Найо Марш – На каждом шагу констебли (страница 22)

– Едва ли, – сказал Натуш, разглядывая свои руки. – Однако ее состояние казалось мне каким-то неустойчивым. А такое иногда бывает и у самоубийц.

– Понятно. Ну-ну!

– Я что-то не так сказал, мистер Аллейн?

– Не то чтобы не так, но я просто представил себе ваше выступление в качестве свидетеля.

– Свидетеля защиты? – спокойно уточнил доктор.

– Да, именно защиты.

– Вероятно, мне придется рассказать все это при перекрестном допросе, – сказал доктор. – И раз уж мы заговорили на эту тему, позвольте мне дать вам совет: мне кажется, вашей жене не следует оставаться на «Зодиаке». У нее было тяжелое потрясение, она подвержена приступам мигреней, и, по-моему, перспектива пробыть еще день на борту ее несколько пугает.

– Нет-нет, – сказала Трой. – Теперь это вовсе меня не пугает.

– «Теперь», то есть когда здесь оказался ваш муж. Но он, я полагаю, будет очень занят. Простите мою настойчивость, но почему бы вам не снять номер в гостинице в Рэмсдайке или в Норминстере? Это совсем рядом.

– Я с вами вполне согласен, – сказал Аллейн, – но это было бы сопряжено с известными трудностями. Если отпустить отсюда мою жену…

– То кое-кто из нас и для себя может потребовать того же? И все-таки я предлагаю увезти ее немедленно и подтвержу, что настаиваю на этом, как лечащий врач миссис Аллейн.

– Рори… ты считаешь, так будет лучше?

– Да, дорогая, безусловно. Как далеко отсюда до Норминстера? – спросил Аллейн, повернувшись к Натушу.

– Шесть миль и три восьмых.

– Какая точность!

– Доктор Натуш – картограф, – сказала Трой. – Ты непременно должен посмотреть его работу.

– С удовольствием, – вежливо ответил Аллейн. – В какой гостинице ты останавливалась, у Перси?

– Да.

– Я позвоню и, если у них есть свободный номер, закажу такси. Доктора нужно слушаться.

– Да, но…

– Что?

– У меня такое ощущение, будто я спасаюсь бегством, и думаю, что и другие расценят это так же.

– Ну и пусть расценивают.

– Хорошо.

– Тогда спустись в каюту и собери свои вещи.

– Хорошо. – Трой казалось, что, кроме этого «хорошо», они уже ничего не могут сказать друг другу. Она пошла в каюту.

– Вы, надеюсь, не в обиде за мое вмешательство, – сказал доктор. – У вашей супруги большая сила воли, но, мне думается, не следует подвергать ее излишним нервным потрясениям. Кроме того, боюсь, если она останется на «Зодиаке», некоторые пассажиры будут с ней не слишком вежливы.

– Да?

– Мне кажется, у них не вызвала доверия версия насчет потерянной горжетки.

– Вполне их понимаю, – сухо сказал Аллейн.

– Мне, пожалуй, следует вам кое-что сказать, – продолжил доктор. – Если вы обнаружите, что мисс Рикерби-Каррик убита – в чем, по-моему, нет сомнений, – я прекрасно понимаю, что попаду в число подозреваемых. Я говорю об этом только для того, чтобы вы не подумали, будто я хочу поставить себя в исключительное положение в качестве врача, пользующего вашу жену.

– Как вы думаете, – осторожно спросил Аллейн, – кто-нибудь из ваших спутников тоже считает, что совершено убийство?

– Они со мной не делятся, но полагаю – да.

– Значит, они понимают, что подвергнутся допросу?

– Не понять это могут только глупцы, а, на мой взгляд, все эти люди далеко не глупы, хотя по меньшей мере трое из них склонны заподозрить в убийстве меня.

– Почему?

– Да просто потому, что я эфиоп, а для них предпочтительно, чтобы виновным оказался темнокожий, а не белый.

Слушая раскаты его могучего голоса и разглядывая его непроницаемое лицо, Аллейн пытался понять, говорит ли сейчас в докторе своеобразный расизм наизнанку или он судит объективно.

