Найо Марш – На каждом шагу констебли (страница 33)

– Логично. Так ты думаешь, пока на «Зодиаке» продолжался этот шум и гам, он успел вернуться и тихо-мирно сидел в салоне, когда Кейп и шкипер пересчитывали их по головам?

– Вот именно.

Некоторое время они работали молча.

– Не знаю почему, – сказал Фокс, – но я не очень уверен, что она тут.

– Не очень, говоришь? – изменившимся голосом произнес Аллейн.

Фокс охнул и отдернул руку. Из-под груды земли торчала нога в спортивной туфле.

Вернулись полицейские с фонарем и лопатами, Томпсон и Бэйли с оборудованием. Мисс Хьюсон откопали быстро. Ее цветастое платье задралось до самой шеи. Страшно было смотреть на застывшее тело, одетое в некрасивое, но добротное белье, и на лицо – глаза и рот залеплены землей, скулы поцарапаны гравием.

– Судя по лицу, непохоже, что она задохнулась, – сказал Фокс.

– А ты думал, она и впрямь погибла при обвале, Братец Лис? Шансов мало, конечно, но надо попытаться сделать искусственное дыхание.

Один из постовых снял шлем и приступил к делу.

– Снова сонная артерия?

– Думаю, да. Посмотрим, что скажет врач.

Оставив Фокса ждать врача, Аллейн вернулся к шлюзу. В салоне горел свет и слышались голоса.

Он спрыгнул на палубу и в последний раз встретился с пассажирами в салоне «Зодиака».

Они были полураздеты, что никого из них не украшало, за исключением разве Натуша, чей роскошный халат, шарф и малиновые комнатные туфли свидетельствовали о пристрастии к экзотическим краскам, никак не проявлявшемся в его повседневной одежде. Он и сам был экзотичен, высокий, прямой, сидящий несколько поодаль от остальных. Аллейн подумал, что Трой, вероятно, захотелось бы написать его в таком виде.

Шкипер тоже сидел поодаль, наблюдая. Мистер Тиллотсон занял свое прежнее место за столом, а пассажиры вновь расположились полукругом на диванчике под окнами. Хьюсон громко требовал объяснений. Где его сестра? Да понимает ли Аллейн, чем это пахнет? Они с сестрой американские граждане, и если они обратятся к своему послу в Лондоне…

Аллейн дал ему немного выговориться, затем прервал:

– Некоторое представление о том, чем это пахнет, мистер Хьюсон, мы уже составили. Мы связались с уголовным розыском Нью-Йорка, и они нам очень помогли.

Хьюсон побледнел, раскрыл рот, намереваясь что-то сказать, но промолчал.

– Так вы действительно не знаете, где ваша сестра? – спросил Аллейн.

– Я знаю, что вы ее напугали всей этой кутерьмой… – Он осекся и вскочил, поочередно глядя то на Тиллотсона, то на Аллейна. – Послушайте, в чем дело? Что с сестренкой? – Он включил свой слуховой аппарат и повернулся к Аллейну: – Ну, выкладывайте.

– Боюсь, что дело плохо.

– То есть как это? Вы что, не можете объяснить по-человечески? – Он вдруг растерянно спросил: – Что значит – плохо? Вы хотите сказать, что она умерла? Да? Вы это хотите сказать?

К нему подошел Лазенби и обнял его за плечи.

– Держитесь, старина, – проворковал он. – Спокойней, спокойней, мой друг.

– Отцепитесь, чего вяжетесь! – прикрикнул Хьюсон и повернулся к Аллейну. – Где она? Что с ней? Да что же наконец случилось?

Аллейн рассказал, как нашли мисс Хьюсон. Брат слушал, склонив голову набок и сморщившись, как будто ему было плохо слышно.

– Задохнулась?

Все молчали.

– Что вы все словно в рот воды набрали, черт бы вас подрал! – вдруг вспыхнул он. – Скажите же хоть слово.

– Что тут скажешь? – пробормотал Кэли Бард.

Хьюсон, не зная, на кого обрушить свою тоску и боль, повернулся к Барду:

– Вы! Сидите себе как ни в чем не бывало! Да что же вы за человек!

– Мне очень жаль, – сказал Кэли.

– Жаль! Вот как! Ему жаль!

– Прекрасно работает наша полиция! – вмешался Поллок. – Запугала несчастную женщину так, что она от страха спряталась в карьер и задохнулась там.

– Мы считаем, что мисс Хьюсон погибла не при обвале, – сказал Аллейн, – она была уже мертва, когда произошел обвал.

– Вы понимаете, что вы говорите? – ужаснулся Лазенби.

– Мы считаем, что ее убили в точности таким же образом, каким во вторник ночью была умерщвлена мисс Рикерби-Каррик, а в прошлую субботу некто Андропулос. И у нас есть основания предполагать, что сделал это один из вас.

– А знаете, – сказал Кэли, – я предчувствовал, что вы это скажете. Но почему? Почему вы думаете, что кто-то из нас мог… Мы самые заурядные люди, представители среднего класса, из четырех разных стран. Встретились мы здесь впервые. Никто из нас не знал прежде эту злополучную чудачку до тех пор, пока не встретили ее на «Зодиаке», где, откровенно говоря, она замучила всех нас своим занудством. Мисс Хьюсон тоже никто никогда не видел, кроме ее брата. Сегодня вечером вы намекнули, что у нас тут какой-то сговор, что кто-то с кем-то шептался в переулочке в Толларке, что кто-то украл у мисс Рикерби-Каррик безделушку Фаберже. И при чем тут мистер Поллок и его наброски? Извините меня, – уже другим тоном сказал Кэли, – я не собирался выступать тут с речью, но, когда вы не моргнув глазом заявляете, что один из нас убийца, мне лично делается страшно, и я бы хотел знать, в чем дело.

