Найо Марш – Свет гаснет (страница 21)

— У меня встреча в этом районе города, так что я решил довезти Уильяма до дома, — сказал Перегрин. — Ему ведь девять лет?

— Да, недавно исполнилось.

— В таком случае, боюсь, нам придется найти еще одного мальчика, чтобы они могли сменять друг друга через день. Это будет нелегко, но таковы правила. Я постараюсь это устроить. У вас нет кого-нибудь на примете?

— Боюсь, что нет. Наверное, в его школе вам кого-нибудь порекомендуют.

— Да, наверное. У меня есть адрес. Придется прибегнуть к обычным источникам, — сказал Перегрин. Он приподнял шляпу. — До свидания, миссис Смит. У мальчика отлично все получается.

— Я рада. До свидания.

— Пока, Уильям.

— До свидания, сэр.

Перегрин ехал домой в некотором замешательстве. Он, конечно, был рад, что тайна спрятанного меча разъяснилась, но не был уверен, стоило ли рассказывать об этом актерам. В конце концов он решил прилюдно сказать что-нибудь Гастону про то, что он пообещал отдать Уильяму деревянный меч, и про то, что Уильям его спрятал. Но по словам Уильяма Нина Гэйторн знала о мече. Как, черт побери, эта старая калоша узнала? Чарли? Может быть, это он проболтался? Или скорее Банко. Он был там. Он мог все видеть. И почти удовлетворившись тем, что так оно и есть, он приехал домой.

Эмили выслушала историю про Уильяма.

— Думаешь, он сдержит слово? — спросила она.

— Да. Я вполне убежден, что сдержит.

— А какой у них дом? А его мать?

— Все нормально. Я не входил. Дом крошечный. Мебель у них своя. Она худа как щепка и определенно культурная женщина. Не помню, всплывала ли на суде информация о ее материальном положении, но я думаю, после выплаты судебных издержек у нее осталось достаточно средств, чтобы купить или снять дом, и обставить его тем, что осталось у них после распродажи имущества. Он был обеспеченным биржевым маклером. И совершенно спятившим.

— А Уильям ходит в школу актерского мастерства?

— В Королевскую театральную школу в Саутуарке. Хорошая школа. Им там преподают все школьные предметы. Она зарегистрирована как частная. Должно быть, денег на оплату учебы им хватает. А она, наверное, работает где-нибудь секретаршей.

— Пытаюсь вспомнить себя шестилетней. Что ему рассказали и как много он помнит?

— Могу предположить, что ему рассказали, что его отец — душевнобольной и должен находиться в психиатрической клинике. Возможно, его отправляли за границу, пока шло дело.

— Бедный малыш, — сказала Эмили.

— Он будет хорошим актером. Увидишь.

— Да. Как твой ушибленный бок?

— Лучше с каждым днем.

— Хорошо.

— Вообще-то всё… — Он резко замолчал, и Эмили увидела, как он скрестил указательный и средний пальцы. — Нет, не буду нарываться на неприятности.

Следующий день выдался ярким и солнечным. Перегрин и Эмили весело ехали в машине по набережной, потом пересекли мост Блэкфрайерс, повернули направо на Уорфингерс Лейн и подъехали к театру. На репетицию вызвали всю труппу; почти все уже пришли и собрались в зрительном зале.

Они должны были прогнать пьесу от начала до конца с реквизитом. Эта неделя была последней, целиком посвященной только актерам. Со следующей недели должны были начаться репетиции со спецэффектами и светом — с бесконечными остановками, поправками и перемещениями. А в конце их ждали две генеральные репетиции.

Эмили была знакома со многими актерами. Сэр Дугал пришел в восторг от того, что она решила прийти на репетицию. Почему они так редко ее видят теперь? Сыновья? Сколько? Три? И все в школе? Чудесно!

Ей бросилось в глаза его волнение. Он был взвинчен и не слушал ее, когда она отвечала на его вопросы. Когда он отошел, она испытала облегчение.

К ней подошла Мэгги и обняла ее.

— Я хочу знать, что ты думаешь, — сказала она. — Правда. Твои мысли и чувства.

— Перри говорит, что ты играешь чудесно.

— Да? Правда?

— Честное слово. Безо всяких оговорок.

— Он слишком добр. Еще слишком рано. Не знаю, — пробормотала она.

— Все хорошо.

— Надеюсь, что так. Ох, эта пьеса! Эта пьеса, Эмили, боже мой!

