетесь?

– Нет. Не получится. – Мэделин тухнет на глазах, но старается не показывать печаль. Не хочет говорить о сложностях, понимаю я. – Лучше пойдем соберем тебя к вечеру.

***

Я переступаю порог дома Линдси – матери троих детей, новой подруги Сары и той, что взяла на себя ответственность провести бейби шауэр.

– Добрый вечер, Стейси, – кивает мне девушка. – Я Аттель, управляющая. Позвольте провожу вас до зала, где проходит праздник.

– Конечно, спасибо, – улыбаюсь я.

Следуя за Аттель, теряюсь в великолепии. Кажется, хозяйка отдает предпочтение стилю рококо. Преобладающие голубые, желтые и розовые оттенки создают впечатление, что я нахожусь не в доме, а музее. Меня напрягают люстры с лампами-свечами, морские раковины, как предмет интерьера всюду, и золоченая отделка на стенах.

Как они вообще живут здесь? Я бы давно с ума сошла от переизбытка изяществ, которые были популярны во времена Людовика XIV. Начинаю скучать по своей комнате в спокойных тонах без такого кричащего вброса искусства.

В одной из комнат, которую мы проходим, замечаю открытый камин с мраморным обрамлением. Его украшают часы цвета темного-шоколада. Внимание привлекает циферблат. Стрелка часов перевалила за восемь. Я немного опоздала. Судя по царившей тишине праздник еще не начался.

Двери с зеркалами? Это что-то новенькое. Я гляжу в отражение, пока Аттель ведет меня к следующей комнате. Мэделин подобрала для меня сегодня очень нетипичный образ. Черный топ, выглядывающий из-под белого пиджака, строгие брюки. Золотой кулон в форме шарика акцентирует мои ключицы, уши украшают серьги – они достались мне от мамы. А ремень подчеркивает формирующуюся талию.

– Почти пришли. – Произносит управляющая.

Я ошибалась. В ту часть дома, куда привела меня Аттель, доносится грандиозное веселье. Играет музыка, слышны громкие разговоры взрослых, звон бокалов. Я немного нервничаю, но зря переживаю.

«Сегодня все пройдет идеально», – напоминаю себе.

Перед моим уходом Мэд назвала меня совершенством. Так и есть! Когда мы вплотную подходим к двери, я еще раз оглядываю себя с ног до головы. Улыбаюсь отражению в зеркале и понимаю, что макияж сделанный Эммой – мамой Роуздейл получился идеальным. Хоть по началу и смутил меня. Я никогда не крашусь так… По-взрослому, что ли…

Обычно арсенал моего ежедневного колдовства состоит из тонального средства, туши и прозрачного блеска для губ. Не более. Сегодня же все иначе. Делать смоки айс слишком смело. Для меня это приравнивается к полету на дельтаплане. А высоты я боюсь больше всего на свете, хоть и летаю на самолетах. Но это другое. Когда садишься в боинг, уже никуда не деться. Ты не можешь сказать: «Остановите, я передумала». Как-никак средство передвижения. Поэтому я сижу всегда где-то в проходе и не смотрю в окно.