Найо Марш – Последний рубеж (страница 44)

– Боже мой, – тихо сказал Аллейн.

– Они меня схватили.

– Все, это я и хотел узнать, – сказал Аллейн. – Прости, что мучаю…

– Да ладно, – слабо отозвался Рики.

– Фокс, начинаем обыск!

– А с ними что? – Фокс кивнул на арестованных. В его голосе прозвучали такие нотки, каких Аллейн прежде не слышал. – Может, проволокой свяжем?

– Нет, – покачал головой Аллейн. – Нам нельзя.

Спустя полчаса были открыты тридцать тюбиков с краской: в восемнадцати из них обнаружились наркотики. Аллейн позвал Фокса на кухню.

– Ну что, – сказал он, – вещественные доказательства у нас есть, однако мы не знаем, как все это работало. Джонс забирал краски в Сен-Пьере, но были ли они уже готовыми, или же ему давали наркотики, а начинял он ими краски сам? Пока похоже на второй вариант.

– «Начинка» осталась?

– Да. Они собирались улизнуть – возможно, им приказали спрятать то, что они не смогут унести. Но тут пришел мой инициативный сын, разведать, как он выразился, обстановку.

– И им пришлось поменять планы, – пробормотал Фокс.

– Да, решать, что с ним делать. Решили схватить. Похоже, связь с мадам Феррант держали с помощью того малолетнего хулигана. И не исключено, что план прикрытия отхода с помощью Рики удался бы, если бы не эта воистину чудесная женщина, миссис Планк… Да где же «скорая»?!

– Я уверен, с ним все будет хорошо, – сказал Фокс, имея в виду Рики.

Полицейские продолжили искать улики: под кроватью, под столиком со стереопроигрывателем, на полках, в шкафах, в кучах хлама… Уже собираясь переходить к невообразимо маленькой спальне в задней части дома, Аллейн сказал:

– Когда мы ждали снаружи, еще до того, как вышел Феррант, я слышал металлический скрежет. Очень слабый.

– В доме?

– Да, вы слышали?

– Я – нет, – ответил Фокс.

– Давайте посмотрим на кухне. Вы двое, – Аллейн обратился к Криббиджу и Моссу, – продолжайте здесь. – Он снял пиджак и закатал рукава рубашки.

На кухне царил такой же беспорядок, как и в остальном доме. Подозрительнее всего смотрелась древняя угольная печь с котлом и краном по одну сторону и плитой – по другую. Похоже, ею вообще не пользовались – сверху стояла маленькая современная электроплитка. Аллейн переставил ее на стол и принялся осматривать печь: поднял чугунные кольца и пошарил внутри кочергой, прислушиваясь к звуку. Потом открыл заслонку, посветил внутрь фонариком, постучал по стенкам. Выдвинул решетку из духовки, потом другую. Фокс хмыкнул.

– Что? – спросил Аллейн.

– Личные запасы, – сказал Фокс.

– Где?

– На верхней полке шкафа. За старой поваренной книгой. Весьма подходящее место.

На улице завыла сирена.

– «Скорая», – сказал Фокс. – Сейчас придет врач.

Аллейн почему-то не ответил. Фокс повернулся к нему – суперинтендант засунул голову в печь.

– Должна быть ниша… Что-то не вижу… А, да, сюрприз! – Он потянул и частично вытащил на свет какой-то плоский предмет.

На улице снова раздался вой сирены, теперь уже ближе.

– Да, «Скорая помощь», – сказал Аллейн. – Фокс, вытаскивай. Посмотри, нет ли еще. – И прежде чем Фокс успел что-либо сказать, он вернулся к Рики.

Парень сонно взглянул на отца и хриплым голосом попросил его не смешить.

– Чем не смешить?

– Ты когда успел черно-белым менестрелем заделаться?[49] Лицо… Ой, не могу смеяться.

Аллейн вернулся на кухню и поглядел на себя в треснутое зеркало на стене. Нос у него был весь черный. Он стер сажу неиспользованным лоскутом и вымыл руки. Фокс тем временем извлек из печи черный плоский чемоданчик и, со всей силы надавив на замок, открыл его.

– И сколько бы за такой запас дали на подпольном рынке?

– Тысячи две фунтов, если не больше, – ответил Аллейн и вновь пошел к сыну. – Мы нашли личный запас Джонса. И транзитную партию. – С этими словами он направился в комнату, туда, где на полу сидели, скрючившись, Феррант с Джонсом.

– Полагаю, вы слышали.

Феррант в своем модном костюме и розовой рубашке в цветочек плюнул в Аллейна, но промахнулся. За все это время он не произнес ни слова, кроме того ругательства в адрес Сида.

Зато Сид дрожал и зевал, и у него текло из носа.

– Дайте мне дозу, а? Только одну. Мне очень нужно. Необходимо. Ну, ради бога. – Он неожиданно закричал: – Дайте мне дозу! Я все расскажу! Дайте дозу!

Уже в больнице Маунтджоя, до того, как Рики дали обезболивающее и снотворное, молодой человек подробнее поведал о своих злоключениях.

В два ночи в немилосердно освещенном кабинете полицейского участка пахло немытыми телами, несвежим дыханием, табаком и едва уловимо – моющим средством.

Ферранта, отказавшегося давать показания без адвоката, увели в камеру – ждать, когда сержант участка дозвонится до кого-нибудь из адвокатов. Страдающий от ломки Сид Джонс скулил, просился в туалет, зевал, вытирал рукавом текущий нос и умолял дать ему дозу. Вызванный доктор Кэри сказал, что ничего с ним не случится, если пока не давать ему наркотик.

Джонс полностью подтвердил их догадки и даже с оттенком жалкого самодовольства похвастался своей изобретательностью в том, что касалось тюбиков с краской. А еще небрежно, будто в каком-то пустяке, признался, что именно он пытался утопить Рики. Упорствовал Сид Джонс только в одном: не желал говорить о Луи Фарамонде.

– Про него ничего не знаю! – заявил он в очередной раз и замолчал с испуганным видом.

– Почему вы не отвели Рыжуху к кузнецу после того, как съездили за овсом?

– К чему вы клоните? – Сид запустил пальцы в свои спутанные лохмы. – Это-то здесь при чем? Ладно, допустим, я тогда в конуру к себе поехал. И что?

– Вколоть дозу?

– Ну да. Да! – В двадцатый раз он вскочил с места и принялся расхаживать по кабинету, прихрамывая и хватаясь за ногу. – Ногу отсидел, – сообщил он, потом остановился возле Фокса. – Я буду жаловаться. Расскажу, как вы тут со мной обращаетесь. Садисты. Свиньи фашистские.

– Не глупи, – сказал Фокс.

– Док, – воззвал Сид к доктору Кэри, – вы мне поможете? А, док? Вы же должны, да? Умоляю вас, док.

– Придется подождать, – ответил ему доктор Кэри, глядя на Аллейна.

Сид совсем расклеился и зарыдал.

– Дайте ему то, что он просит, – сказал Аллейн.

– Серьезно?

– Да, серьезно.

Доктор Кэри вышел из кабинета.

Сид принялся теребить свою бородку и кусать грязные пальцы. Потом издал смешок.

– Я уже не мог больше, – пробормотал он, косясь на Аллейна.

Тот молча отвернулся.

– Это Гил его проволокой связал, не я.

Фокс подошел к Планку, который уже несколько долгих часов вел протокол.

– Это все правда? – спросил он Сида. – Что ты сказал про проволоку? Где ты ее взял и зачем.

– Ну да. Да, да, да. Для картины.