— Знаю.

Она рассеянно отошла и села в сторонке, закрыв глаза и шевеля губами. Вошла Нина Гэйторн, как всегда закутанная во множество вязаных шарфов. Она увидела Эмили и помахала ей концом одного из шарфов, состроив при этом странную гримасу и глядя бледными глазами в потолок. Невозможно было понять, что она пыталась изобразить; может быть, некую разновидность отчаяния, подумала Эмили. Она сдержанно помахала ей в ответ.

Мужчина рядом с мисс Гэйторн был ей незнаком. Соломенного цвета волосы, плотно сжатые губы, светлые глаза. Она догадалась, что это Банко — Брюс Баррабелл. Они сели рядом поодаль от остальных. У Эмили возникло неприятное чувство, что Нина рассказывает ему, кто она такая. В какой-то момент она посмотрела ему в глаза, и ее напугала их проницательность и то, как воровато он отвел взгляд.

Макдуфа — Саймона Мортена — она узнала по описанию Перегрина. Физически он отлично подходил на роль: темноволосый, красивый и безрассудный. Сейчас он нервничал и был замкнут, но все равно сохранял залихватский вид.

Пришли три ведьмы — две нервно болтающие девушки и Рэнги, замкнутый, сдержанный и встревоженный. Потом королевское семейство: величественный и напыщенный король Дункан и его два сына, которых он снисходительно выслушивал. Двое убийц. Придворная дама и лекарь. Леннокс и Росс. Ментит. Ангус. Кетнес. И маленький мальчик рядом с Ниной Гэйторн. Так вот он, Уильям, подумала она. Последним пришел меченосец Гастон — торжественный, погруженный в раздумья, с мечом, висящим на ремне у пояса.

Я думаю о них согласно тем ролям, которые они играют в пьесе, подумала Эмили. И ведут они себя так, как в пьесе. Нет. Это не поведение. Как глупо с моей стороны так думать. Но они держатся группками.

Занавес перед сценой раздвинулся, и появился Перегрин.

— Сегодня, — сказал он, — будет полный прогон пьесы с реквизитом и спецэффектами. Я засеку время и выскажу свои замечания после первой половины. Мы в последнее время немного затягивали по времени. Пожалуйста, следите за этим. Итак, акт I, сцена 1.

Ведьмы.

Они прошли наверх через ложу.

Перегрин спустился по временной лестнице в зал и сел за импровизированный стол в партере. Его секретарь сидел рядом, а технический персонал позади.

Он дал Эмили отпечатанную на машинке последовательность сцен с пометками о том, что в них происходит.

— Тебе она не нужна, — сказал он. — Я просто подумал, что тебе, возможно, захочется вспомнить последовательность событий.

— Да, спасибо.

Акт I

Сцена 1. Ведьмы

Сцена 2. Лагерь близ Форреса. Окровавленный солдат.

Сцена 3. Ведьмы. Степь. Виселица. Новости для Макбета. Росс. Леннокс. Банко.

Сцена 4. Лагерь близ Форреса. Король Дункан представляет Малькольма.

Сцена 5. Инвернесс. Замок Макбета. Письмо. Замок внутри.

Сцена 6. Инвернесс снаружи. Прибытие короля.

Сцена 7. Инвернесс внутри. Решение.

Акт II

Сцена 1. Инвернесс. Двор Макбета. Банко. Флинс. Монолог о клинке. Убийство.

Сцена 2. Инвернесс. Убийство обнаружено. Последствия.

— Начинаем! — скомандовал Перегрин.

Сердце у Эмили сильно забилось: тук, тук, тук. Едва слышный, скорбный крик, порыв плачущего ветра, и занавес поднялся.

В театре бывают моменты — редкие, но их ни с чем не спутаешь — когда во время репетиции пьеса начинает жить своей жизнью и достигает такой яркой правдоподобности, что все остальное на ее фоне блекнет и кажется нелогичным. Подобные неожиданные и пугающие перемены происходят тогда, когда пьеса находится на полпути к премьере: актеры не одеты в костюмы, на сцене лишь самые необходимые декорации. Ничто не стоит между героями и их проекцией в пустоту. Сегодня был именно такой день.

У Эмили было такое чувство, словно она смотрит «Макбета» впервые. Она постоянно чему-то удивлялась. Она думала: это идеально; это чудесно; это ужасно.