– Надеюсь, вы ошибаетесь, – сказал он.

– Я тоже, – ответил Натуш.

– Кстати, Трой говорила мне, что вы нашли на палубе клочок материи?

– Хотите взглянуть? Он со мной. – Доктор вынул записную книжку и извлек из нее конверт.

– Показать, где я нашел его? – спросил он.

– Будьте любезны.

Они прошли к корме.

– Вот здесь, – сказал Натуш. – Его заметила миссис Аллейн и решила, что нам следует его сохранить.

– Да, она мне говорила. Ну что ж, пора мне снова приниматься за свою не столь уж привлекательную работу. Очень вам обязан за то, что вы были так внимательны к моей жене.

– Ну что вы! Для меня большая честь, что она доверилась мне. Я, пожалуй, пойду пройдусь.

Аллейн, глядя ему вслед, увидел, как легко он спрыгнул на заросший травой берег, и отметил про себя удивительную координацию его движений, необыкновенную мощь и силу.

Он перевел взгляд на плотину, где Фокс, судя по его довольному виду, что-то нашел в кустарнике. Сойдя на берег, Аллейн забронировал по телефону номер в гостинице и заказал такси. Через полчаса он усадил жену в машину. Заметив своих попутчиков за столиком у местной пивной, Трой попросила шофера остановиться и вышла. Хьюсоны, Лазенби и Поллок о чем-то тихо переговаривались. Кэли Бард развалился в кресле и мрачно смотрел в пивную кружку. Когда она подошла, Бард вскочил, остальные нехотя последовали его примеру.

– Меня выставили, – сказала она. – Муж считает, что я буду только помехой. Я бы предпочла остаться, но, надеюсь, вы поймете, почему я уезжаю.

Все промолчали. Затем Кэли Бард обнял ее за плечи и сказал:

– Ну конечно, все ясно. Не будьте дурочкой. Чем скорее вы уедете в Норминстер, тем лучше. Скатертью дорожка.

– Вот это мило!

– Я ведь сразу же сказал, что вам следует покинуть «Зодиак», – вставил мистер Лазенби.

– Да, вы говорили.

– Для вашей же пользы, вы, конечно, понимаете.

– Каковы бы ни были ваши мотивы, вы оказались правы. Ну что ж, мы встретимся во время следствия, но сейчас мне просто хотелось объяснить вам свой отъезд. До свидания.

Поллок что-то буркнул Хьюсону, тот ухмыльнулся в ответ, а мисс Хьюсон громко рассмеялась. Когда Трой шла к такси, ее догнал Кэли Бард.

– Послушайте, не обращайте на них внимания, и пусть это вас не беспокоит.

– Ну конечно, – ответила Трой. – До свидания.

Такси взбиралось по пригорку констеблевского ландшафта. Трой оглянулась. Далеко внизу виднелись река и «Зодиак» на причале. Фокс подошел к Аллейну и Тиллотсону и стал показывать какую-то вещицу, которую держал в руке. Будто почувствовав ее взгляд, Аллейн поднял голову, и они махнули рукой друг другу с противоположных планов констеблевского пейзажа.

Пока Фокс и Тиллотсон в Кроссдайке рассматривали следы ног на берегу, а агенты Бэйли и Томпсон мчались на север, Аллейн знакомился с каютой мисс Рикерби-Каррик. Каюту, конечно, уже подмели, постель была убрана. Хьюсоны перенесли сюда не только покупки, но и фотооборудование и часть багажа. Три их фотоаппарата были заряжены частично использованной пленкой. Аппараты были из дорогих, причем один с чрезвычайно сильным объективом, такие применяют геологи при съемках горных пород.

Толларкские покупки были уложены в стоящий на полу картонный ящик из-под пива. Репродукции и вырезки из газет и журналов были довольно неряшливо скатаны в рулон и завязаны бечевкой. Холст, изображавший Рэмсдайкскую плотину, был завернут в газету и хранился в пустом чемодане.

Аллейн вынул холст и разложил на койке.