Найо Марш – Свет гаснет (страница 42)

— У него не было возможности сделать это. Он гнался за Макбетом со своим тупым мечом. Ему пришлось бы заменить его на настоящий клейдеамор, с которого надо было предварительно снять бутафорскую голову, при этом его жертва должна была наблюдать за его действиями, ничего не предпринимать, а потом послушно наклониться, чтобы получить удар по шее.

— А Гастон?

— Прежде всего, время. Я сам проделал эту пантомиму и сильно выбился из хронометража. А что еще более убедительно, Гастона видели король и Нина Гэйторн, а также другие актеры, готовившиеся выйти на поклон. Он с ними разговаривал в то время, когда происходило убийство. Он прошел в левый угол сцены и взял клейдеамор в последний момент, когда появился Макдуф, и он последовал за ним.

Перегрин развел руками.

— Гастон Сирс отпадает, — сказал он. — Мне кажется, я на самом деле и не думал, что он это сделал, но я рад, что это подтвердилось. Кто остается?

— Без алиби? Баррабелл. Рабочие сцены. Лорды. Леди Макбет. И прочие, и прочие.

— Я лучше вернусь к парням. Они там пытаются принять какое-нибудь решение.

Аллейн взглянул на часы.

— Десять минут третьего, — сказал он. — Если они ничего не решили, то я бы предложил им поспать. Актеры должны прийти на репетицию?

— В четыре часа дня, бедняги.

— Это, конечно, не мое дело, но я не думаю, что вам стоит продолжать играть «Макбета».

— Нет?

— Правда рано или поздно станет известна. Возможно, это произойдет довольно быстро. Вы получите реакцию ужаса, множество нездоровых спекуляций и тот сорт огласки, который станет оскорблением для прекрасной постановки.

— Ох.

— Будет суд — мы надеемся, что будет. Ваших актеров будут донимать журналисты. Вполне возможно, что всплывет дело Харкорта-Смита, и тогда юный Уильям окажется загнанным в угол, а таблоиды будут самым ужасным образом интерпретировать его поведение. Его и его мать будут безжалостно преследовать.

— Это может случиться, как бы мы ни поступили, — печально сказал Перегрин.

— Разумеется. Но в гораздо меньшей степени, если вы решите не продолжать играть эту пьесу.

— Да, конечно.

Перегрин встал и пошел к двери.

— Я поговорю с ними об этом, — сказал он. — Спокойной ночи, Аллейн.

— Спокойной ночи, дорогой мой.

Глава 7. Младшее поколение

Перегрин вернулся домой в четвертом часу утра. Он налил себе большую порцию виски с содовой, сделал бутерброд, а потом тихонько поднялся в спальню.

— Привет, — сказала Эмили. — Можешь не красться на цыпочках. Я проснулась, когда ты открыл переднюю дверь.

Он включил лампу у кровати.

— Что случилось? — спросила она, увидев его лицо.

— Разве Криспин тебе не рассказал?

— Он только сказал, что произошел несчастный случай. Потом, наедине, он сказал, что Робин ничего не понял. Криспин не уверен, понял ли что-то он сам.

— Робин расстроен?

— Ну ты ведь знаешь, какой он.

— Замолчал?

— Да.

— Лучше мне все тебе рассказать, — сказал Перегрин.

Так он и поступил.

— Ох, Перри, — прошептала она, — какой ужас.

— Да.

— Что вы будете делать? Продолжать?

— Думаю, нет. Пока не решили. Аллейн указал нам на то, что может случиться.

— Неужели тот самый мистер Аллейн? — воскликнула она.

— Да, тот самый. Он был в зрительном зале прошлым вечером. Теперь он старший суперинтендант. Очень важный.

— И все такой же милый?

— Да. Никого не арестовали. Я пойду взгляну на мальчиков?

— Час назад они оба спали. Пойди.

Перегрин тихонько прошел через коридор и открыл двери в комнаты сыновей. В обеих раздавалось ровное дыхание.

Он вернулся в спальню.

— Крепко спят, — сказал он жене.

— Хорошо.

— Господи, как я устал, — сказал он, поцеловал ее и заснул.

Мэгги Мэннеринг вместе с Нэнни отвезли домой во взятом напрокат автомобиле. Она была в замешательстве. Она слышала, как актеры идут на второй вызов на поклон, привычную бурю аплодисментов и движение остальных участников постановки, готовившихся выйти на поклон, на который выходили все, кроме нее и Макбета. Она услышала, как Гастон вскричал: «Нет! Ради бога, нет!» и Боб Мастерс сказал: «Держите! Держите все». Последовала внезапная тишина, кто-то придержал занавес, Боб Мастерс вышел на авансцену, и прозвучал его голос: «Дамы и господа, я с сожалением сообщаю вам, что произошел несчастный случай…»

А потом смутный гул покидающей зал публики, и снова Мастерс: «Очистите сцену, пожалуйста. Всем разойтись по гримерным. Прошу вас». И торопливо пробегавшие мимо нее фигуры, которые спрашивали друг друга: «Что за несчастный случай? Что произошло?» — а Малькольм и солдаты говорили: «Это он. Вы видели? Господи всемогущий!»

В этой суете Нэнни отвела ее в гримерку, она сняла грим, Нэнни помогла ей переодеться.

— Нэнни, да что же там случилось? Это сэр Дугал? Что за несчастный случай?

— Не беспокойся, дорогая. Нам все скажут. Всему свое время.

— Нэнни, сходи и спроси кого-нибудь. Спроси у мистера Мастерса. Скажи, что я хочу знать.

Нэнни вышла. Она наткнулась на кого-то из женщин в коридоре, и раздалось невнятное бормотание. Высокий, подвывающий, правильно выговаривающий слова голос было ни с чем не спутать.

— Нина! — позвала Мэри. — Входи. Входи, дорогая.

Вид у Нины был растрепанный, хотя она успела переодеться и кое-как натянула шерстяной берет с помпоном. Под глазами у нее были следы туши.

— Мэгги! — закричала она. — Ох, Мэгги, как это ужасно!

— Что ужасно? Вот, садись. Возьми себя в руки и ради бога скажи мне, что случилось. Кто-нибудь умер?

Нина часто закивала головой.

— Кто? Дугал? Да? Ради бога, возьми себя в руки. Неужели все потеряли голову?

Нина издала резкий визгливый смешок.

— В чем дело? — требовательно спросила Мэгги.

— Он потерял, — взвизгнула Нина. — Дугал потерял.

— Потерял что?