– Да, конечно, я вас понимаю. При обычных обстоятельствах я ничего бы не сказал вам, но, поскольку дело это совсем необычное, я буду более откровенен, чем мне, вероятно, следует.

– Рад это слышать, – сухо сказал Кэли.

– Итак, начнем. Сговор? Да. Мы считаем, что на «Зодиаке» существует преступный сговор, в котором участвуют все пассажиры, за исключением одного. Убийство? Да. Мы считаем, что один из вас убийца, и надеемся это доказать. Как его фамилия? Фолджем. Кличка – Артист. В настоящее время он носит чужую фамилию. Что он собой представляет? Он преступник международного класса, на счету которого по меньшей мере пять убийств.

– Да вы свихнулись, что ли! – воскликнул Поллок.

– Теперь насчет сговора, – продолжил Аллейн. – Коротко говоря, он представляется мне так. Вы, мистер Поллок, пишете весьма умелые подделки под Констебля. Ваши юные друзья мотоциклисты незаметно подсовывают их владельцам антикварных лавочек в районе, где некогда писал Констебль. О находке Хьюсонов в магазинчике Бэга вы раззвонили бы по всему свету. В случае необходимости ваш рассказ подтвердил бы и сам Бэг, и моя жена, и мисс Рикерби-Каррик, и еще один, не участвующий в сговоре пассажир. Затем вы принялись бы рыскать по окрестностям! Вы, то есть: а) мистер Лазенби, более известный в Австралии как Динки Диксон; б) Хьюсоны, они же Эд и Сэлли-Лу Морган и, наконец, вы сами, мистер Поллок, не постеснялись бы отыскивать свои же собственные подделки.

– Совсем с ума сошел, – сказал мистер Поллок.

– И таким образом – сюрприз за сюрпризом – вы собрали бы немалое количество «работ Констебля», а затем разъехались кто куда и вскоре продали все эти находки по самым высоким ценам. Мы полагаем, все это было затеяно сейчас в качестве эксперимента главными заправилами этого бизнеса, чтобы при удаче развернуть его в мировом масштабе.

– Все это ложь. Это неслыханная и злонамеренная ложь, – задыхаясь, произнес Лазенби.

– Одновременно, – продолжил Аллейн, – вы прощупали бы почву, чтобы найти сбыт для наркотиков, вылавливая потребителей среди тех, кто ринется сюда на поиски картин Констебля.

– Нет, как вам это нравится? Мы что же, так и будем тут сидеть и глотать все эти оскорбления! – воскликнул Хьюсон.

– У нас нет выбора, – сказал Бард. – Продолжайте, – обратился он к Аллейну.

– Но почти с самого начала все пошло вкривь и вкось. Я снова вам напомню о К. Дж. Андропулосе, который должен был ехать в седьмой каюте. Выходец из Греции и владелец антикварной лавчонки в Сохо, он был привлечен для участия в сговоре, а затем рискнул шантажировать Фолджема, за что и был убит, убит таким же способом, как обе женщины. Сам же Фолджем и задушил его за тридцать восемь часов до того, как прибыл на «Зодиак».

Трое мужчин заговорили одновременно, но Аллейн поднял руку:

– В свое время мы обсудим вопрос о ваших алиби: мы их все проверили.

– Все, что я могу сказать, так это «слава богу», да и то, может быть, преждевременно, – сказал Бард. – Теперь насчет мисс Хьюсон. Почему вы так уверены, что это убийство?

– Мы ждем официального медицинского заключения, – ответил Аллейн. – Но поскольку среди нас есть врач, я попрошу его описать признаки смерти от удушья. Чем отличается труп человека, задохнувшегося под грудой земли и гравия, от задушенного путем резкого сжатия сонной артерии?

– Нет, Аллейн! – вскрикнул Кэли. – Это уже слишком! – Он взглянул на обхватившего руками голову Хьюсона. – Так все-таки нельзя – существуют же какие-то рамки.

– Мы стараемся, насколько возможно, держаться в их пределах, – ответил Аллейн. – Мистеру Хьюсону придется опознать труп, так что лучше ему заранее знать, что его ждет, если он этого еще не знает. Надо полагать, вас всех интересует, почему мы считаем, что мисс Хьюсон убита? Наша точка зрения основана главным образом на внешнем виде трупа. Итак, доктор Натуш?

– Вы ведь послали за полицейским врачом, так что мне вряд ли уместно высказывать свое мнение, – ответил Натуш. Он явно чувствовал себя неловко под неприязненными взглядами собравшихся.

– Ну а если это в интересах правосудия?

– Не понимаю, чем мое вмешательство может быть полезно правосудию.

– Если вы дадите себе труд подумать, вы поймете.

– Боюсь, что нет.

– Может быть, вы хотя бы согласитесь сказать нам, есть ли разница во внешнем виде трупа, когда смерть вызвана одной или другой из названных причин?